4. Гроза

После ужина мы с Тимом больше часа лазили по интернету, рассматривали фотографии старинных монет и читали о них. Увлекательное, оказывается, это дело. Многие старинные монеты имели свою историю, порой очень интересную. Хотя бы тот же талер восьми братьев. Порой эти истории были романтическими, порой – трагическими. Но даже они вскоре надоели. Видя, что мальчишка начал скучать, я уступил ему место за ноутбуком, показав папку с набором игр. (Сам иной раз, как мальчишка, играл в какую-нибудь игру, грешен…) Через несколько минут от стола стали доноситься залпы корабельных орудий – Тим вступил в бой с эскадрой противника.

Оставив его, я переместился в комнату хозяйки, с которой мы мило побеседовали обо всём сразу и ни о чём одновременно, смотря по телевизору новости. Хозяйка при этом ещё успевала гладить выстиранные вещи. После новостей начался какой-то фильм, и мы некоторое время смотрели его, затронув в беседе тему современного кинематографа – однобокий он стал. Ну, в смысле все фильмы похожи один на другой – если не бандитские разборки, то героические полицейские во всех ракурсах и с любой стороны, перемежающиеся, время от времени, постельными сценами, которые в былые времена ни за что не показали бы.

В комнату вошёл Тимка и тоже уселся смотреть фильм.

– Что так быстро наигрался? – поинтересовался я.

– Меня утопили четыре раза.

– А ты хотя бы одного?

– Не-а, не пошла игра…

– Бывает.

Он сидел и смотрел телевизор, но вид был такой, будто он ничего не видит. Задумчивый вид. Интересно, о чём он думает?

– А не пойти ли нам прогуляться? – предложил я. – Подышим свежим воздухом перед сном. А, Тимофей? Как считаешь?

– Куда?

– Да хоть во двор спустимся и посидим, подышим. Спать ночью будем крепче.

– Можно… А вы расскажете какую-нибудь историю? А то всё только обещаете…

– Так и быть, что-нибудь расскажу.

Мы спустились во внутренний дворик.

– Где устроимся? На скамейке старичков или на другой?

– Я не молодой, а ты до второй скамьи не дорос пока. Давай тут, под сиренью. Вдруг другая понадобится кому-то помоложе меня и постарше тебя, а место будет занято – нехорошо получится.

Я устроился на скамейке, он сел рядом.

– Ну, начинайте, – после недолгого молчания, произнёс Тим.

– Хочешь, значит, послушать какую-нибудь историю? А про что?

– Что-нибудь интересное.

– Ну, брат, в моей жизни много чего интересного было. Только вот интересное для одного человека может оказаться скучным для другого. Ума не приложу, чего тебе рассказать.

– Что-нибудь такое, чтобы с приключением…

– Приключения любишь? А какие? Ты сам-то читать любишь?

– Читаю иногда.

– Иногда… И что же прочитал в последний раз?

– «Землю Санникова». Как раз перед каникулами закончил.

Ого! Достаточно серьёзная книга для десятилетнего мальчика. Я с уважением посмотрел на него:

– Понравилась книга?

– Да, только жалко их всех. Всё племя же погибнет, замерзнет. Там вокруг их острова кругом сплошные льды – север, в общем.

– Да, ты прав. Оазис их мира основывался на тёплом озере, что подогревался вулканом.

– Да, не повезло им. А как вы считаете, такое место есть на самом деле?

– Вопрос сложный. На современных картах такого острова на севере нет, но в старые времена путешественники видели вдалеке, за льдами, горы и острова. Сейчас их видения склонны объяснять оптическим миражом, но не всё так просто, как кажется.

– Мираж – это когда видишь то, чего нет на самом деле. Проще говоря – глюки.

– В большинстве случаев – да. Но миражи бывают разные. Иногда это на самом деле оптическое явление, но в иных случаях бывает и нечто другое, чему человек пока не в состоянии дать разумное объяснение.

– А если не оптическое, то какое?

Мне вдруг стало понятно, о чём вести с мальчишкой разговор. Какие ему ещё рассказы о приключениях, когда он сам уже по уши в приключении.

– Давай вернёмся к легенде, что ты рассказал мне утром, и к тому случаю на берегу, когда ты видел чужого мальчика.

– Юргена?

– Юргена. Вот вспомни легенду и рассказы других ребят. Они видели его? Видели! А куда он уходит и откуда появляется никто не знает и не видел.

– Я сам его видел и слышал.

– Верю! Ты и видел Юргена, и слышал, как он звал тебя. Он даже оставил тебе монету в обмен на мячик. А откуда он появился?

– Из тумана.

– Из тумана появился, в туман ушёл. А был ли мальчик? Ты уверен, что он не приснился тебе?

– Совсем не приснился! – вскинулся Тимка. – Я на самом деле его видел!

– Так куда он потом делся? Растворился в тумане?

– Не знаю… – он опустил голову, – но он был, я его видел.

– Успокойся, я тебе верю. Но что это было на самом деле? Откуда он появился? Откуда появляется каждый раз, когда его кто-то видит?

– Не знаю, – повторил Тимка. – Говорят, из прошлого приходит или из другого мира.

– Из прошлого… Иногда люди видят картины из прошлого или даже из будущего. Вот сидят, как мы с тобой, где-нибудь на речке, а на другом берегу вдруг проходит, скажем, отряд древних воинов на лошадях с мечами и копьями. Или прямо ниоткуда появляется деревня с домами и людьми. Потом всё вдруг исчезает, как ничего и не было. Такие видения называют хрономиражами.

– Хроно?

– Мираж во времени. Когда-то давно в том месте прошёл отряд древних воинов, или стояла деревня, которой уже давно нет на этом месте. Но существует такое понятие, как «память земли».

– Это как?

– Наша Земля – очень сложное образование. Мы о ней мало чего знаем, хоть и живём много тысяч лет. Она всё помнит, как будто записывает в свою память всё, что произошло на этом месте когда-то. Иногда складываются такие условия, атмосферные или физические, когда эти картинки из прошлого могут проявляться прямо в воздухе, и люди их видят.

– Здорово! Так можно увидеть всё, что было когда-то давно?

– Ну, всё или не всё не знаю, но явления такие бывают. Один учёный изобрёл специальный фотоаппарат, которым можно сфотографировать картины из прошлого. В этом фотоаппарате линзы объектива изготовлены из специального материала, кажется – горного хрусталя. Он устанавливал свой аппарат, фотографировал какую-нибудь поляну, а потом на фотографиях было видно, как солдаты бегут в атаку на этом самом месте. Или появлялось что-то другое, чего на самом деле сейчас там не было.

– Правда?

– Зачем мне тебя обманывать? Конечно, правда. В интернете можно найти информацию об этом и проверить.

– Я верю.

– Но вот случай с Юргеном к хрономиражу отнести сложно. Скорее всего, это явление другого рода, к миражам отношения не имеющее. Тут, кроме визуального изображения, присутствуют звук и даже обмен материальными предметами. Это уже не мираж.

– Конечно не мираж, ведь он настоящий.

– А если он настоящий, да ещё похож на мальчика из прошлого, то тут, скорее всего, где-то рядом с озером есть хронопереход. По-другому говоря – искривление пространственно-временного континуума. В таких местах его реальность и наша находятся так близко одна от другой, что при определённых условиях соприкасаются своими «стенками». В местах таких соприкосновений и открывается переход между ними. Вот по такому переходу, скорее всего, приходит Юрген в наше время, и так же уходит обратно.

– Но почему тогда мы не можем пойти в его время, если он может прийти к нам?

– Мы тоже можем, если окажемся в нужном месте в нужное время. Для этого желательно знать, в каком месте происходит соприкосновение реальностей. Обычно это совсем небольшой проход, может, всего несколько метров или шагов. Человек может даже не заметить, как пройдёт через такой проход, ведь там нет ничего необычного.

– Как это «не заметить»? Он с закрытыми глазами идёт, что ли?

– Нет, с открытыми. Вот представь себе этот двор, где мы сейчас сидим. Вокруг него дома старые, построенные ещё тогда, когда город не был нашим и жили тут немцы. Скажем, лет восемьдесят назад в комнате, где ты живёшь, жил немецкий мальчик или девочка. Сам дом не изменился с тех пор, не изменились и другие дома вокруг, а, следовательно, этот самый дворик был на этом месте и в те времена.

– С такими же скамейками и песочницей?

– Возможно, но не обязательно. Может, тут что-то другое стояло вместо скамейки, например – качели. Важно не это, а то, что дворик остался на своём месте. Вот если мы сейчас с тобой пойдем к другой скамейке, что под каштаном, то ничего не случится – дойдем до неё и сядем там. Но если в этом месте в это время соприкоснутся две реальности, то мы, пройдя через двор, тоже можем сначала ничего не заметить, а вот если потом пойдем на улицу, то окажемся совсем в другом городе.

– В каком другом городе?

– Скорее всего, в этом же самом, но только лет на восемьдесят назад. По улицам будут идти немцы в одеждах того времени, ездить старинные машины, или лошади. Это тот же город, только много лет назад.

– Разве так бывает?

– Бывает. В том же интернете можно найти много статей о хронопереходах. Они могут случиться в любом месте, но всё-таки, я думаю, для возникновения такого перехода, кроме близкого расположения реальностей, нужны ещё дополнительные условия.

– Какие?

– Никто этого не знает. Но вот почему-то очень часто в местах хронопереходов наблюдается простое природное явление – туман. Туман, дружок, вообще очень удивительное явление само по себе. Хоть учёные этого не признают, но, по-моему, туман – это четвёртое состояние воды, наделённое какими-то особыми физическими свойствами людям неизвестными. Кто знает, но, возможно, именно туман является тем дополнительным элементом, что активизирует места хронопереходов. Проще говоря – туман – это ключ, открывающий дверь межпространственного перехода. Косвенное доказательство моих слов – ваш Юрген, он тоже появляется только из тумана и уходит в туман.

Я ожидал очередного вопроса, но Тим молчал. По его лицу я видел, какая работа мыслей сейчас происходит в его голове. Даже пожалел, что рассказал всё это, опасаясь, как бы чего не вышло с мальчишкой. А он сидел и продолжал думать, машинально натягивая на голые колени подол длинного свитера, что заставила надеть Вера Сергеевна перед нашим выходом на улицу. А вокруг и в самом деле стало прохладнее обычного. Взглянув вверх, я увидел вместо чистого голубого неба, что висело над головой весь день, быстро бегущие облака. Часть из них были серого цвета. Подумал, что к ночи может и дождь пойти.

– Тим, с тобой всё в порядке?

Я дважды повторил вопрос, прежде чем он среагировал и поднял на меня глаза.

– Дядь Вить, а если пойти вслед за Юргеном когда он будет уходить, то можно попасть туда, где он живёт?

– Теоретически возможно, – кивнул я и тут же поспешно добавил: – только делать это не надо.

– Почему?

– Ты случайно, ненароком, можешь изменить весь мир и вернуться совсем в другой, а не обратно домой.

Глаза его удивлённо расширились. Он молчал, но по взгляду было видно, что очередной вопрос вертится на его языке. Пришлось помочь.

– Не сверли меня взглядом – дырку сделаешь, задавай свой вопрос.

Я ждал услышать обычный в таких случаях вопрос «как» или «почему», но Тим спросил совсем другое.

– А тот, кто приходит из прошлого в будущее, может изменить мир?

Я не сразу нашёлся с ответом. Ну, не думал, что вопрос окажется таким.

– Честно говоря – не знаю. Понимаешь, наше прошлое уже состоялось, основные события и даты мы знаем и всё это называется одним словом – история. Чтобы наша история оставалась такой, какой мы её знаем, ничего в прошлом менять нельзя. Если ты или я отправимся в прошлое и что-то там сделаем, то история может пойти совсем по-другому. Например, мы попадем с тобой, скажем, на сто лет назад и принесём с собой сотовые телефоны. Найдем учёных и покажем им их устройство, расскажем принцип работы. Что тогда может случиться?

– Тогда сотовый телефон изобретут в те времена? Ну и что из того? Они же у нас всё равно есть.

– Скорее всего, именно в том году ничего не изменится, потому что в те годы сделать его попросту не смогут. Нет там ещё таких технологий. Но если останутся записи, то, вполне возможно, что сотовый телефон будет изобретен на несколько лет раньше. Это изменит нашу историю? Вполне возможно, но не вероятно. А вот если там, в прошлом, из-за нашего пребывания кто-то опоздает на свидание с любимой девушкой? Что может быть в таком случае?

– Встретятся на следующем свидании и всех делов.

– Не уверен. Парень не явился на свидание, девушка обиделась и больше не захочет с ним встречаться. А если они не встретятся, то не поженятся. А не поженятся, то у них не родятся дети. И не только их дети, но и дети их детей, и следующие за ними. Понимаешь?

– Ну, другие родятся.