Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Осквернитель праха

Осквернитель праха
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
13 уже добавили
Оценка читателей
4.0

«Осквернитель праха» – захватывающий роман Уильяма Фолкнера, относящийся к «йокнапатофскому циклу», посвящен теме расовой дискриминации, как характерной особенности американского Юга.

Мужество, стойкость и гордость героев романа под пером писателя становятся воплощением нравственной красоты человека.

Лучшие рецензии
cadien
cadien
Оценка:
15

Вот говорят, что главного героя книги зовут Чик - или Чарльз Мэллисон, или как там еще, - но ведь в действительности его зовут он, и сам Фолкнер не называет его никак иначе, кроме как "он", и его имя появляется в книге считанное число раз, причем из уст других людей, а в сочетании с фамилией - всего единожды, в его собственных мыслях, которые даже не мысли, а поток сознания, причем не от первого лица, а от третьего, и вот этот поток составляет большую часть романа, растягиваясь в громадные предложения, занимающие порой несколько страниц и вмещающие в себя огромное, даже колоссальное число мыслей; и центром всего этого является не кто иной, как он, пытающийся докопаться до сути человеческой природы, а еще его дядя и...

К чему это я? Да к тому, что сюжетное полотно в очередной раз становится для Фолкнера лишь средством, а не целью. На первый взгляд, "Осквернитель праха" - это детектив, место действия Американский Юг, есть убийство и есть подозреваемый - чересчур гордый негр, которого все недолюбливают и который, разумеется, невиновен. Но эти детали - лишь внешнее обрамление тех мыслей и чувств, которые автор хочет преподнести читателям через свой излюбленный прием "потока сознания". Правда, здесь он выливается не во внутренний монолог героев, как было в романах "Шум и ярость" и "Когда я умирала", а в бесконечные предложения, где одна деталь цепляется за другую, происходит их многократное наслоение, и вот перед нами уже одно предложение в тысячу с лишним слов. Главный герой (не хочется называть его по имени, раз уж этого не делал сам автор) становится свидетелем какого-нибудь события, и тут же в его памяти возникает сцена из прошлого, своеобразный ассоциативный ряд; и сюжет не двинется дальше, пока не останется позади воспоминание - и все это в одном предложении. Возможно, у любого другого автора результатом бы оказался скучнейший текст, сквозь который приходится продираться, чтобы добраться до сути, или перечитывать отдельные моменты по несколько раз, чтобы не забыть, о чем вообще речь. Но только не у Фолкнера. Под его пером данный прием выглядит невероятно живым, слова подхватывают читателя и несут по страницам, чтобы показать, что же будет дальше.

При всем при этом автор, очевидно, вкладывает в слова своих героев собственные мысли, и вновь это получается мастерски. Неискушенному читателю может показаться неправдоподобным то, что шестнадцатилетний подросток способен на такие глубокие переживания, на такую многоплановую рефлексию. Но возраст - лишь условность для Фолкнера, он ставит себе целью высказать то, что думает сам, одновременно заставляя и читателей размышлять над поставленной проблемой. А если главный герой оказывается неспособен вывести какое-то умозаключение самостоятельно, ему на помощь приходит дядя, который вообще представляется неисчерпаемым источником всевозможных знаний и мнений.

Дальше...

Спектр тем, о которых рассуждает Фолкнер (через своих персонажей) в "Осквернителе праха", огромен. Центральной, конечно, оказывается проблема расовой дискриминации, к которой он подходит настолько близко, насколько возможно. В романе оказались обнажены все те настроения, которые царили на Юге в то время, все те предрассудки и предубеждения против чернокожих, даже линчевание, творимое с молчаливого одобрения толпы и не преследуемое законом. И Лукас Бичем - негр, обвиненный в убийстве белого человека, - оказывается собирательным образом своего народа. Все воспринимают его как "черномазого, который должен признать, что он черномазый" и вести себя соответствующим образом. При этом люди начисто забывают о том, что свобода присуща ему в той же мере, что и всем остальным.

...они забыли, как когда-то, после того как уже четверть века свобода Лукаса Бичема была узаконена особой статьей нашей конституции, а хозяина Лукаса Бичема не только поставили на колени, но потом еще на протяжении десяти лет топтали и смешивали с грязью, чтобы заставить его проглотить это, всего каких-нибудь три коротких поколения спустя они снова очутились перед необходимостью еще раз узаконить свободу Лукаса Бичема.

Что мне не очень понятно, так это гордыня старика. Да, его отделяет ото всех стена отчуждения, проявляемая даже в том, что он одевается как джентльмен, а не как негр, но разве из-за этого стоит чувствовать себя - даже не лучше остальных, просто другим. Понятно, что иная линия поведения не решила бы проблемы, но эта гордыня вкупе с поразительным упрямством не позволяет Лукасу испытывать благодарность по отношению к тем, кто его спас от верной гибели. Ему легче заплатить адвокату за услуги, чем сказать простое человеческое "спасибо".

Самой сложной для чтения мне показалась девятая глава, которая состоит почти полностью из рассуждений - его и его дяди-адвоката. Он начинает развивать какую-то мысль, но из-за своего возраста еще не может довести ее до конца, так что это берет на себя мудрый дядя. Вдвоем они рассуждают не только о расовой дискриминации, но и о самоопределении народа, о ценностях, которые этот народ формируют, и даже о проблемах общества потребления. (Уже тогда Фолкнер поднимал эту проблему, особо актуальную сейчас в США и Европе.)

Мы в Америке превратили это в национальный культ утробы, когда человек не чувствует долга перед своей душой, потому что он может обойтись без души, перед которой чувствуют долг, вместо этого ему с самого рождения предоставляется неотъемлемое право обзавестись женой, машиной, радиоприемником и выслужить себе пенсию под старость.

В роли этого общества потребления и выступает толпа, собравшаяся посмотреть на линчевание Лукаса Бичема. Что интересно, когда его невиновность становится очевидной, эта самая толпа поспешно исчезает, "убегает" из города. Их не интересует справедливость, когда убийца должен быть наказан. Их интересует лишь то, что негр, убивший белого, должен быть предан линчеванию. Так где же, спрашивается, та самая "нравственная красота человека", о которой говорится в аннотации?

Читать полностью
Amatik
Amatik
Оценка:
12

Совсем не понравилось. Читала, читала, потом ловила себя на мысли, что думаю о чем-то другом, а глаза читают, не понимая. Перечитывала, тонула в этих длиннющих предложениях и не могла выкарабкаться.
Самое интересное, что с первых строк "Осквернителя праха" я сознавала, что где-то такое подобное я уже читала. И до сих пор не могу понять, где именно. Или у Моррисон, или у Кид, или у Кинга. Короче, кто-то кого-то сплагиатил (именно сюжет "тюрьма-негр-суд Линча-добрый шериф").
Никого не жалко мне: ни героев, ни читателей, ни даже писателя, который не от души написал, а для слова красного. Себя немножко жалко, точнее своего потраченного времени, но это уже я сама виновата. Тчк.

kinschik
kinschik
Оценка:
12

Внешне – простая история о негре, обвинённом в преступлении против белого человека, которого он не совершал, и которого спасает от линчевания белый ребёнок. Вы что-то такое смутно припоминаете? Всё правильно, только Убить пересмешника был опубликован на 12 лет позже «Осквернителя праха».

С одной стороны, эта история очень типична для американского Юга первой половины прошлого века; Харпер Ли, как известно, основывалась на произошедшем в 1931 г. случае обвинения девятерых негров в изнасиловании двух белых женщин; возможно, Уильям Фолкнер был вдохновлён этим же или похожим событием. Но с этой же стороны, она как-то невероятно типична: автобиографичный папа-адвокат Аттикус Финч в романе Фолкнера имеет своего двойника – дядю-адвоката Гэвина Стивенса. Именно через них – сказанное ими и несказанное - малолетние главные герои Глазастик и Чик разбираются в хитросплетениях коллективной психологии и предрассудков.

Внутри – сложнейшая многоуровневая рефлексия человека своего времени. Если Харпер Ли в своём прелестном романе уводит читателя в область эмоциональных переживаний, то Фолкнер поступает с читателем совсем не гуманно. Для него внешняя канва событий, которая в каждой главе уместилась бы в две-три страницы, только повод для погружения в поток сознания шестнадцатилетнего мальчика, пытающегося осмыслить происходящее.

И здесь начинается его фирменный стиль. Кому-то покажется заумным, кому-то – безграмотно написанным текстом, состоящим из предложений длиной в несколько страниц, для меня это был непреходящий восторг от осознания того, что я, по сравнению с Фолкнером, думать не умею вовсе. Там, где событийный ряд вызывает у меня некоторый набор переживаний и мыслей, Чик видит гораздо более глубокую картину: почему происходит то, а не другое, почему один влияет на события, другой – нет, а когда я поражаюсь глубине его анализа, в рассказ вклинивается дядя Гэвин, который объясняет, как и почему общество подготовило те или иные события, тех или иных участников к своей роли, и пока я нахожусь в нокауте от такого проникновения под кожу событий, Чик включает следующий уровень рефлексии, - а как персональные мотивации выглядят в контексте сказанного дядей Гэвином?

Мне это напомнило блестящий чапековский рассказ «Поэт», где полицейский расследует преступление, анализируя коротенькое стихотворение, написанное свидетелем. Поэт сам не знает, что в его строках зашифрована разгадка, но вдумчивый анализ открывает головокружительные глубины смысла в, казалось бы, самых очевидных вещах.

Должен, правда, признаться, что ближе к завершению я перестал понимать, откуда герой выводит некоторые умозаключения. Я не ленился (ленивому читателю этот роман в руки брать не рекомендуется), не торопился, честно пытался вникнуть, но мне показалось, автор насаждает их искусственно. Ему важно было сказать именно это, он и сказал, но подобная нарочитость губит читательскую эйфорию.

Читать полностью