Глава 6. Язык Земли и Неба

Их следующая встреча была назначена без слов. Эрэл просто знал, что на следующий день, когда солнце будет в зените, он придёт к Высокой Скале. Так и вышло. И Лиан уже ждал его, сидя на своём камне, и в его глазах вспыхнула тихая радость, когда он увидел оленя.

На этот раз страх и неуверенность почти полностью уступили место любопытству и предвкушению. Лиан сидел на своём камне и что-то усердно плел из длинных стеблей травы. Увидев Эрэла, он улыбнулся – оскалил свои ровные, странные зубы в жесте, который Эрэл уже интуитивно понимал как приветствие и радость.

– Эрэл! – попытался произнести Лиан, и на этот раз это прозвучало почти правильно.

Эрэл фыркнул в ответ – его собственный способ выразить одобрение. Он подошёл ближе и посмотрел на работу рук Лиана. Длинные, гибкие пальцы проворно переплетали стебли, и на глазах у Эрэла бесформенная куча зелени превращалась в нечто удивительное – подобие гнезда, но с ручкой. Корзину.

Закончив, Лиан с гордостью протянул её Эрэлу. Тот осторожно понюхал плетёное изделие. Пахло травой и солнцем. Он не понимал назначения этой штуки, но восхищался мастерством.

Лиан, видя его непонимание, поднялся, подошёл к кусту с ягодами и начал срывать их и складывать в корзину. Эрэл наблюдал, и до него медпенно доходил смысл. О! Это был переносной куст! Удобно!

Чтобы показать, что он понял, Эрэл аккуратно взял свою собственную, полную корзину за ручку (что было непросто для оленьих губ) и отнёс её в тень скалы. Лиан рассмеялся и захлопал в ладоши – новый звук, который Эрэл решил запомнить как знак одобрения.

Так начался их великий обмен. Они стали учителями друг для друга.

Эрэл показывал Лиану лес. Не просто тропы, а его тайные знания. Он учил его слушать.

– Вот, – Эрэл замирал, поднимая голову и поводя ушами, как локаторами. Лиан смотрел на него, потом напряжённо вслушивался сам. Сначала он слышал только общий гул. Но потом, глядя на реакцию Эрэла, начал различать отдельные ноты. Там, вдалеке, сорока трещала о чём-то – Эрэл показывал мордой направление, и Лиан понимал: «Там что-то происходит». Резкий, отрывистый крик какой-то птицы – и Эрэл настораживался, его тело говорило: «Тише, возможна опасность». Лиан учился. Он начал понимать, что лес – это не просто скопление деревьев и зверей, а огромный, живой организм, который постоянно говорит.

Эрэл водил его к тайным местам. К поляне, где после дождя вырастали самые вкусные, маслянистые грибы, которые Лиан с удовольствием собирал в свою корзину. К скрытому источнику, где вода была на вкус как сама вечность, холодная и чистая. Он показывал ему, где лиса вывела лисят, и они вдвоём, затаив дыхание, наблюдали за их играми из укрытия.

В ответ Лиан приоткрывал Эрэлу дверцу в свой, человеческий мир. Мир творения. Он принёс однажды шкуру какого-то животного (Эрэл насторожился, но Лиан жестами объяснил, что оно умерло своей смертью) и заострённую палку. Он макал палку в разведённую глину и наносил на шкуру удивительные изображения. Он нарисовал охоту людей на оленя. Эрэл отшатнулся, и Лиан поспешно стал показывать жестами: «Это было давно. Это было нужно, чтобы выжить. Голод. Холод». Эрэл, хоть и с тяжестью на сердце, понял. Он видел разницу между необходимостью и жестокостью.

Потом Лиан нарисовал другое. Он нарисовал звёзды. И свой народ, сидящий вокруг костра и смотрящий на них. Он нарисовал детей, танцующих под дождём. Он пел ему свои песни – монотонные, горловые, полные тоски и красоты о мире. Эрэл ложился рядом, закрывал глаза и слушал. Это была музыка его друга, и она была прекрасна.

Они говорили о самом сокровенном. Конечно, не словами. Они говорили глазами, жестами, рисунками на песке, тишиной, полной понимания.

Как-то раз, глядя на закат, окрашивающий небо в багряные тона, Лиан положил руку на свою грудь, потом на грудь Эрэла, а потом указал на солнце, на деревья, на землю под ногами. И провёл рукой по воздуху, соединяя всё в один круг.

– Одно, – сказал он на своём языке, и Эрэл понял. Совершенно, абсолютно понял.

Он ткнулся носом в ладонь Лиана, потом положил свою морду ему на колени – жест абсолютного доверия. Лиан замер, а потом осторожно, почти с благоговением, положил руку ему на голову, между растущими рожками. Они сидели так молча, пока последний луч солнца не скрылся за горизонтом. Два существа из разных миров, нашедшие родственную душу у подножия древней скалы.

Эрэл рассказывал Элиане обо всём. Он описывал песни Лиана, его рисунки, его грустные глаза, которые теперь светились чаще.

– Он… как большой, голый, неуклюжий оленёнок, – говорил Эрэл, пытаясь объяснить. – У него нет нашей шерсти, нет копыт, чтобы быстро бегать, нет рогов для защиты. Но у него есть огонь внутри. И в его голове рождаются такие образы… Он может поймать луну на шкуре! Он может спеть песню, от которой дрожит воздух!

Элиана слушала, и её первоначальная настороженность таяла. Она видела, как эти встречи преображают Эрэла. Он стал более вдумчивым, более спокойным. Он приносил от Лиана новые идеи – например, знание о том, что можно отводить воду из ручья по канавке к нужному месту.

Однажды Эрэл привёл Элиану и подросшего Зефира к скале. Лиан ждал их, и на его лице было выражение тихой радости и волнения. Он принёс особенный дар – гирлянду из полевых цветов, которую осторожно возложил на шею Элианы. Для Зефира он сплёл из травы маленькую, забавную фигурку, похожую на оленёнка. Зефир, сначала спрятавшись за отца, вскоре осмелел и стал с любопытством обнюхивать странного двуногого, который пахнет дымом и добротой.

Так два мира, человеческий и олений, ненадолго, у подножия Высокой Скалы, переплелись и стали единым целым. Они были небольшой тайной, скрытой от всех. Для Эрэла это была самая большая роскошь – иметь друга, с которым можно молчать, понимая друг друга без слов. Он чувствовал, что их дружба – это воспоминание о чём-то очень древнем и настоящем, о том времени, которое люди забыли, а олени – нет.