Глава 5. Друг у Высокой Скалы

Жизнь Эрэла обрела новый, глубокий ритм. Он был мужем, отцом, защитником. Его дни были заполнены заботой о Элиане и маленьком Ветерке (имя которого – Зефир – придумала сама Элиана, заметив, как он резвится под ласковыми дуновениями ветра). Он учил сына тому, чему научил его собственный отец: слушать шепот леса, находить самые сочные травы, чувствовать приближение опасности за милю. Он был счастлив. Полнота его мира казалась абсолютной.

Но иногда, в редкие мгновения тишины, когда Зефир засыпал, прижавшись к Элиане, а лес затихал в предрассветной дымке, Эрэл ловил себя на странном чувстве. Это не была тоска. Скорее, лёгкое, едва уловимое ощущение, что пазлу его мира, кажущийся полным, всё же не хватает одного, последнего кусочка. Как будто прекрасная мелодия, которую он слышал всю жизнь, должна была вот-вот обрести недостающий инструмент, чтобы зазвучать совсем уж совершенно.

Однажды, в разгар особенно жаркого лета, Эрэл отправился на дальнюю поляну, куда редко заходило стадо. Там росла особенная, сочная трава, которую обожала Элиана. Он шёл не спеша, наслаждаясь одиночеством и прохладой под кронами древних елей. Его путь лежал мимо Высокой Скалы – одинокого исполина, вздымавшегося к небу на окраине леса. Это место всегда манило его своим спокойствием и величием.

И вот, приблизившись, он замер.

У подножия скалы, спиной к нему, сидело Существо.

Вся сущность Эрэла, все уроки отца мгновенно крикнули в нем одном словом: «Опасность!». Мышцы напряглись для прыжка, сердце забилось частой дробью, готовое к бегству.

Но… ничего не происходило.

Существо не двигалось. Оно не издавало угрожающих звуков, не пахло железом и дымом, запах которых Эрэл считывал как предупреждение. От него исходил запах потной кожи, пыли и… чего-то грустного, задумчивого. Оно просто сидело, поджав под себя свои длинные, лишённые шерсти конечности, и смотрело куда-то вдаль, на долину, открывавшуюся со скалы.

Эрэл не двинулся с места. Любопытство, сильное и непреодолимое, боролось в нём с инстинктом. Он видел людей издалека, всегда – шумными, быстрыми, опасными группами. Этот же был один. И в его позе читалась такая глубокая, беззащитная печаль, что Эрэлу вдруг стало не страшно, а… жалко.

Он сделал осторожный шаг вперёд. Потом ещё один. Сухой сучок хрустнул под его копытом.

Существо резко обернулось.

Их глаза встретились.

Эрэл увидел не зверя, не охотника. Он увидел два больших, тёмных озера, полных такого же изумления, растерянности и… одиночества, которое он порой чувствовал и в себе. В этих глазах не было злобы. Был вопрос, точно такой же, как у него: «Кто ты?»

Они замерли, изучая друг друга. Эрэл видел бледную кожу Существа, странные покровы на его теле, длинные, гибкие пальцы. Оно было хрупким, без клыков и когтей. Эрэл понял, что мог бы легко одолеть его в схватке, но сама мысль об этом показалась ему вдруг дикой и нелепой.

Существо медленно, очень медленно подняло одну из своих передних лап – руку – и… не сжало её в кулак, а раскрыло ладонью вверх. Жест был настолько явно неагрессивным, таким универсальным знаком мира, что Эрэл понял его всем своим существом.

Он ответил тем же. Он не поднял копыто, конечно. Он медленно, плавно опустил голову и коснулся своим влажным, бархатистым носом протянутой ладони.

Кожа была тёплой, мягкой, живой.

Так родилась тишина. Не пустая, а наполненная диалогом, который шёл без слов. Они говорили глазами, едва уловимыми движениями, тембром тишины, что установилась между ними.

«Я не причиню тебе вреда», – сказал взгляд Эрэла.

«И я тебе», – ответил взгляд Существа.

«Ты одинок?»

«Да. А ты?»

«У меня есть семья. Но иногда… и я чувствую то же».

Эрэл не знал, как долго они простояли так. Но в какой-то момент Существо тихо, без резких движений, опустилось обратно на камень и жестом пригласило его сесть рядом. Эрэл, к собственному удивлению, прилёг на землю, подогнув ноги, в нескольких шагах от него.

Так началась их первая беседа. Они не могли говорить на одном языке, но пытались. Существо издавало странные, гортанные, но мелодичные звуки, указывая на себя: «Ли-ан». Эрэл фыркнул, представившись своим именем. Лиан повторил его, исказив до неузнаваемости, и они оба – человек и олень – фыркнули от смеха, поняв абсурдность ситуации.

Потом Лиан стал показывать. Он достал из складок своей одежды странный предмет – заострённый камень, привязанный к палке. Эрэл насторожился, но Лиан не направил его на него. Вместо этого он стал водить им по мягкой земле, оставляя замысловатые следы. Он рисовал. Он нарисовал оленя – неуклюже, но узнаваемо. Потом нарисовал человеческую фигуру. Потом провёл между ними линию.

Эрэл смотрел, заворожённый. Он понял! Он ткнул носом в рисунок оленя, потом в себя, потом в рисунок человека и в Лиана. «Да! Мы!»

Лиан радостно закивал. Потом он нарисовал солнце, луну, дерево, и Эрэл каждый раз подтверждал: да, я знаю что это. Это было потрясающе. Они создавали общий язык.

Когда солнце начало клониться к западу, Эрэл понял, что ему пора возвращаться к семье. Он поднялся. Лиан тоже встал. На прощание Эрэл подошёл к кусту со спелыми ягодами, аккуратно сорвал несколько веточек и положил их к ногам Лиана. Дар. Доверие.

Лиан смотрел на него с немым восхищением. Потом он порылся в своей сумке и вытащил кусок чего-то тёмного и солёного (это был хлеб, но Эрэл не знал этого). Он отломил крошечный кусочек и, медленно приблизившись, протянул ему на открытой ладони.

Эрэл понюхал. Запах был странным, но не пугающим. Он взял угощение. Это был жест. Жест доверия и дружбы.

Они ещё раз посмотрели друг другу в глаза. Взгляд говорил: «Мы встретимся снова?» И ответ был: «Да».

Эрэл развернулся и побежал прочь, к дому. Лес летел ему навстречу, но на этот раз его сердце пело не только о возвращении к семье. Оно пело о том, что та самая недостающая нота в мелодии его мира наконец-то нашлась. Он прибежал к Элиане запыхавшийся, с сияющими глазами.

– Где ты был? – спросила она, с любопытством глядя на него.

– Я… я встретил Другого, – сказал Эрэл, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее.

– Волка? Рысь? – насторожилась она.

– Нет. Не охотника. Я встретил… Друга.

Он лёг рядом с ней, прижался к её тёплому боку, и начал рассказывать. О Существе у скалы. О глазах, полных печали и ума. О молчаливом диалоге. О рисунках на земле. О ягодах и странном угощении.

Элиана слушала, и в её глазах сначала был страх, потом недоумение, а потом – понимание.

– Ты говоришь о Человеке? Но отец говорил…

– Отец говорил об охотниках, – перебил её Эрэл. – Этот… Лиан… он не охотник. Он… одинокий. Как я у скалы иногда. Он ищет. Как я искал тебя.

Он замолчал, подбирая слова.

– Когда я смотрел ему в глаза, я чувствовал то же самое, что чувствую, глядя на тебя или на Зефира. Ту самую… нить. Помнишь, ты говорила? Я почувствовал, что мы с ним… одной крови. Не в буквальном смысле. А в смысле… чего-то большего.

Элиана долго молчала, обдумывая его слова. Потом она тихо тронула его носом своей мордой.

– Если твоё сердце говорит тебе, что ему можно доверять, я верю твоему сердцу. Но будь осторожен, мой ветер. Мир людей сложен и полон опасностей, которых мы не понимаем.

– Я буду, – пообещал Эрэл. Но в душе он уже знал, что их встреча у Высокой Скалы была не случайностью. Это было начало чего-то нового. Начало дружбы, которая должна была изменить их обоих.