Глава 4. Последнее дело

___29-е июня 2017-го

[В маленьком квадратике камеры едва помещались огромные террасы, парковочные площадки – а концентрация человеческих фигурок была столь высока, что они почти сливались.

– Вижу его, – сказал голос поверх съёмки, и объектив резко остановился на видном мужчине в дорогом костюме. – Да, это точно Олан.

Новый босс Семьи кивал, улыбался и отпивал из приносимых бокалов. Вокруг него крутились не менее приметные люди с весьма характерными лицами…

– Кто-то подходит, – снова заговорил голос, и объектив переместился. Фигура в тёмном пальто неспешно, но твёрдо приближалась к Олану. – Это Каин, чтоб его!

– Ну, да, – послышался второй голос. – Он тоже тут. А ты не в курсе?

– Нет. Какого хрена ты мне не сказал?

– Думал, кто-то другой сообщил…

– Никто мне ничего не сообщал. Твою мать!.. Это на нём что, кровь?

– Вино. Он, когда только приехал, столкнулся с официантом. Ему намекали: мол стоит отдохнуть, привести себя в порядок – но Каин упорно ждал аудиенции с боссом. Вот, кажется, дождался.

– Да какого? Ты со мной уже минут пятнадцать стоишь – не мог сказать, что вот-вот подойдёт Каин?

– Думал, тебе уже сказали…

– Никто мне ничего… Ай, хрен с ним. Давай послушаем, о чём они будут болтать. Ф-один? – что-то хрипнуло, на манер рации. – Нужно, чтобы ты подошёл ближе. Знаю-знаю. Но этот разговор очень важен. Хорош уже! Делай. Все сегодня решили меня побесить.

Каин с Оланом поравнялись, обменялись кивками и рукопожатиями. Даже на отдалении читалась разница в лицах: насколько расслабленным и улыбающимся был босс, настолько же напряжённым и сдержанно злым – его подчинённый.

Снова хрип.

– Каин говорит, что проблема решена. Вот же… надо понимать, банда из того городка больше не будет препятствием для Семьи. Что для них теперь вообще – препятствие? Пожалуй, только ребята в костюмах, занявшие вторую половину столицы. Нет, Ф-один, это я не тебе. Слушай дальше.

К разнице выражений добавилась разница жестов. Непринуждённые, лёгкие – у Олана. Резкие, рубящие – у Каина.

– Обсуждают N. Каин хочет выехать туда, Олан просит подождать, – камера поймала приветственный мах руки босса. – Чёрт! Он нас видит.

– Как и всегда…

– Тебе там смешно, Ф-один? Выполняй свою задачу.

Протяжный хрип.

– Каин очень настойчив, говорит, что возвращение Питера плохо для дела. Стоп, что? Питер вышел досрочно? И ты в курсе, как я понимаю? Не ты, Ф-один. А, ты тоже знал? Замечательно. Мне хоть что-то сообщат вовремя?!

Олан и Каин, кому-то кивнув, кому-то помахав, двинулись через толпу.

– Эй-эй, они уходят. Давай за ними, Ф-один. Что значит, ты не можешь? Твоя точка наблюдения там, где я скажу. Мне доверили эту долбанную операцию! Эй! Что? Я не…

– Да всё итак понятно. Каин добьётся разрешения выехать в N., и скоро там стоит ждать интересностей.

– Тогда мы тоже должны выезжать.

– N. уже полон столичными полицейскими. Спецслужбам будут не рады.

– Нам никогда не рады, но мы тем не менее всегда приходим.

– Теперь так не получится. Распоряжение сверху. Впрочем, пара наших глаз и ушей там всё же есть.

– Твою мать! Этого недостаточно… Да, Ф-один, спасибо, мне уже всё объяснили. Возвращайся на точку, – голос издал тяжёлый вздох. – Твою же ма-а-ать!]

Тридцатого июня Питер смотрел на дальнобоя, чьё лицо ещё напоминало об их первой встрече, и пытался обозначить маршрут.

– Алё, ты меня слушаешь?

– Да, – мужик невесело скрежетнул зубами. – Нужно свернуть на боковую ветку, затем на бездорожье. Объехать посты и подобрать этих ребят.

– Верно. Если мои сведения верны, они остановились в той убитой деревушке.

– А кто они?

Питер махнул рукой. По правде, он и сам не знал точного ответа. Знал только, что эти люди должны оказаться в N.

– Не забивай голову. Просто сделай работу.

– Но я ведь должен заплатить им деньгами, которые Джон выделил на поставки.

– Ага, выдать им аванс.

Дальнобой поводил глазами по сторонам, хотя на складской парковке, кроме них с Питером, никого не было.

– Это какая-то мутная схема. Вдвойне мутная – а ведь ты обещал, что с тобой всё будет «по-белому».

Рука Питера легла мужику на плечо, отчего тот невольно шарахнулся.

– Последнее дело, и всё. Джон сам разрешил мне потратить эти деньги на закупку нужных городу материалов. Заместо бурой дряни. Не веришь – спроси у будущего мэра.

– Только я еду не закупки делать, – голос дальнобоя опустился почти до шёпота.

– Почему же? Ты привезёшь всё по списку. Доски, краску, прочие стройматериалы.

– Но… – подбитое лицо мужика скривилось вопросом, – как я уложусь в… бюджет?

– Ты ж в этом давно варишься. Что-нибудь придумаешь!

Первого июля оценивающему взору Питера предстало множество в разной степени не внушающих надежды лиц, из которых предстояло собрать так называемые народные дружины. Вернее, не из самих лиц, конечно, а из носящих их тел – и хорошо, поскольку многие тела казались весьма крепкими.

– Так, пацаны, – заметив в толпе пару девушек, Питер добавил: – и девчонки. На это лето у вас следующие планы… Сегодня делимся на группы. Завтра-послезавтра идём к шерифу, отмечаемся, регистрируемся, получаем всякие разрешения. Честно говоря, никогда этой ерундой не занимался, так что не знаю, сколько точно уйдёт времени, – по лицам прокатилась волна усмешек. – Но, как только появится возможность… И вот тут обращаю внимание. «Как только появится», а не «как только шериф её даст»… Так вот, сразу, как сможете начать делать дело – вперёд. А заниматься предстоит уборкой улиц, патрулированием. Увидите что-то подозрительное – вызывайте славные органы правопорядка. Или, если вдруг потребуется ваше срочное вмешательство… не стесняйтесь, – снова волна смешков. Питеру, однако, было не так весело. Он всё-таки не собирался выбивать клин клином, один бардак другим. – Только действуйте в соответствие с моими указаниями. Не перегибайте, не слишком самовольничайте. Все, кто хорошо себя покажет, получат награду – и речь не про деньги, друзья. У нас здесь типа благотворительность, – пара шутливых одобрительных возгласов. – Речь про устройство вашей жизни, про ваше будущее… Те, кто меня подведёт – ну, думаю, вы знаете, что лучше так не делать.

На этот раз – никаких смешков.

– Кхм. Ладно, продолжим. Помимо работы на улицах, перед нами стоят следующие задачи. Пару районов, как вы знаете, определили под снос. Ваши родственники, знакомые живут там, кто-то из вас самих там живёт. Мудаки в костюмах говорят, что людей переселят в более качественные жилища, но мы-то знаем: на всех квартир не заготовили, и больше половины окажется на улице. К тому же, цены на эти «качественные жилища» только сейчас соответствуют старым – пройдёт немного времени, и взлетят. Люди окажутся по уши в кредитах. Наша цель – спасти обречённые районы, придать им сносный вид и… отменить снос. Уж простите за каламбур, – отклик на шутку был тише, чем на прошлые. Видимо, не до всех дошёл смысл. – Также я хочу, чтобы вы посещали сетевые кафешки и рестораны, открытые в городе за последние пару лет. Ели там, оставляли жалобы, писали плохие отзывы в этих, как их?.. ну, вы поняли. Только не трогать ресторан «У Донны». Сейчас, по крайней мере.

– Потому что ты там работаешь? – спросил кто-то.

– Нет, дружище, по другой причине. Но ты чертовски близок! – Питер указал на вопросившего приятельским жестом, одновременно подарив такой взгляд, что паренёк с жидкими усиками вжал голову в плечи. – Короче, с едальнями понятно, как поступаем. Ещё нужно помочь с реставрацией пары памятников, покраской фасадов, с обустройством одной лавки антиквариата, нужно голосовать за увеличение штата местной полиции и за выдворение столичных, в перспективе – придержать строительство шоссе.

Питер ещё раз осмотрел этих… ребят.

– Но не всё сразу. Для начала давайте посмотрим, кто что умеет, и поделим вас на команды.

Этим и занимались следующие полчаса. Когда же все наконец стали расходиться и Питер смог выдохнуть, смог утереть последствия жары – тогда стало более очевидно, что всё это время собрание шло среди остовов машин на авторазборе и что выбранная Питером трибуна представляла собой лишь отпиленный, воткнутый вертикально перед старого внедорожника.

Третьего июля Питеру приходилось то и дело сводить взгляд: с Джека на Клэя, с Клэя на Джека – в плотном графике не удалось найти два окна, и пришлось говорить с обоими одновременно.

– Мой знакомый потолковал с Конями, – сообщил юноша. – Один парень из школы знает брата главного у Тигров. Ну, и я сам наведался к Бизонам – они меня с одной тусовки помнят. В общем, все согласны с тобой встретиться. Ха, ещё бы! Я и не думал, что они откажутся.

– Спасибо, Клэй.

– «Кони», «Тигры», «Бизоны»… Ты в зоопарк собрался? – недоумевал Джек.

Клэй хмыкнул.

– Ну, это типа ваша смена.

– Кто-кто?

– Не заморачивайся, Джек, мне просто нужно перетереть с этими серьёзными ребятами за будущее города. Лучше скажи, как там наши дружинники? Я ведь поручил тебе присмотреть за ними.

– Хорошее, конечно, поручение, принимая во внимание, что я на условном и не могу далеко отходить от дома.

– Это ненадолго… Так что там?

– Кстати, – вклинился Клэй, – вы серьёзно это мутите? У меня куча знакомых записалась. Я вообще-то тоже мог бы…

Джек недовольно потёр бороду.

– Оно тебе не надо. Сплошной цирк, а пользы – шиш. Сейчас получают разрешения и уже спотыкаются на каждом шагу. Уверен, что затея выгорит?

– Уверен, – ответил Питер.

– А что имел ввиду, когда сказал: «Это ненадолго»? Мой срок – ненадолго? В каком это смысле?

– Я…

– А правда, что ты Джона на хуй послал? – Клэй аж просиял, произнеся последнюю часть фразы.

– Не ругайся тут, – Питер отвесил поучительную затрещину. – И нет, было не совсем так…

Джек снова впал в недоумение.

– Что там у вас с Джоном?

– Он вызывал Питера к себе, хотел подмять, но тот послал его… куда подальше. И ещё крыльцо обоссал.

Бровь Джека приподнялась.

– Я этого не делал, хватит нести чушь.

– То есть, ты не посылал Джона? – уточнил Клэй, но, казалось, в один голос с ним, это спросил и второй собеседник Питера.

Более того, на заднем дворике забегаловки, где они сидели, другие люди вдруг резко замолчали. Как будто каждый ждал услышать ответ.

Питер заглянул в стакан, в налитую туда тёмную жижу – толи подбродивший квас, толи дрянное пиво, толи ещё что – устало фыркнул.

– Я теперь кручусь, как белка в колесе, так что давайте на сегодня закончим говорить о делах. Иначе я вас обоих – пошлю подальше.

Число пять было для Некка счастливым. Не семь, как обычно – а именно пять. Если будильник стоял на пять утра, шериф просыпался не слишком разбитым. А если перед этим он закончил посиделку на пятой бутылке, то даже похмелье не мучило и прошлый вечер отзывался приятными спиртными нотками. К сожалению, пятницы для Некка редко означали конец рабочей недели – зато в семнадцатом году пятого июля у Некка выдался первый выходной за долгое время.

Формально выходные, конечно, случались и до того. Но обычно в такие дни Некку поступал звонок из управления: с чем-то нужно было помочь, куда-то нужно было подъехать – и шериф покидал дом, заверяя себя, что это последнее дело на сегодня. А дальше – отдых… Потом снова поступал звонок. И снова открывалась дверь дома.

Пятого июля всё будет иначе, решил для себя Некк. Стоя под утренним душем, он слышал, как из комнаты звонит телефон, но только увеличил напор воды и принялся яростнее намыливать голову. В прежние годы он бы ещё начал что-нибудь напевать. Но эта привычка там и осталась – в прошлом…

Гель для душа стекал по старым шрамам, вызывая импульсы жгучей щекотки. Вот что с годами не менялось. Крестовина пулевого под левой лопаткой. Завиток ножевого под правым нижним ребром – опасно близко к печени. Касательное пулевое в левую ягодицу – шрам, по которому женщина вряд ли трепетно проведёт пальцем.

Впрочем, не то чтобы было кому проводить.

Закончив мыться, Некк быстро накинул халат и побрёл к телефону. В последний момент успел себя остановить. Выходной – значит, выходной. Заняв место у плиты, Некк на всякий случай окликнул Клэя. Ответа не последовало… Кажется, был вторник – то есть, день летних занятий, на которые сын шерифа, возможно, ещё не перестал ходить. А если бы даже не пошёл, то застать его дома всё равно – маловероятно.

Но попробовать стоило.

Снова раздался звонок, и Некк чуть было не отпустил сковородку, но сдержался. Омлет важнее. В конце концов, участок шерифа насчитывает больше пары сотрудников. А теперь, стараниями Питера, возможно, штат ещё увеличат. Что ни говори, а свои плюсы найти можно…

…в куче малолетних идиотов, которые слоняются по городу, пытаясь его улучшить.

Дзы-ы-ынь! Звук сообщения вывел Некка из размышлений и заодно сбросил с его вилки кусок омлета. Что там? Дожёвывая завтрак, шериф гадал, зачем на этот раз так срочно понадобился. Он перебирал в памяти все типичные вызовы, всех «постоянных клиентов». Может, опять семья из дома с мятой гаражной дверью, где толи муж бьёт жену, толи наоборот – от случая к случаю жалобы разнятся? Может, снова дед, сбежавший из дома пристарелых назад к родне? Может, очередная драка в проклятом баре на стыке улиц?

Некк сам не заметил, как уже сидел с телефоном в руках – обнаружив, тотчас же отшвырнул аппарат на диван, словно горящий обломок. Чехлы так и просилась в стирку. Шериф, после того как не мог уснуть в спальне – то есть, почти каждую ночь – принимался ходить по дому, что-то делать, садиться, вставать, ходить дальше. В конце концов обычно засыпал на диване, ближе к утру. Пятое июля исключением не стало, но теперь хоть было время привести лежбище в порядок.

Стаскивая плотные тканевые коконы, шериф вдруг заметил, что подворачивает концы. Жена часто говорила: «раздевать» подушки нужно именно так и никак иначе – а то, что обычно делал Некк, по её мнению, было издевательством над вещами. Вот она уже несколько лет как ушла, и никто не даёт советы. Неужели подсознание Некка начало их воспроизводить? И как долго он уже подворачивает концы, интересно? Когда он вообще последний раз стирал чехлы от дивана?

Второе сообщение пришло ровно к моменту, как Некк дочитал первое. Земельный спор владельцев двух соседних коттеджей. Одни из постоянных, уже, правда полгода о себе не напоминавшие – явились в управление для проверки документов. И присутствие Некка требовалось, поскольку именно он когда-то заверял часть бумаг.

Привычный ритуал натягивания одежды, застёгивания формы и пояса. Вот – Некк уже в коридоре. Уже мысленно заверяет себя, что это последнее дело на сегодня.

Питер начинал путаться, кому он что должен сказать, кому что должен пообещать. Все были в курсе его мер по благоустройству города, и Джон – тоже. Но полуготовый мэр не знал обо всех делах. Не знал про Свена и Фила. Те, в свою очередь – ну, и Джек – не знали про связь Питера с Джоном и про то, откуда берутся деньги на оплату маленьких предприятий последних дней.

Встречи, разговоры, поездки. Цифры, дни недели, даты – всё смешалось. Питер плыл в каком-то бешеном потоке и… получал удовольствие? В первые часы после выхода из тюрьмы сигарета, прикуренная на воле, казалась даром с небес. Но эффект быстро ослаб. Потом какое-то время хватало свободных от работы вечеров, когда можно просто посидеть в тишине и пожевать завёрнутое в лаваш овощно-мясное нечто. Скоро и этого стало мало. Вот, наконец, крутясь, вертясь, решая вопросы, Питер снова чувствовал себя человеком. Пусть и уставшим.

А сегодняшнюю дату ему любезно напомнили старые знакомые из чёрного внедорожника.

– Уже седьмое июля, – сказал твердыш, выбираясь из машины. Его лицо с робкими тенями после бриться дрожало и кривилось от солнечного света. – Ты, смотрю, вовсю играешься с подарками Джона. Но сам пока ничего не даришь.

Трое других тоже вышли. Крупный чемпион по «всякому» демонстративно размял кулаки. А тот с камерой – явно специально метнул блик в лицо Питеру.

Внедорожник дал о себе знать ещё на повороте дороги. Питер шёл от комиссионки с коробкой дисков, которые отказались принимать. Какой-то старичок минут пятнадцать смотрел, лапал своими пальцами и всё равно сказал: «Нет». Либо просто не знал Питера – поскольку владельцы других подобных магазинов, уже закрывшихся, всегда принимали товар без вопросов – либо знал и отказал на зло.

Обратно Питер шёл, сперва гоняя туда-сюда гневные мысли, затем придумывая, куда ещё можно сбыть барахло, затем просто думая о всяком. Затем в поле зрения попала чёрная машина и на заднем плане сознания стало мелькать: «Когда же они тормознут? Может, сейчас?»

– Алё, ты с нами? – твердыш щёлкнул пальцами.

– Держи свои сардельки при себе, – отозвался Питер, ставя коробку. – Тереби ими ту, что между ног.

– Чё ты спизданул?!

Живой календарь подался вперёд, но один из компании – тот, что в прошлый раз не сказал ни слова и теперь, вероятно, собирался молчать – успокоил твердыша жестом.

– Тебе пора бы заняться делом.

– Не поверите. Как раз собираюсь завтра направиться к Бизонам. Думаю, будет непросто. Думаю, будет опасно. Дадите пару советов, как лучше себя с ними вести? «Бизоны» – звучит, конечно, не так грозно, как «Бык». Но тем не менее…

Твердыш уже открыл, было, рот, чтобы озвучить привычную команду, но осёкся. Вероятно, смекнул, что будет выглядеть глупо. И всё, что сделал Бык – угрожающе поводил перед Питером своим массивным торсом.

Потом золотая молодёжь вернулась в машину.

– Завтра, – напоследок бросил твердыш.

Питер складывал в коробки что имело смысл сложить – а там уж как пойдёт. Либо на переезд, либо на продажу, чтобы накопить на переезд. Можно было, конечно, отщипнуть из денег, выдаваемых Джоном на реализацию их соглашения, но эти деньги итак кроились против всяких законов математики.

Газовая плитка наконец заняла нишу среди прочего барахла, и рука удовлетворительно встряхнулась – как вдруг со стороны двери послышалось…

– А я только порадовался, что твоя хибара наконец оживёт.

– Какого…?

Крутанувшись, Питер едва не упал.

Гарлек стоял в прихожей, словно именно там было его место. Он кивнул на дверь, и в памяти Питера пронеслась отброшенная идея покинуть дом через парадный вход, сразу следом – так и не воплощённая мысль задвинуть назад щеколду.

– Если на аренду не хватает, не стесняйся брать из конверта.

Неловко поднявшись, Питер сгрёб листовки о сдаче квартир – оставленные около цен пометки не ускользнули от внимания непрошенного гостя. Он вообще был внимательный засранец, надо отдать должное.

– Знаешь мой адрес?

– Ну, разумеется. Я много о тебе знаю. Ты вроде это понял ещё во время первой нашей встречи.