По выражению Черчилля, «Россия хладнокровно проводит политику защиты собственных интересов». Это была плохая новость. Но правдивая. А поскольку Черчилль так откровенно и безбоязненно говорил об этом, его
кругу высокопоставленных лиц в германских и советских властных структурах был доступен и секретный протокол, предусматривавший разделение Польши между Германией и СССР. Этот протокол открывал дорогу к совместной германо-советской агрессии против Польши и к советской оккупации прибалтийских стран, в первую очередь Финляндии. На Западе многие опасались, что пакт является прелюдией к войне. Если бы содержание протокола стало известно тогда же, его бы сочли настоящим планом будущей войны.
Он был дополнен торговым соглашением, по которому Германия приняла на себя обязательство поставлять Советам промышленную продукцию в обмен на стратегическое сырье, используемое в военном производстве.
Кроме того, осуществлению планов Гитлера мешал пакет франко-советских военных соглашений. Договоренность о ненападении со Сталиным означала единовременную нейтрализацию этих соглашений и, следовательно, уход Франции со сцены.
Поэтому Иосиф Сталин не просто учитывал возможность заключения договора с Адольфом Гитлером, но и сам начал этот процесс, предложив заключить советско-германский пакт о ненападении.
Тем не менее Сталин был, прежде всего, прагматиком, а верность коммунистическим идеалам отодвигалась на второй план. Он решил, что гарантии ненападения со стороны главного противника обеспечат ему сильную позицию в отношениях с западными демократиями, а его страна получит защиту от германской экспансии.
Любые договоренности, основанные на вероломстве, обречены на провал. Сделка, которую нельзя считать обменом ценностями, является грабежом или вымогательством, но никак не бизнесом.
и нацистским режимом, который отверг христианскую мораль, опирается на варварское язычество, превозносит агрессию, черпает силу и извращенное наслаждение в репрессиях и, как мы смогли убедиться, с неумолимой жестокостью прибегает к угрозам массового убийства.