***

В тот вечер всё началось как обычно. Парень возвращался домой после очередного сеанса химиотерапии, чувствуя себя опустошённым и разбитым. Он пытался улыбаться родителям, уверяя их что всё в порядке, хотя внутри нарастала тревога.

Сначала это было лёгкое покалывание в затылке, словно кто-то рассыпал по мозгам тысячи мелких иголочек. Он отмахнулся от этого ощущения, списав на усталость. Но боль нарастала медленно, методично, как приливная волна, поднимающаяся по позвоночнику к черепной коробке.

Постепенно боль начала пульсировать в такт с сердцем. Каждый удар казался молотом, бьющим изнутри по стенкам черепа. Парень схватился за голову, чувствуя как холодный пот стекает по спине. Комната начала кружиться хотя он стоял неподвижно.

Боль достигла апогея. Она была не просто сильной – она была всепоглощающей. Он упал на колени, его тошнило но желудок был пуст. Свет казался невыносимо ярким, каждый звук резал слух как нож. Он чувствовал как его сознание начинает ускользать, словно песок сквозь пальцы.

Его лицо исказила гримаса боли. Мышцы сводило судорогой, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как будто пытаясь вырваться наружу. Его зрение затуманилось, в глазах плясали тёмные пятна.

В голове крутились мысли о том что это конец. Что опухоль победила. Что он больше не сможет бороться. Страх смерти смешивался с отчаянием и болью, создавая адскую смесь от которой хотелось кричать.

Родители, заметив неладное, бросились к нему. Они пытались говорить успокаивающим голосом, но каждое слово резало слух. Он чувствовал, как его поднимают, несут, укладывают. Кто-то вводил лекарства, но они не помогали.

Постепенно, очень медленно, боль начала отступать. Не исчезать полностью, но отступать, словно приливная волна, уходящая обратно в море. Он чувствовал себя опустошённым, как будто из него выжали все силы.

Этот приступ стал одним из самых сильных за всё время болезни. Он оставил после себя ощущение усталости и страха, но также укрепил решимость продолжать борьбу. Потому что даже в самые тёмные моменты есть надежда на свет.

– Отто, мальчик мой. – Не выдержав заплакала мать. – За что же тебе такие муки? Как бы хотела забрать всю твою боль себе.

***

Первые посетители обычно приходили около десяти, но Тео приходил на два часа раньше, хоть Анна и сказала ему что все работники приходят на работу за час до открытия библиотеки.

Библиотека располагалась в старинном здании с высокими потолками и массивными деревянными полками. Каждый раз переступая порог, Тео чувствовал как его охватывает особое волнение. Он не был сильным магом гидьдии, но магическое воздействие ощущал лучше всех и за все дни что он провёл здесь, он явственно ощущал как сильно всё здесь пропитано магией. Её было настолько много что казалось ещё немного, и начнется искажением пространства.

Можно было бы предположить что всё из-за самого места здания, из-за магических книг но Тео знал точно. Вся эта магия, принадлежит одному человеку. А вот вычислить его пока не удавалось.

Он начал свой день с проверки системы безопасности и включения освещения. Мягкое сияние ламп постепенно наполняло пространство, превращая библиотеку в уютное убежище для будущих читателей. Тео любил этот момент – момент пробуждения библиотеки, когда она ещё спала но уже готовилась встретить своих гостей.

Первым делом Тео проверил список возвратов и выдач за вчерашний день. Всё было в порядке – ни одной просроченной книги, ни одного утерянного экземпляра. Это было странно. Тео помнил как самолично вчера обнаружил пропажу ещё одной книги. Это была очень опасная с книга, с тёмными заклинаниями и любой, кто использует хотя бы одно из них, заплатит за это слишком высокую цену.

– Ациус. – Помахал Тео рукой увидев своего товарища. – Или сюда. Я заметил кое какую закономерность

– Что такое?

– Смотри. Я выписывал в список вс пропавшие книги. На одну пропавшую книгу по сильной тёмной магии, приходится тринадцать обычных. И всё это идёт циклично.

– Хочешь сказать, что всё это делает один человек?

– Да. Это может делать только один и тот же человек.

И у этих пропаж всегда своя последовательность. Одна книга по магии, потом тринадцать обычных, следом опять книга по магии а после опять тринадцать обычных. И так двенадцать раз.

– Значит ему для чего-то нужно собрать тринадцать книг по тёмной магии? Но почему вон решил пойти таким сложным путём?

– А это для того чтобы точно быть вне подозрений. Но… Он не учёл одного. Нет ни одного посетителя чтобы его посещение совпадало полностью с графиком пропажи книг. Вот и получается что вор, это кто-то из работников. Охранника Грегори и Лизу я отмёл сразу

– А их почему?

– Лиза работает всего полгода.

– А Грегори?

– А он и ещё двое сотрудников пострадавших от изменения и стирания памяти, никогда не восстанавливались после этого. Сузив круг подозреваемых я оставил троих. Анну, но её подозревать глупо хотя бы потому что это именно она и обратилась к нам за помощью. Беатрис – отвечающая за архивные данные, Оливия и Миа.

Они единственные у кого воспоминания утеряны не полностью. И только у них они возвращались.

Даже среди посетителей не нашлось ни одного такого человека.

– Значит Беатрис, Оливия и Мия?

– Да. Из всех возможных подозреваемых они единственные кто подходят.

– Хорошо. А кто из них владеет магией?

– Да вроде вообще никто. – Растерянно Пробормотал Тео, понимая что его версия сыпется как карточный домик от малейшего ветерка.

– Вор однозначно владеет ментальным контролем. Так что сначала нужно найти мага. Иначе мы так вора никогда не найдём. Я попробую ещё раз поискать источник мёртвой энергии. И если она здесь есть, то можно будет посмотреть последний хронометраж происходящего. И не забывай. Вон имеет доступ ещё и к камерам. Так что либо это ментальный контроль и под его действием охрана отключает камеры. Либо же у вора есть сообщник и пока на охране ментальный контроль, другой тащит книги. А так как кражи участились, это говорит о том, что времени у нас осталось мало. Пора Николасу ставить ловушки из порталов. И надеяться что вор попадётся. Только ставить надо так, чтобы срабатывал только на магов. Чтобы не было ложных срабатываний.

На том и договорились. Ациус ушел расставлять книги на полках а Тео продолжил разбираться с карточками.

Он продолжал работать погружённый в свои мысли, когда почувствовал странное покалывание в воздухе. Тео поднял глаза и его сердце рухнуло вниз. Он увидел её. Она стояла между стеллажей, такая же как и в тот роковой день – беременная, с улыбкой на лице. В том же платье что было на ней в день терракота.

Тео замер не в силах пошевелиться. Его сердце забилось так сильно, что казалось, было готово выскочить из груди. Он протянул руку пытаясь коснуться её, но она была недосягаема. Она медленно шла к нему, её шаги были почти бесшумными, словно парила над полом.

Она остановилась рядом с его столом и Тео почувствовал, кк воздух вокруг него изменился. Её присутствие наполнило комнату особым светом, который не исходил но от одной из ламп. Она смотрела на него с той же любовью, с какой смотрела всегда и это разрывало его сердце на части.

Тео вспомнил тот день когда они были в музее. Он помнил как она держала его за руку, как они смеялись, не подозревая о том, что ждёт их впереди. В тот день она не хотела везти его в музей. Говорила что плохо себя чувствует, что у неё тяжело на сердце. Но десятилетний Тео тогда не стал её слушать и устроил ей скандал. Он обвинял её в том, что она больше его не любит и что теперь вся её любовь достанется младшему брату, который должен скоро родится. Тяжело вздохнув, мама покачала головой и они поехали в музей.

Теперь, глядя на неё он понимал, что всё это было не просто так.

Она провела рукой по своему животу и Тео почувствовал, как слёзы навернулись на глаза. Он знал что это видение, что она не может быть здесь, но её присутствие давало то, чего он так долго искал – прощение. Не для неё, а для себя.

Десять лет -достаточный срок, чтобы раны затянулись, но не для того, чтобы они исчезли полностью. Тео знал это лучше, чем кто-либо другой. Каждый день он просыпался с ощущением тяжести на сердце, с чувством вины, которое не могли развеять ни время, ни расстояние.

Она стояла в нескольких шагах от него, такая же какой он помнил её в последний раз: в светло-голубом пальто, с чуть растрёпанными волосами и той особенной улыбкой, от которой у него всегда теплело на сердце. Её живот был окружён мягким светом, словно сама беременность излучала сияние.

Тео замер, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался принимать происходящее. Это было невозможно. Она умерла. Он видел новости, присутствовал на похоронах, чувствовал, как земля падает на гроб. Но сейчас она стояла перед ним, живая и невредимая.

Её глаза были такими же, как раньше – тёплыми, понимающими. Она не двигалась, просто смотрела на него, словно ожидая чего-то. Тео почувствовал, как по его щекам текут слёзы. Он не мог произнести ни слова, не мог сделать шаг навстречу.

Время, казалось, остановилось. В библиотеке не было ни души, только они двое и призраки прошлого, витающие между стеллажами. Тео видел, как её руки слегка подрагивают, словно она хочет прикоснуться к нему, но не может преодолеть невидимый барьер.

Она медленно подняла руку, словно пытаясь дотронуться до его щеки. Её пальцы прошли сквозь его кожу, не оставив ни тепла, ни холода. Тео закрыл глаза, позволяя слезам свободно течь по его лицу.

Когда он снова открыл глаза, её уже не было. Только лёгкое дуновение ветра, пахнущее книгами и весной, напомнило ему о встрече.

– Мама. – с трудом проговорил он задыхаясь от слёз. – Прости меня, мама. Я так виноват перед тобой. Это моя вина. Это из-за меня.

Вскочив на ноги, Тео бросился прочь из библиотеки.