Глава 2

Вечерело. Солнце клонилось к горизонту и, устав от безделья, Ратибор решил прогуляться вдоль сизой стены. Мысли о Дуняше не покидали его ни на минуту. Как она там? Скучает? Думает ли о нем? А может, уже приглядела себе другого жениха? Будет ли она верна своему соколу ясному, когда он будет скитаться в военных походах?

Бешенство тут же накатило на богатыря, и ему захотелось взвыть от бессилия. Он, словно юный мальчишка, влюбился в княжну и страдал без нее. Не мог воевода общаться с благородной девушкой без свидетелей, но те минуты, когда Дуняша вежливо спрашивала о здравии Ратибора и о службе – были бесценны.

– Дуняша, как же я тебя люблю, – с тоской проговорил воевода и, подобрав с земли круглый камушек, со всей силы кинул его в плотный туман. Но каково же было его удивление, когда тот же камень со свистом пролетел мимо его головы, и только чудом не выбил правый глаз. Ратибор тут же схватился за тяжелый двуручный меч и приготовился отразить атаку. – Кто ты? Выходи!

Но из плотного тумана так никто и не вышел. Прошла минута, потом другая. Ратибор устал ждать невидимого врага и выругался:

– Трус несчастный!

Не поворачиваясь спиной к туману, он вернулся в лагерь, желая убедить княжича поскорее убраться от стены. Нечего им тут делать среди безмозглых дикарей. Рафаил, скорее всего, обманул Мирослава, потешив свое самолюбие глупой шуткой.

Но стоило ему найти Мирослава в лагере, как все вокруг изменилось. Туман быстро пополз по земле и отрезал путь к отступлению, зажав воинов в плотном кольце. Дружинники выстроились в боевую позицию и обнажили мечи.

– Защищайте княжича и… – не успел договорить воевода, как из тумана показался Рафаил на коне. Затем показались другие анчары, лица которых были скрыты под капюшонами длинных плащей.

– Мирослав, неужели ты подумал, что я тебя обману? – притворно ласково спросил анчар и снова задержал свой взор на Ратиборе. Колдун специально злил и провоцировал богатыря. Вот только зачем?

– Нет, Рафаил. Я ждал тебя, – ответил княжич и дал сигнал дружинникам, чтобы те убрали оружие. Они в меньшинстве. Если колдун захочет их убить, то ему не составит никакого труда устроить резню.

– Умный княжич всегда делает верные выводы, – анчар оценил поступок Мирослава и слез с красноглазого скакуна. – Не нужно проливать кровь почем зря, ведь сегодня ночью у нас состоится праздник. И вы на него приглашены.

– Мы? – удивился Мирослав.

– Некогда нам праздновать! – отрезал Ратибор.

Он бесцеремонно вклинился между княжичем и колдуном, закрывая собой Мирослава.

«Верный песик готов биться даже с разъяренным медведем», – снова проговорил анчар, не шевеля губами.

– Он мой друг и защищает меня, – ответил княжич.

«Без роду, без племени, осиротевший мальчишка нашел свой приют среди великой знати. Из грязи в князи».

– Что ты имеешь в виду? – мигом напрягся Мирослав.

«Что все может быть обманом, – Рафаил развел руками, мол, сам догадайся, что я имел в виду. – И дружба, и любовь порой бывают ненастоящими. Жаль, что люди в твоем окружении с гнильцой».

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

А что еще мог сказать княжич? Ничего. Но тот факт, что Рафаил пытается вбить клин в крепкую дружбу между ним и воеводой, сразу насторожил Мирослава. И что это за фраза такая: «Из грязи в князи»? Отец сам назначил Ратибора главой дружины, а этот поступок говорил о многом. Не подпускал великий князь непроверенных людей к власти и тем более к семье.

«Раз не понимаешь, то не смей вмешиваться. Решение принимать не тебе, Мирослав», – Рафаил отдал команду своим воинам, а те рыкнули что-то в ответ и сделали шаг назад.

– Зверье, – проговорил Ратибор, не сводя пристального взгляда с Рафаила. Он так и стоял перед княжичем, готовый в любую секунду кинуться в бой.

– Смотрите! – ахнул кто-то из дружинников. – Чудо!

Туман за спинами анчаров рассеялся, и на безжизненной земле, где не росло ни единой травинки, мужчины увидели большой белый шатер, украшенный по бокам длинными золотыми кисточками.

– У нас сегодня свадьба, – похвастался Рафаил. – Внучка выходит замуж.

– Мои поздравления, – ответил княжич и попросил Ратибора отойти в сторону, чтобы тот не загораживал вид.

– Такая прекрасная ночь, – анчар провел рукой по воздуху, приглашая двух мужчин присоединиться к празднику. – Ведь не каждый день влюбляешься с первого взгляда. Правда?

Мирослав и Ратибор тут же переглянулись. Какая свадьба? Какая к чертовой матери внучка? От слов Рафаила разило фальшью и лицемерием. Но делать было нечего. Пришлось следовать за анчаром и слушать его ахинею про светлые чувства, про великую тоску, про то, что малышка, которую он когда-то качал на руках, так быстро выросла и превратилась в прекрасного лебедя. Убрав белое покрывало, анчар первый зашел внутрь шатра.

– Вот это диво! – не сумев обуздать свои эмоции, проговорил Мирослав. – Внучка? Твоя?

– Да! Моя! Самая любимая, – с гордостью ответил анчар. Он подошел к небольшому столику и взял серебряные бокалы, наполненные ароматным напитком.

На шелковых подушках в центре шатра, словно на драгоценном троне, восседала дева-анчар. Черноволосая красавица с миндалевидным разрезом глаз и высокими скулами вообще не была похожа на своего деда. Ничем.

– Яргуй! – внезапно рявкнул Рафаил, да так звонко, что уши у всех заложило. – Ты что? Уснула с открытыми глазами? Почему не приветствуешь гостей?

Красавица резко встрепенулась, словно выйдя из транса, и медленно опустила взор в пол.

– Прости, дедушка, – прошептала красавица. – Я…

– Ой, да, знаю я, знаю, – бестактно перебил анчар и небрежно махнул рукой на притихшую внучку. – Хватит оправдываться. Я так же переживал, когда впервые увидел свою единственную любовь. Сколько лет прошло, а сердце до сих пор сжимается от воспоминаний.

– Давно дело было? – вежливо поинтересовался Мирослав, поддерживая светскую беседу. Княжич пригубил сладкий напиток и по достоинству оценил терпкий вкус.

– Давно, но помню все, как будто это было вчера. Ох, как я на нее смотрел! Ох, сколько нервов она мне вытрепала, – весело хохотнул анчар. – А ты, орел? Чего не пьешь? – обратился Рафаил к воеводе. – Не бойся. Не отравлено. Вы у меня в гостях. Никто не посмеет вам навредить.

Княжич грозно посмотрел на Ратибора, а затем перевел взгляд на его бокал и беззвучно прошептал губами: «Пей!». Воевода нехотя попробовал напиток, а потом одним глотком осушил бокал. Помирать так помирать. Чего из себя недотрогу строить?

– Я влюбился в прекрасную Фаину с первого взгляда… – продолжил Рафаил рассказ про любовь всей своей жизни. – А она меня в упор не замечала. Я весь извелся от тяжких дум.

Услышав эту фразу, Ратибор сразу вспомнил Дуняшу и чуть не застонал от досады. Что он тут делает? Какого черта мается дурью среди отравленных дикарей. Домой. Ему срочно нужно домой к своей невинной девочке. Увидеть ее украдкой, а может быть, даже поговорить. Да. Ему срочно нужно с ней поговорить и рассказать о своих чувствах. Поцелуй. Конечно, он ее поцелует, а потом…

– Ратибор? – княжич толкнул воеводу плечом и вопросительно на него посмотрел.

– Что? Я что-то пропустил? – богатыря словно вырвали из прекрасного сна, и он чуть не кинулся с кулаками на княжича за то, что тот посмел встать между ним и Дуняшей. Пусть даже воображаемой.

– Ты согласен? – с нажимом спросил Мирослав и посмотрел в сторону, где сидела девушка по имени Яргуй.

– Согласен с чем? – спросил богатырь.

Ратибор вообще не понимал, что с ним происходит. Он будто ядовитых паров надышался и теперь не мог понять, где находится. Кажется, секунду назад он стоял на крыльце княжеских хором и миловался с Дуняшей, а теперь сидит на мягких подушках и, не моргая, смотрит в бездонные глаза черноволосой девушки.

«Змея ядовитая», – подумал воевода и снова сделал глоток ароматного напитка. Красота белокожей дикарки не привлекала Ратибора. Черные длинные волосы и брови вразлет выглядели непривычно. А эта вызывающая алая краска на губах так и кричала о том, что она бесстыдница. Не станет приличная девушка размалевывать себе лицо и распускать тугие косы в присутствии незнакомых мужчин.

– Жениться на Яргуй, – словно маленькому ребенку, по слогам объяснил княжич и перевел взгляд на Рафаила, мол, извини, колдун, но не все мои воины быстро соображают.

– На ком? На этой шлю… – Ратибор осекся в последний момент. Еще одно слово и всем будет худо. Грубость, проявленную к обожаемой внучке, колдун никому не простит.

– Яргуй увидела тебя через туман и сразу влюбилась. Разве ты не слышал ее рассказ? – в голосе Рафаила появилось опасное рычание, а его глаза заволокло сизой дымкой. Гневался анчар на бестолкового мужчину, у которого, по всей видимости, ветер гулял в голове.

– Я не… – попытался оправдаться Ратибор, но анчар бестактно перебил его.

– Возьмешь мою внучку в жены, и я помогу Мирославу найти пропавшего князя, а если нет, то разбирайтесь сами. Ваши беды – не моя печаль.

Ратибор в эту секунду почувствовал, как его сердце разорвалось на куски. Долг перед княжеским родом всегда был на первом месте, но ему так хотелось быть счастливым с Дуняшей, а не с какой-то там Яр… Ям… Ясс… да как ее там зовут? Что за имя такое чудное. Непроизносимое.

– Ратибор, последнее слово за тобой, – неуверенно произнес княжич. – Все зависит только от тебя.

Вот он – момент, который разделит жизнь богатыря на «до» и «после». Вот он, выбор без выбора. Скажет «нет» – и шанс найти пропавшего князя исчезнет раз и навсегда. Не мог воевода предать того, кому был верен всю свою жизнь.

«Как больно!»

Сердце мужчины билось, как раненая птица в клетке, заставляя с яростью сжимать кулаки и глубоко дышать. Облизав от волнения пересохшие губы, воевода произнес:

– Я согласен.

Яргуй, услышав ответ мужчины, что-то пискнула и, словно маленькая девочка, бросилась в объятья деда, а грозный колдун, расплывшись в добродушной улыбке, нежно погладил внучку по голове и прошептал поздравления.

– Спасибо, друг! Я этого никогда не забуду, – виновато бросил Мирослав и, встав с подушек, пошел прочь из шатра. Конечно, он знал о глубоких чувствах Ратибора к его сестре. Да что уж там говорить. Все дружинники видели неприлично долгие взгляды воеводы, которые он бросал в сторону юной княжны. И никто не сомневался в том, что это действительно была любовь, а не подлый расчет.

– Ну… – Рафаил хлопнул в ладоши и тоже встал с подушек. – Не буду мешать молодым. Совет да любовь. Горько! – неожиданно крикнул анчар.

«Горько!» – прокричали все, кто был на улице. А судя по количеству голосов, народу там значительно прибавилось. Уже на выходе из шатра Рафаил обернулся и, взглянув на понурого богатыря, произнес:

– Яргуй – потомок древнего рода анчар, а это значит, что ты получил в жены не просто деву, которая будет рожать от тебя детей, сегодня ты обрел верного друга. Цени это.

Рафаил исчез из виду, а воеводу аж замутило от последней фразы. Какие к чертовой матери дети, и при чем здесь дружба? Как можно дружить с блудницей?

Растерев ладонями лицо, воевода попытался сбросить внезапное наваждение. Белоснежный шатер за мгновение уменьшился в два раза, и в нем стало невыносимо душно.

– Иди ко мне, муж мой, – томно промурлыкала черноволосая дикарка и, поманив длинным пальчиком Ратибора, скинула с плеч меховую накидку. Но воевода даже не дернулся в сторону обнаженной девы. Он смотрел на нее с презрением, ощущая гадливость. Красавица тем временем легла на спину и медленно провела рукой по упругой груди, а затем по плоскому животу и спустилась ниже к развилке бедер. – Мне не хватает тебя… – тихо всхлипнула Яргуй и слегка раздвинула ноги. – Здесь. Я так хочу ощутить твое желание. Хочу почувствовать тяжесть твоего тела. Я такая влажная. Иди ко мне.

Девушка продолжала ласкать себя и сладко постанывать. Она явно умела доставлять себе удовольствие без мужчины. Это шокировало воеводу. Даже в своих сокровенных мечтах, когда он думал о Дуняше, она такого не делала. Самая постыдная фантазия заканчивалась на робких поглаживаниях Ратибора по затылку. Княжна аккуратно перебирала волосы богатыря тонкими пальчиками и шептала его имя. Этого было достаточно, чтобы вскипятить кровь в жилах, а здесь…

«Не жена мне досталась, а девка гулящая».

Рубаха воеводы исчезла с груди так же быстро, как и все сомнения. Он не предаст Светозара и его семью. Ратибор выполнит супружеский долг, раз без этого не обойтись, но думать он будет о другой. Его мечты навсегда останутся с ним, и никто не сможет их изменить.

Навалившись всем весом на обнаженную деву, Ратибор с ненавистью посмотрел в ее бесстыжие черные глаза. Но красавица не испугалась, хотя воевода вел себя грубо. Девушка молчала, но ему казалось, что он слышит ее шепот.

«Давай, глупый мальчишка! Удиви меня. Покажи, что ты умеешь делать. Докажи, что ты мужчина, а не слабак».

Мерзавка глумилась и хохотала.

– Раздвинь ноги шире, – приказал воевода, и, не отводя пристального взгляда от лица Яргуй, провел рукой по ее груди. Девушка подчинилась, и сама подалась навстречу, призывая его действовать немедленно.

Она смотрела на Ратибора с вызовом и интересом. Это бесило еще сильнее. Черноволосая дикарка должна была его бояться, а не страдать от похоти.

– Грязная девка, – выругался богатырь, увидев, как Яргуй медленно облизала алые губы, вызывая у него темные желания попробовать их на вкус. Он уже хотел поцеловать девушку, но в последний момент передумал. Лобызаться с отравленной дрянью он не будет. Нет. Слишком много чести.

– Как скажешь, мой господин. Я грязная девка. Ах! – крикнула дикарка и попыталась отстраниться, когда Ратибор одним движением ворвался в ее тело. – Ах, муж мой, пощади. Не так быстро! Приголубь невинную деву.

– Терпи, змеюка подколодная, – рявкнул воевода и, закрыв широкой ладонью рот девушки, ускорил темп. Сегодня он получит свое удовольствие, а Яргуй, или как там ее зовут, будет страдать. Пусть ей будет больно. Пусть она рыдает горючими слезами и мычит ему в ладонь. Плевать. Прежний Ратибор сегодня ночью умер. – Ненавижу тебя! – рычал богатырь, глядя в черные глаза Яргуй, но при этом почему-то слышал ее громкий смех в голове. – Ненавижу тебя, дрянь!

Словно обезумевшее животное, он хрипел и продолжал двигаться, а затем, уткнувшись лицом в ледяную шею Яргуй, содрогнулся, ощутив первую волну экстаза. Закрыв глаза, он с тяжелым вздохом перевернулся набок, чтобы не видеть злодейку, которая за минуту разрушила его жизнь.

«Плачет. Конечно, она плачет. Пусть скажет спасибо, что я вообще ее не придушил».

Тело воеводы, получив удовольствие, расслабилось, а вот душа, которую он вероломно предал, сегодня ночью умерла.