Глава 4

Василиса Кузнецова

Утро вторника встретило меня серым петербургским небом, которое, казалось, опустилось прямо на крыши домов, чтобы раздавить их своей тяжестью. Небо висело низко, как потолок в коммуналке, и, кажется, думало о том же, о чём и я: ну вот, опять этот день.

Когда чёрный «Майбах» подъехал к воротам Академии, я сразу заметила странность. Обычно здесь было шумно, как на птичьем базаре: хлопали двери дорогих авто, смеялись студенты, обсуждали планы на выходные в Куршевеле или Дубае. Кто-то обязательно что-то ронял, кто-то кричал в телефон, организуя очередную вечеринку на яхте. Но сегодня царила тишина. Зловещая, напряжённая тишина – такая бывает в лесу перед тем, как хищник прыгнет на жертву. Или в школьном коридоре перед контрольной по математике.

Добро пожаловать в ад.

– Василиса, – Михаил обернулся ко мне, не разблокируя двери. Его рука так и замерла на кнопке. – Может, ну его? Я отвезу тебя обратно домой. Скажем отцу, что объявили карантин. Или что школу захватили инопланетяне. Поверь мне, в инопланетян он поверит быстрее, чем в то, что здесь творится. Я сам своим глазам не верю.

Я так сжала лямки рюкзака, что побелели костяшки пальцев. Они аж захрустели.

– Нет, Михаил. Если я не выйду сейчас, я не выйду никогда. Открывайте.

Михаил вздохнул так, словно нёс на себе весь мир, и нажал кнопку. Замок щёлкнул с таким звуком, будто захлопнулась дверь камеры.

Я шагнула на мокрый асфальт. Лужи отражали серое небо и такие же серые лица. Двор был полон народу, но никто не двигался. Сотни учеников стояли полукругом, образуя живой коридор, ведущий к главному входу. Все взгляды были прикованы ко мне – словно я выходила не из машины, а на сцену. Причём на сцену казни. В руках у некоторых я заметила телефоны, включённые на запись. Отлично. Значит, это шоу ещё и будет транслироваться в прямом эфире.

Я сделала первый шаг. И тишина взорвалась.

– Вон она!

– «Мишень» приехала!

– Ату её!

В меня полетело что-то мягкое и мокрое. Я инстинктивно закрыла лицо руками. Это было яйцо. Самое обычное куриное яйцо, которое разбилось о моё плечо, и липкая жижа потекла по новому школьному пиджаку. Пиджак, между прочим, стоил папе половину зарплаты. Следом полетел пакет с мукой. Он разорвался у меня на груди, подняв белое облако, как будто кто-то запустил дымовую шашку.

Толпа взревела от восторга, как на футбольном матче после забитого гола.

– С днём рождения, булочка! Теперь ты в панировке!

– Жарьте её!

– В духовке или на сковородке? – раздался чей-то весёлый голосок.

Я замерла, чувствуя, как мука забивается в нос и глаза. Она щипала, забивалась под веки, лезла в рот. Мне хотелось заплакать, убежать, исчезнуть – провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, улететь на другую планету. Но голос папы в голове сказал: «Бей в нос». Только вот бить было некого – толпа была безликой массой, одним большим злобным существом.

Я отряхнула муку с ресниц и посмотрела на ближайшего парня. Он был высокий, с модной стрижкой и в брендовой куртке, и держал в руках пакет с томатным соком. Наши глаза встретились. Он замер. А потом… опустил руку. В моих глазах не было слёз. Там была холодная ярость. Такая холодная, что, кажется, мука вокруг меня начала покрываться инеем.

– Это всё, на что вы способны? – громко спросила я, и мой голос, на удивление твёрдый, прорезал гомон толпы. – Потратить продукты? Вы же богачи. Могли бы кидаться икрой или трюфелями. А так – просто дешёвки.

Несколько человек засмеялись. Не надо мной – над ситуацией. Кто-то сказал: «Она не такая уж и тупая». Кто-то свистнул.

Я пошла сквозь строй. Они расступались, но продолжали свистеть и улюлюкать, как обезьяны в зоопарке. Кто-то ставил подножки, кто-то плевал мне под ноги. Одна девица даже попыталась дёрнуть меня за косу, но я успела увернуться. Я шла, глядя только вперёд, на массивные дубовые двери, которые казались вратами в преисподнюю. Хотя, если честно, преисподняя была уже здесь, на улице.

Внутри здания меня ждал второй акт этого прекрасного спектакля.

Мой шкафчик. Его дверца была сорвана с петель и валялась рядом на полу, как отломанная рука. Внутри не было моих учебников, тетрадей, ручек. Вместо них там лежала куча мусора: обёртки от шоколадок, гнилые банановые шкурки, причём очень гнилые, судя по запаху, и.… мои сменные кроссовки. Теперь они были изрезаны в лоскуты – так тщательно, будто кто-то потратил на это целый час. На задней стенке шкафчика красной краской (или помадой?) было выведено крупными буквами: «ТВОЁ МЕСТО – У ПОМОЙКИ».

Я стояла и смотрела на свои уничтоженные кроссовки. Папа купил их мне на прошлый день рождения. Он так радовался, когда дарил их.

В кармане завибрировал телефон. Это была Соня. Я вставила наушник, прикрыв его длинными волосами.

– Вася, не оборачивайся, – голос сестры был напряжённым, почти шипящим. – Я взломала камеры наблюдения. Я вижу, что происходит. Я всё вижу, и мне хочется приехать туда и всех их… Но сейчас не об этом. Не плачь. Слышишь меня? Не дай им этого удовольствия.

– Я не плачу, Сонь, – прошептала я, глядя на изрезанные кроссовки. – Я считаю убытки. Кроссовки – четыре тысячи пятьсот рублей. Химчистка формы – две тысячи. Моральный ущерб – бесценно. Они мне заплатят. С процентами.

– Вот это дух! – в голосе Сони послышалась гордость. – Запомни их всех. Мы составим список.

– Уже составляю, – ответила я.

***

Артём Громов

Я сидел в своём кабинете на верхнем этаже, наблюдая за происходящим через монитор. Картинка с камеры в холле была чёткой – настолько чёткой, что можно было разглядеть каждую пылинку на полу.

Василиса стояла у своего разгромленного шкафчика. Она была вся в муке, на пиджаке растекалось жёлтое пятно от яйца, волосы спутались и торчали в разные стороны. Выглядела она так, будто только что выбралась из-под завала после землетрясения. Любая другая девчонка на её месте уже билась бы в истерике на полу, звоня родителям, адвокатам или в психологическую службу.

Но она стояла прямо. Спина ровная, плечи расправлены. Она достала телефон, спокойно сфотографировала погром – с разных ракурсов, как настоящий криминалист, – а затем… достала из кармана влажные салфетки и начала методично вытирать лицо. Спокойно. Буднично. Словно она просто испачкалась мороженым на прогулке, а не стала жертвой коллективной травли.

– Она ненормальная, – прокомментировал Марк, который лежал на кожаном диване, подбрасывая теннисный мяч и ловя его одной рукой. – Ты видел это? Она назвала их дешёвками. «Могли бы кидаться икрой». У этой девчонки чувство юмора чернее, чем у меня. А это о многом говорит.

– Это пока, – я отвернулся от экрана, чувствуя странное раздражение, которое царапало где-то внутри груди. – Адреналин. Сейчас она на эмоциях. Скоро отходняк накроет. К третьему уроку она сломается. Они все ломаются.

– А если нет? – Ян стоял у высокого окна, глядя на серый город, который расстилался внизу, как огромная карта. – Если она действительно из другого теста, Артём? Может, ты объявил войну не той стране. И теперь эта страна ответит.

Я усмехнулся.

– Нет таких стран, которые «Наследие» не могло бы завоевать, – отрезал я. – Мы непобедимы. Мы всегда побеждали. Тимур, что у нас дальше по плану?

– Урок химии, – Тимур сверился с планшетом, водя пальцем по экрану. – Лаборантская, третий кабинет. Мы подготовили ей сюрприз с реактивами. Ничего опасного для жизни, конечно – мы же не звери. Но вони будет много. Очень много. Так что придётся ей провести остаток дня в облаке аромата тухлых яиц.

– Отлично, – я снова посмотрел на экран, где маленькая фигурка в испорченной одежде медленно удалялась по длинному коридору. Она шла, не оглядываясь. – Пусть задохнётся в собственной гордости. Посмотрим, как долго она продержится.

Марк перестал подбрасывать мяч и сел на диване.

– Знаешь, что меня беспокоит? – сказал он задумчиво. – Она не испугалась. Совсем. Обычно они все боятся. А эта… Эта смотрела на них, как волчица на стадо баранов.

Я не ответил. Потому что он был прав. И это действительно беспокоило.

***

Василиса Кузнецова

Кабинет химии был похож на лабораторию НАСА, только без астронавтов в скафандрах. Зато были стеклянные колбы всех размеров и форм, электронные весы с точностью до миллиграмма, вытяжные шкафы с подсветкой, от которой всё вокруг казалось декорациями к фильму про гениев-учёных. Я вошла последней, как обычно опаздывая ровно на те самые три минуты, когда звонок уже отзвенел, а учитель только начинает писать тему на доске. Класс уже расселся парами, как голуби на проводах, и теперь с любопытством поглядывал на меня, ожидая очередного представления.

– А, Василиса Кузнецова, – учитель химии, сухопарая женщина с пучком на голове, затянутым так туго, будто она готовилась к космическому полёту, даже не посмотрела на мой внешний вид. Видимо, привыкла. – Ты опоздала. Свободное место только за последним столом.

Я кивнула и направилась в конец класса, мимо рядов любопытных глаз и ехидных ухмылок. Почувствовала себя героиней сериала, которая делает эффектный выход под драматичную музыку, только вот музыки не было, а был лишь скрип моих кроссовок по дорогому паркету.

Когда я подошла к последнему столу, стул почти галантно отодвинули в мою сторону. Ну надо же, какие джентльмены! Только вот сиденье густо намазали каким-то прозрачным гелем, который подозрительно блестел на свету. Клей. Классика жанра. Даже креатива ноль – прямо как в старых американских комедиях для подростков.

Я молча взяла стул за спинку, аккуратно отставила его в сторону, к самой стене, и осталась стоять, скрестив руки на груди. Пусть постоят вместе со мной – я и мой обиженный стул.

– Садись, Кузнецова, – рявкнула учительница, повернувшись ко мне и одарив таким взглядом, будто я предложила ей растворить школу в серной кислоте.

– Предпочитаю стоя, – ответила я максимально невинным тоном. – У меня… проблемы со спиной.

Кто-то на передних партах хихикнул. Я заметила, как пара девчонок прыснула в кулачки, а один парень даже кивнул с уважением. Химичка сверлила меня взглядом ещё секунд пять, потом махнула рукой, мол, делай что хочешь, мне всё равно.

– Тема урока: Экзотермические реакции, – продолжила она, поворачиваясь к доске и выводя крупными буквами формулы. – Перед вами на столах реактивы. Откройте методичку на странице двадцать три и приступайте к опыту номер три. У вас ровно тридцать минут.

Я перевела взгляд на свой стол. Передо мной стояли аккуратные колбы с прозрачными и цветными жидкостями, пробирки, штатив, какие-то баночки с порошками. Всё выглядело вполне безобидно и очень научно. Я потянулась к ближайшей пробирке, собираясь начать опыт, как вдруг голос Сони в моём наушнике резко и чётко, прямо в ухо, скомандовал:

– СТОП! Вася, не трогай эту штуку!

Рука замерла в сантиметре от стеклянной колбы, пальцы буквально зависли в воздухе. Сердце ёкнуло. Когда Соня командует таким тоном, значит, дело серьёзное.

– Что такое? – прошептала я едва слышно, делая вид, что просто рассматриваю реактивы.

– Я подключилась к камерам наблюдения в кабинете и к микрофонам на твоём столе, – быстро затараторила сестра. – Провела спектральный анализ по цвету жидкости и рефракции света на этикетке. Короче, это не вода. Совсем. Они подменили реактивы, Вась. Если ты сейчас смешаешь вот это, – она явно показывала на экране своего компьютера, – с тем порошком, который стоит рядом справа, то получишь облако сероводорода вперемешку с какой-то адской несмываемой краской. Тебя вырвет прямо на стол перед всем классом, а потом ещё и выгонят за срыв урока. Ну и, естественно, всё это снимут на видео и зальют в интернет со скоростью света.

Я медленно убрала руку, постаравшись сделать это максимально естественно, будто просто передумала. Огляделась по сторонам. Парни за соседним столом – как раз те самые, что любезно отодвинули мне стул, – наблюдали за мной с плохо скрываемым предвкушением. Телефоны уже держали наготове, камеры явно были включены. Глаза блестели, как у хищников перед атакой.

Ну что ж, ребята. Сегодня шоу будет, только не то, которое вы ожидали.

– Сонь, есть план Б? – спросила я тихонько, поворачиваясь к окну и делая вид, что рассматриваю что-то за стеклом.

– О, у меня есть план «Месть ситхов», – хихикнула сестра, и я прямо представила, как она потирает руки за своим компьютером. – Я уже зашла в локальную сеть управления классом. Видишь интерактивную доску за спиной у химички?

Я бросила быстрый взгляд на огромную белую доску с проектором.

– Вижу.

– А ещё вижу систему автоматического полива цветов, которая висит прямо над головами у тех придурков, что подменили тебе реактивы. Датчики, шланги, форсунки. Всё подключено к общей сети. Люблю умные школы! – в её голосе звучал неприкрытый восторг. – На счёт три. Готова?

– Готова, – выдохнула я, стараясь не улыбаться.

– Раз… Два… Три!