Цитаты из книг автора «Тони Шварц»

завышенная самооценка прикрытием чувства собственной неполноценности или проявлением завышенной и необоснованной самоуверенности, ясно одно — она настолько же дисфункциональна, как чувство небезопасности. Больное самомнение, высокая потребность в восхищении и чувствительность к критике — типичные черты самовлюбленного человека, которые подрывают наши способности обучаться, развиваться и брать ответственность за свои ошибки. Зависть, отсутствие эмпатии и вспыльчивость — характерные черты самовлюбленных руководителей, которые в совокупности мешают им устанавливать и поддерживать доверительные отношения с другими людьми и работать более эффективно. Вкратце: высокая самооценка, не сбалансированная умением ценить и признавать заслуги других, может быть очень пагубной.

Иногда завышенная самооценка не является маскировкой нашей незащищенности, а наоборот, представляет собой неподдельное выражение своих прав, самодовольства и превосходства. Одно из исследований, в котором принимало участие около 37 000 студентов, показало, что проявление самовлюбленности (нарциссических черт характера) заметно повысилось с начала 1980-х гг. по наше время, причем в такой же пропорции, как и ожирение200. Во втором исследовании 11 000 подростков в возрасте от 14 до 16 лет заполняли анкету, в которой было 400 вопросов: первый раз его проводили в 1951 г., а второй — в 1989 г. Существенные изменения наблюдались в отношении к высказыванию «Я важная личность». Только 12% согласились с этим утверждением в 1951 г., в то время как в 1989 г. число таких людей возросло до 80%. Подобные изменения можно было бы рассматривать как положительные, если не брать в расчет необоснованное чувство превосходства этих людей со слишком высоким самомнением. Завышенная самооценка не всегда имеет отношение к успехам в учебе, высоким экзаменационным баллам или достижениям на работе. «Студенты с завышенной самооценкой (или считающие себя лучшими, чем на самом деле) со временем начинают учиться все хуже и хуже, (и) их, как правило, исключают из учебного заведения», — утверждают Жан Твендж и Кейт Кембелл. При прохождении теста на проверку знаний самовлюбленные студенты демонстрируют бо́льшую уверенность в своих способностях, чем более робкие сокурсники, хотя результаты их ничуть не хуже. Около 40% американских восьмиклассников уверенно заявили о своих успехах в математике, в то время как в Южной Корее это сделали только 6% учащихся, при этом на практике южнокорейские школьники набрали более высокие баллы. В другом исследовании руководители, которые высоко оценивали свои заслуги, получили высокий балл по склонности к самолюбованию и общую оценку ниже среднего со стороны подчиненных. Когда сотрудники видят в поведении лидера проявления эгоизма и самолюбования, они ставят ему невысокие баллы по таким показателям, как межличностные отношения и целостность. Независимо от того, является л

признания и ощущения собственной значимости получает каждый из нас, тем меньше наша заинтересованность, преданность и эффективность в работе.

Предвещающие опасность события усиливают нашу потребность в «безопасной гавани», даже когда мы уже становимся взрослыми. «Оставаться в пределах досягаемости человека, который, как мы уверены, всегда готов прийти к нам на помощь в критической ситуации, — пишет Боулби, — является для нас самой лучшей страховкой, независимо от того, сколько нам лет»198. Потребность в таком человеке помогает объяснить интригующие открытия, сделанные институтом Гэллапа, о том, что главной мотивацией для обеспечения высокой вовлеченности в процесс и получения отличных результатов является наличие «лучшего друга на рабочем месте». Друг или заслуживающий доверия наставник создает «безопасную гавань» — источник постоянной эмоциональной заботы и защищенности от любых трудностей в течение дня. Попробуйте взглянуть на это с точки зрения энергии: чем сложнее проблемы, с которыми мы сталкиваемся, тем выше наша потребность в восстановлении сил, причем не только физических, но и эмоциональных. Здоровое эмоциональное развитие и высокий уровень эффективности требуют от нас возможности легко и свободно переходить от состояния независимости до безопасного общения с другими людьми. Недостаток поддержки, любви и защиты как на работе, так и в личной жизни, заставляет нас чувствовать себя незащищенными, неуверенными, неподготовленными к получению эффективных результатов. Непредсказуемость, самовлюбленность, т.е. чрезмерный эгоизм и самопоглощение, — все это способы защиты, которыми мы прикрываем наше чувство неполноценности. «Самым известным способом защиты от болезненных переживаний, связанных с заниженной самооценкой, является завышенная самооценка»

Психолог Филип Шейвер, обративший внимание на феномен привязанности под влиянием работ Боулби и Мэри Эйнсворт, предположил, что чуть больше половины американцев имеют «безопасную привязанность», характеризующуюся доверительными отношениями, хорошей самооценкой и умением поделиться своими чувствами с друзьями и близкими. Приблизительно 20% населения относятся, по определению Эйнсворт, к категории «беспокойных», т.е. часто переживают по поводу того, что они не получают достаточно любви, и в результате становятся слишком навязчивыми и зависимыми. Другая четверть населения попадает в категорию «замкнутых», т.е. тех, кто не доверяет людям, не подпускает близко к себе и стремится к эмоциональной дистанции, отсутствию общения и обособленности.

Опыт, полученный в раннем детском возрасте, оставляет отпечаток на всю жизнь, существенно и вполне предсказуемо влияет на наше ощущение собственной безопасности и определяет степень нашей уязвимости к любым спусковым механизмам. Даже для взрослых людей, делает вывод Баумейстер, страх одиночества и отсутствия заботы в отношениях является «более сильным, чем эмоциональная или физическая боль». Со временем местонахождение «безопасной гавани» меняется, как правило, переходя от родительского очага к супружескому или партнерскому. И от того, насколько мы удовлетворяем нашу потребность в заботе, существенно зависит не только качество наших взаимоотношений, но и эффективность в этом мире. «Большое количество резких, неадекватных и разрушительных поступков, — говорит Баумейстер, — отражают или отчаянные попытки установить и поддержать взаимоотношения с другими людьми, или ощущение безысходности и бесцельности, когда наша потребность в принадлежности остается невостребованной»

Но ощущение собственной ценности для них не менее важно. Ведь кто мы без уверенности в собственной значимости? Как бы мы ни старались чувствовать себя свободно, не зависеть от мнения окружающих, наше чувство собственного уважения существенно зависит от того, насколько нас ценят другие. «Мы хотим, чтобы другие нас замечали, принимали во внимание и реагировали на нас, — говорит Уильям Ирвин в своей провокационной книге «Желание: почему мы хотим того, чего хотим» (On Desire). — Возможно, нам бы хотелось, чтобы они нас любили или хотя бы восхищались нами. И если мы не получаем восхищения, то начинаем искать уважения и признания»193. Или как сказал Дэниел Гоулман: «Угрозы нашим представлениям о том, как мы будем выглядеть в глазах других людей, являются очень выраженными по своей природе, не менее сильными, чем те, которые касаются нашей личной безопасности»194. Помимо прочего, критика в собственный адрес разрушительно действует на наше тело и способность ясно мыслить. В метаанализе 208 исследований, посвященных стрессу, Маргарет Кемени и Салли Дикерсон обнаружили, что чем выше поднимается уровень кортизола, тем более экстремальные формы принимает реакция «бей или беги», вызванная «угрозой нашему социальному “я” или нашему общественному признанию, уважению или социальному статусу». Безличный источник стресса, такой, например, как непрекращающийся звук сигнализации, бесспорно, вызывает раздражение, однако оно не настолько пагубно влияет на нашу нервную систему. Когда люди подвергаются воздействию неуправляемых сигналов, их уровень кортизола поднимается вверх и возвращается к норме в течение 40 минут. В то время как любая угроза их чувству собственного достоинства поддерживает высокий уровень кортизола в течение часа и больше. Это помогает объяснить, почему так называемая «конструктивная критика» очень редко оказывает на нас какое-либо положительное влияние, а скорее приводит к обратным результатам. В действительности мы можем принять и учесть критические замечания только от людей, вызывающих у нас чувство безопасности, кому мы искренне небезразличны. Мы испытываем намного меньше доверия к тем, кто говорит нам: «Вот здесь ты сработал неправильно», чем к тем, кто, проявляя дальновидность, замечает: «Вот это получилось неплохо, а вот здесь, думаю, тебе нужно еще поработать». В одном из своих литературных обзоров Баумейстер и его коллега Марк Лири попытались определить, до какой степени «потребность чему-либо принадлежать» является фундаментальной человеческой мотивацией. В 1960 г. Абрахам Маслоу впервые запустил в обращение термин «принадлежность к чему-либо» как наиболее значимую после безопасности в его иерархии человеческих ценностей. Баумейстеру и Лири было интересно убедиться на практике в правильности гипотезы, выдвинутой Маслоу. «Большая часть того, что делает человек, совершается ради чувства принадлежности к группе, — сделали они вывод, проанализировав десятки исследований. — Потребность в принадлежности настолько же очевидна, как и потребность в еде»195. Или, как резко заметил нейробиолог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Мэтью Либерман: «Чтобы выжить, млекопитающим необходима социальная связь с теми, кто о них заботится». Позитивная взаимосвязь с другими лежит в основе чувства безопасности, необходимого для нашей эффективности. Чем большему риску подвергается наша значимость, тем больше энергии мы тратим на ее защиту и тем меньше остается для созидания этой значимости. Спусковой механизм служит сигналом, предупреждающим о возможной опасности. Наш опыт работы с клиентами показывает, что спусковой механизм всегда срабатывает, если возникает

В определении Боулби и его американской последовательницы Мэри Эйнсворт «безопасная гавань», или надежное убежище, представляет собой источник эмоционального обновления, обеспечивающий ребенка возможностью познавать неизведанное. Чем надежнее «безопасная гавань», тем более уверенным становится ребенок и тем больше у него желание познавать мир на протяжении долгих лет. Маргарет Малер, психоаналитик и современница Зигмунда Фрейда, назвала «возвращение в безопасную гавань» возможностью «дозаправиться». Иными словами, чувство значимости и безопасности защищает от стресса.

из которой «маленький ребенок или подросток может начать свой путь во внешний мир и куда он может вернуться с уверенностью, что ему всегда будут рады, что о нем позаботятся эмоционально и физически, успокоят, если ему плохо, и подбодрят, если ему страшно».

Основой здорового эмоционального развития, считает Боулби, является наличие так называемой «безопасной гавани»