Глава 3

– Ратибор, проснись! Уже полдень.

Мирослав еще раз позвал лучшего друга, но в ответ услышал только тихое сопение где-то в глубине мягких подушек.

– Что с ним? – спросил княжич у Яргуй, когда та бесшумно прошла мимо него, не удостоив даже мимолетным взглядом.

– Ночь была долгой и бессонной. Вот он и умаялся, – бледная девушка резко отвернулась, чтобы княжич не заметил ее слез. Но он заметил.

– Муж тебя обидел?

Княжич знал, что у Ратибора крутой нрав, но увидев Яргуй, твердо стоящую на ногах, выдохнул с облегчением. Все-таки разгневанный богатырь мог ее покалечить.

– Нет, не обидел. Он был ласков со мной и внимателен. Ночь была прекрасна.

Знала мерзкая девка, что сердце Ратибора занято другой девушкой. Знала и все равно настояла на своем. Ну почему нельзя было обойтись золотом или драгоценными камнями? Зачем ломать судьбу человеку и отнимать у него любовь?

– Точно? – с нажимом спросил княжич и бестактно развернул девушку к себе лицом. Глаза у нее были красные и слегка опухшие. Значит, ревела всю ночь.

– Мне достался добрый муж. Ратибор очень нежный. У нас все будет хорошо… – она ловко выскользнула из рук Мирослава. – Со временем все наладится.

Врала дева-анчар, врала и не краснела, но это был ее выбор. Она хотела мужа. Она его получила. Но насильно мил не будешь. Любви ей никто не обещал.

– Я рад, что вы поладили.

Теперь дело было за малым. Княжичу осталось только вернуться домой и ждать новостей от Рафаила. Седовласый колдун, который умел общаться мыслями, еще ранним утром рассеял сизый туман и отпустил дружинников на свободу.

– Яргуй, нам пора в дорогу. Растолкай мужа и вели ему собираться.

– Да, мой господин.

Мирослав, услышав эту фразу, вздрогнул от омерзения. Ему на секунду показалось, что по его спине проползла ядовитая змея.

***

– Красивая, – шептались дружинники, пристально изучая черноволосую дикарку. – Очень необычная дева.

Прелестница с загадочным именем Яргуй намертво приковала к себе мужские взгляды.

– Кожа светлая, словно речной жемчуг, – залюбовавшись необычной внешностью Яргуй, проговорил рыжебородый воин. – Так и хочется к ней прикоснуться и поцеловать.

– Наверное, специально набелила, – прошептал другой воин, делая вид, что занят сборами. – Вечером краску с лица смоет, а утром Ратибор с пугалом огородным проснется.

Дружинники и завидовали богатырю, и злорадствовали над ним одновременно.

– Но фигурка ладная. Так и манит потискать в крепких объятьях.

– А коса какая толстая. Ух, я бы ее намотал на кулак. – Каждый из мужчин втихаря успел мысленно отлюбить черноокую дикарку, причем в таких греховных позах, что стыдно было говорить даже лучшим друзьям.

Воины в дружине князя не были монахами, но так нагло обсуждать чужую жену раньше не осмеливались. Осатанели мужики вдали от родных земель. Отравились ядовитыми парами. Вот и несли всякую чушь.

– Рты закрыли, – рявкнул Ратибор и с перекошенной от злобы рожей уставился на шушукающихся дружинников. На самом деле ему хотелось крикнуть другое: «Нравится девка? Дарю! Забирайте на потеху». Но промолчал. Слишком многое зависело от Яргуй.

– Хватит! – мимо дружинников пронесся княжич на белогривом коне и махнул рукой. – Ратибор, дома разберешься. Времени нет.

Конечно, он разберется. Еще как разберется. Всем мужикам тумаков раздаст, а затем напьется сладкой медовухи до беспамятства, и на несколько часов избавится от поганого ощущения внутри груди.

«Как дальше жить?» – хороший вопрос, на который у воеводы не было ответа. Он даже не мог представить, как при первой встрече посмотрит в глаза Дуняше. Лживый предатель. Что он ей скажет? Прости, любовь моя, но я женился на другой. Будь счастлива и забудь про меня, как про страшный сон.

«Какой позор! Что люди скажут?»

А почву для сплетен анчары подкинули благодатную. Весь град несколько месяцев будет гудеть, разнося, как лесной пожар, последние новости о бессердечном воеводе и его гнилом нутре. Для людей он не будет святым мучеником, обрекшим себя на страдания ради пропавшего князя. Он будет похотливым кобелем, предавшим прекрасную Дуняшу из-за бледнорылой чужеземки.

«В жизни не отмоюсь от этой грязи».

Повинуясь древнему свадебному обряду, Ратибору придется на глазах у всего честного народа переступить порог собственного дома, неся на руках черноокую деву. И для всех в княжестве это будет означать, что воевода женился. С этого момента Яргуй становилась законной супругой и собственностью Ратибора.

– Я готова.

Богатыря аж передернуло, когда он услышал ненавистный голос жены.

– И это все твое барахло?

– Да.

– Негусто.

Ратибор помог Яргуй закрепить небольшую сумку на седле. Он подтянул подпругу и похлопал мохнатого коня по животу, чтобы тот прекратил фыркать от возмущения. Низкорослой животинке не понравилось, что воевода сдавил все кишки подпругой, но безопасность всадника всегда на первом месте.

***

Привал в лесу

– Повезло Ратибору, – прошептал воин. – Такого богатого приданого в истории нашего княжества еще никто не получал. – Дружинники, собирая хворост для костра, потешались над неказистой лошадкой Яргуй. Один из них быстро придумал обидное прозвище для скакуна, и теперь все мужики не гнушались его произносить в присутствии хозяйки.

– Бабайка, спишь, что ли? – Дружинник подошел к задремавшему коню и слегка потрепал его по гриве. – Я придумал тебе занятие, чтобы ты не бездельничал в конюшне. Знаешь какое?

Жеребец тихо фыркнул и наклонил голову, чтобы воин почесал его за ушком.

– На ярмарке будешь детей пугать.

Конь, услышав несусветную глупость, отвернулся от нахала.

– Бабайка, ну, ты чего? – Мужчина обошел лошадку и обнял ее за шею. – Обиделся? Ну, не обижайся. Я же любя. Я же пошутил. Я же таких диковинных зверей, как ты, никогда не видел и всегда мечтал побывать за туманом.

– Ярик, хватит с конем лобызаться, – прокричал другой воин и громко захохотал. – Научись с достоинством принимать отказ, живодер несчастный. Не мил ты ему!

– Не лезь в нашу дружбу! – ответил Ярик и сильнее обнял коня, словно любимую девушку. – Ты просто нам завидуешь! Правда, Бабайка?

Жеребец тяжело вздохнул, и чтобы от него, наконец, отстали, кивнул, как человек, соглашаясь с Яриком.

– Молодец! – похвалил воин мохнатую животинку. – Настоящая мужская дружба нерушима.

А Яргуй в этот момент внимательно слушала все, что говорили болтливые мужчины, и запоминала. Кто кому родня, у кого, сколько детей и главное – какие сплетни успели распустить с момента пропажи князя. Все сводилось к тому, что никто не заметил ничего подозрительного.

– Слышал, Манька за кожемяку замуж вышла, а сама кузнецу в вечной любви клялась…

– Богдан за товаром в соседнее княжество поедет…

– У Дарьи траур по матушке через неделю пройдет, и можно сватов отправлять…

– Не страшно тебе? – спросил Мирослав, присаживаясь к деве-анчар на поваленное бревнышко. – Новый дом. Новые люди. Новые обычаи.

– Страшно, княжич, – задумчиво ответила девушка и внимательно посмотрела на светловолосого богатыря, который сидел напротив и старательно отводил взгляд. – Неизвестность всегда пугает.

– Так зачем заварила эту кашу с замужеством? А?

– Любовь.

– Любовь? Да какая, в пекло, любовь? – съязвил княжич и со злобой уставился на девушку. – Жизнь испоганила и себе, и мужику. Глупая ты баба! А ведь все могло быть по-другому.

– Все мы, бабы, глупые дуры. Вот и я не исключение, – согласилась дикарка с доводами княжича и подбросила в костер сухие веточки, игнорируя косые взгляды дружинников. Те старались не привлекать внимания, но желание понаблюдать за начинающимся скандалом было сильнее.

– Не построишь ты счастья на чужом горе. Лихо тебе будет.

Мирослав, когда услышал условия договора с анчарами, предложил свою кандидатуру в качестве жениха. Он свободен, не сосватан, а Яргуй сразу пришлась ему по нраву, но девушка была непреклонна.

«Я богатыря хочу голубоглазого, – раскапризничалась красавица, словно она не мужа себе выбирала, а тряпичную куклу на базаре. – Дедушка, я, когда его через туман увидела, сразу влюбилась. Только он мне мил. Все остальные мужчины мне противны. Сделай что-нибудь! Уговори его! Заставь! Прикажи!»

Яргуй смотрела на языки пламени и думала о чем-то своем, а воевода не мог понять, что на него нашло в шатре. Он взял Яргуй на брачном ложе, как бешеное животное. Хотел не просто ее унизить и поглумиться. Он мечтал разорвать девку пополам, покалечить, уничтожить все ее женское естество, а дикарке хоть бы хны. Расставшись с девичьей честью, Яргуй не ахала и не охала. Она уверенно держалась в седле и не рыдала от боли.

«Ведьма!»

Когда воевода проснулся и увидел кровь на своем теле, он восторжествовал. Но не потому, что был у Яргуй первым мужчиной, нет. Он искренне радовался тому, что сумел сделать ей больно, обидеть, ранить, показать свое отвращение и отомстить за рухнувшие мечты.

«Может, меня все-таки опоили?»

Богатырь окончательно сник, понимая, что ищет себе оправдание. С бабами Ратибор еще никогда не воевал, а в ту ночь он, не шутя, объявил женщине войну. И победил. Наверное, победил.

– Волки приближаются, – подали сигнал караульные, и через мгновение серые тени мелькнули в густых кустах. – Держите коней. К оружию.

Отряд быстро занял оборонительную позицию и приготовился отразить атаку голодной стаи. И только Яргуй, не обращая внимания на крики мужчин и рычание диких животных, спокойно сидела на поваленном бревнышке и меланхолично перебирала длинной веточкой тлеющие угольки в костре.

– Бабайка, ты куда! Стой, бесноватый! Что он делает? Стой, скотина проклятая! Куда ты рванул?

Ярик резко махнул мечом, отбившись от стремительного броска голодного волка.

– Бабайка, а ну, быстро иди сюда!

Но мохнатый конь, наплевав на опасность, словно дикий хищник нападал на зверей и выдирал зубами куски мяса из мохнатых шкур. Он бил волков копытами, ломая им кости, и громко рычал на весь лес что-то, подозрительно напоминающее: «Сожру! Всех сожру! Никого не пощажу!»

Побитые хищники, почуяв смертельную угрозу, быстро исчезли в темном лесу.

– Вот это да! – А что еще могли сказать дружинники, глядя на окровавленную морду Бабайки?

Жеребец плотоядно облизнулся, выпуская сизый дым из ноздрей и, как ни в чем не бывало, потрусил в сторону убитого волка. Дальше произошло то, что никто из присутствующих вообще не мог себе вообразить.

– Он у тебя что? Мясо жрет? – не веря своим глазам, спросил Ратибор.

– А ваши кони что? Не жрут? – вопросом на вопрос ответила девушка и исподлобья посмотрела на побледневших мужиков.

– Нет.

– Нет? – удивилась красавица и покачала головой, мол, зачем животных мучаете? – Тогда понятно, почему ваши кони такие страшные.

В этот момент Бабайка утробно зарычал – судя по хлюпающему звуку, ему все-таки удалось разгрызть ребра и добраться до внутренностей растерзанного волка.

– Он даже мозги сожрал, – прошептал Ярик и попятился в сторону кустов, чтобы освободить взбесившейся желудок.

– Вы к нему сейчас лучше не подходите, – предупредила девушка. – Он не любит, когда его отвлекают от еды. Может лягнуть или тяпнуть за руку.