Глава 6

Ночь опустилась на Выборгский замок глухой, тяжёлой тишиной. Ветер затих, и даже привычный шёпот волн за стенами стих, будто сама природа затаила дыхание перед чем-то неведомым. Я лежал на скрипучей железной кровати, укрывшись серым казённым одеялом, и смотрел в потолок. Арчи, свернувшийся клубком в ногах, давно уже посапывал, изредка вздрагивая во сне.

Сон не шёл. Мысли путались, возвращаясь к событиям последних дней. Зарен, ловушка, Кристалл, мир с тремя лунами, где земля сочилась кровью. Слишком много загадок и слишком мало ответов.

А ещё это место. Оно мне тоже не давало покоя, вызывая какое-то странное чувство тревоги. Хотя из-за чего тут тревожиться? Впрочем, место, помнившее пытки, и казематы, куда завтра предстояло спуститься, наводили на определенный невеселый лад.

«Просто нужно отсидеться до времени», — напомнил я себе, закрывая глаза и проваливаясь в тягучую дрёму.

И вдруг услышал звук. Тихий, на грани восприятия — скрип оконной рамы. Я приподнялся на локтях. В комнате было темно, только слабый свет луны пробивался сквозь занавеску. Окно оказалось открытым. Я отчётливо помнил, как закрывал его на засов, ещё когда Сергеич показывал мне комнату. Старик сам проверил, запер ли я, и удовлетворённо кивнул.

— Сквозняки тут, — пророчески заметил он. — Так и норовят душу выдуть.

В душе я отчего-то был уверен, что он говорил не о ветре.

Я встал, подошёл к окну. За стеклом — чёрная гладь залива, звёздное небо, силуэты крыш замка. Ни души. Я закрыл створку, проверил засов — тот был на месте, тяжёлый, ржавый, но надёжный.

— Приснилось, наверное, — пробормотал я.

И тут раздался смех.

Девичий, серебристый, он рассыпался по комнате, как бусы, отразился от стен, закружился под потолком. Я резко обернулся. Никого. Только тени плясали на стенах от уличного света, да Арчи вздрогнул во сне и заворочался.

— Кто здесь? — спросил я в пустоту.

Ответом была тишина. Смех исчез так же внезапно, как и появился.

Сквозняк, холодный и зябкий, по комнате, заставив меня поёжиться. Шевельнул занавеску, коснулся лица. И затих.

Я постоял ещё немного, вглядываясь в полумрак. Ничего. Ни звука, ни движения. Что за хрень тут твориться?!

Я вернулся в постель. Уснул на удивление быстро, потому что за день сильно устал.

Утро пришло серым, хмурым. За окном моросил дождь. Я потянулся, чувствуя, как ломит тело после сна на чужой кровати. Арчи уже не спал. Кот сидел на подоконнике и смотрел на улицу, поджав лапу.

— Ты чего такой хмурый? — спросил я, садясь.

Кот повернул голову. В его глазах застыло странное выражение.

— Ты слышал? — спросил он.

— Что?

— Смех. Ночью.

— И ты слышал?

— Я сплю чутко, — ответил Арчи. — И не сплю, когда надо мной кто-то смеётся. Ты, кстати, тоже проснулся. Я видел.

— А ты почему не подал голос?

— А смысл? — кот зевнул, демонстрируя клыки. — Лениво было, только место нагрел.

— Место он нагрел! — фыркнул я. — Испугался наверняка, что аж пошевелиться не смог!

— Ничего я не испугался, говорю же.

— Ладно, пойдём завтракать, — сказал я. — Сергеич обещал каши.

— Каши? — Арчи сморщил нос. — Фу. Я лучше на охоту схожу.

— Никуда ты не пойдёшь. Ещё потеряешься. Сиди в рюкзаке.

— Тиран, — буркнул кот, но спрыгнул с подоконника и покорно полез в рюкзак.

Я застегнул молнию, оставив небольшую щель, взял рюкзак и вышел в коридор. День обещал быть долгим.

Сергеич встретил меня на кухне — маленькой, тесной комнатёнке с низким потолком и единственным окном, выходившим во внутренний двор. На плите, притулившейся у стены, стояла кастрюля.

— Садись, — без всякого приветствия буркнул старик, кивнув на табуретку. — Кашу будешь?

Я сел. Сергеич наложил мне в миску какой-то серой слипшейся субстанции, подвинул краюху хлеба и кружку с молоком.

— Спасибо.

— Не за что, — он сел напротив и уставился в окно. — Ешь, пока горячее.

Каша была пресной. Но я ел, потому что не хотел обижать старика да и сил набираться нужно. Арчи сидел в рюкзаке, пристроенном тут же, на полу, и демонстративно молчал — обиделся, что его не кормят. Впрочем, на запах молока он всё же выглянул, но я строго посмотрел на него, и кот спрятался обратно.

— Сергеич, — начал я, прожевав, — а вы ночью ничего странного не слышали?

Старик поднял на меня мутноватые глаза.

— В смысле — странного?

— Ну, смех там. Женский.

Сергеич помолчал, потом покачал головой.

— Нет. Не слышал. И тебе не советую прислушиваться. Ночью спать надо, а не ушами хлопать.

Он полез за пазуху, покопался и вытащил маленький серебряный крестик на драном кожаном шнурке.

— На вот, возьми.

— Это еще зачем?

— На всякий случай, — старик сунул его мне в руку. — Тут место не простое. Я-то привык уже, а ты нет. Крестик надень и не снимай.

— Спасибо, — я взял крестик, надел на шею.

— Пойдём, — Сергеич встал, кряхтя. — Покажу тебе твоё хранилище.

Казематы находились в подвале северного флигеля.

— Книги в подвале? — удивился я. — В пыточной?

— Все там, — отрезал Сергеич.

Он отпер тяжёлую, окованную железом дверь.

— Ладно, иди.

Я шагнул внутрь.

Помещение было огромным — не меньше гимнастического зала. Сводчатый потолок терялся в полумраке, и только тусклые магические светильники, вмонтированные в стены, иногда разгоняли тьму. Стеллажи — деревянные, грубые, сколоченные явно не архитектором, а каким-нибудь плотником-самоучкой, — тянулись вдоль стен бесконечными рядами. Книги. Тысячи книг. В кожаных переплётах, в тканевых обложках, просто в папках, перевязанных бечёвкой. Книги пыльные, старые, пахнущие плесенью.

Я медленно пошёл между стеллажами, разглядывая корешки. Латынь, немецкий, шведский, какая-то вязь, которую я не мог прочитать. Свитки, сложенные в пыльные короба. Карты, свёрнутые в трубки. Фолианты, которые, наверное, не открывали десятилетиями.

В конце зала я заметил ещё одну дверь, ведущую, судя по всему, в следующее помещение. Я толкнул её — не поддалась. Заперта. На ключ.

«Ладно, потом», — подумал я и вернулся к стеллажам.

Работы здесь было — не на день, и не на неделю. Даже на две. Спасибо вам, Семен Семенович, помогли отсидеться! Сидеть тут придется долго, зарывшись в такой слой пыли, что точно никто не найдет. В пухлом блокноте, который мне вручил Непомнящий, была опись. Я открыл её на первой странице и начал сверять.

— Ну-с, — протянул я, хлопнув в ладони. — Приступим.

Время потянулось медленно, заполненное шелестом страниц и моим собственным дыханием.

Арчи выбрался из рюкзака, уселся на один из нижних стеллажей и принялся наблюдать за мной.

— Какая же скукота! — замурчал он. — Если бы я знал, что так будет, точно бы не поехал.

— Терпи, — ответил я, перелистывая страницу.

— Может, я мышей погоняю?

— Лучше не надо, неизвестно что тут за мыши.

— Какой же ты скучный, Лекс, — фыркнул кот. — Вот как эта самая библиотека… О, смотри! А это что такое?

— Арчи, не отвлекай!

— Да ты глянь!

Любопытство пересилило. Я отложил карандаш, обернулся.

В углу, за стеллажом, сваленные в кучу, как ненужный хлам, лежали орудия пыток. Железные, почерневшие от времени, с заржавевшими креплениями и острыми, всё ещё опасными шипами. Я насчитал пять предметов: дыба (или то, что от неё осталось), какие-то клещи, железная «дева» (я узнал её по рисункам в книгах), стул с шипами и ещё одна штуковина, назначения которой я не понял.

— Красиво, — сказал Арчи, с любопытством рассматривая клещи. — Как думаешь, они работают?

— Не смей трогать, — одёрнул я кота.

Но тот уже протянул лапу и тронул ближайший предмет — стул с шипами. Тот зашатался, и с верхней перекладины, где крепились ремни, сорвалась небольшая железная скоба. Она упала на пол с громким лязгом.

— Ой, — сказал Арчи.

Я поднял скобу. Тяжёлая, холодная, с засохшими тёмными пятнами — наверное, кровь.

— Ты что творишь? — спросил я, кладя скобу обратно на место. — Сказал же, ничего не трогай.

— А что такого? — огрызнулся кот. — Они всё равно никому не нужны. Лежат здесь, пылятся.

— Не лезь. А то я тебя к этому стулу привяжу.

***

К обеду голова уже шла кругом. Страницы сливались в одноцветную массу, а дышать от поднятой пыли было тяжело. Я захлопнул папку, отложил карандаш.

— Всё, — сказал я. — Пора сделать перерыв. Обед.

Арчи не ответил — храпел на пыточном кресле, растянувшись и свесив голову. Он успел сходить в кухню и стащить там приличный кусок колбасы, который тут же и съел.

Я решил не будить кота. Написал записку, положим пушистому другу под лапу, а сам вышел из каземата, притворил дверь и направился к выходу. Внутренний двор был пуст, только ветер гонял по камням сухие листья. Сергеича нигде не было видно — видимо, ушёл в город по своим делам. Ну и ладно — без провожатого даже интереснее.

Идти обедать стряпней старика не хотелось — во рту до сих пор стоял непередаваемый вкус утренней каши. Поэтому я реши сходить в город, найти какое-нибудь кафе и поесть там.

Мост, ведущий из замка в город, заскрипел под ногами, как старый, больной человек. Слева и справа — чёрная вода залива, уходящая в туманную даль. Над водой кричат чайки. Место хмурое, но по своему привлекательное.

Я пересёк мост и оказался на узкой улочке, застроенной старыми, облупленными домами. Город был маленький, улочки узенькие и с каждой неся свой запах — рыбы, табака, дыма. Люди сновали по своим делам, не обращая на меня внимания.

Я прошел несколько улочек, осматриваясь, когда вдруг увидел в толпе силуэт девушки.

Она шла по противоположной стороне улицы, в потоке людей, таких же серых, как этот город. Но её невозможно было не заметить. Рыжие, почти огненные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Лёгкое, светлое платье, которое колыхалось на ветру. Она шла, и люди расступались перед ней, будто не замечая, будто подсознательно боялись коснуться.

Не заметить такую красавицу было просто нельзя.

Я остановился. Она тоже остановилась. На секунду — не больше. Повернула голову, и я увидел её лицо.

Красивое. Нереально красивое. Такое, которое запоминаешь на всю жизнь и не можешь выбросить из головы. Большие зелёные глаза, пухлые губы, бледная, почти прозрачная кожа. Она посмотрела на меня, и мне показалось, что она улыбнулась. Только уголками губ.

А потом она нырнула в толпу и исчезла.

Я постоял ещё немного, вглядываясь в людской поток, но её нигде не было. Как растворилась.

— Привидится же, — прошептал я. И одернул себя — чего это я на девушек засматриваюсь? У меня есть Катя. Впрочем, появление этой девушки было словно бы окутано какой-то магией и ирреальность происходящего все больше наполняла мой разум.

Кафе, которое я нашёл, оказалось захудалым заведением на одной из боковых улочек. Засаленная скатерть на столике, скрипучие стулья, засохшая муха на подоконнике. Типичная провинциальная забегаловка. Официант — худой, плешивый мужик в мятом фартуке — встретил меня не слишком приветливо.

— Чего изволите?

— А что есть?

— Щи, котлеты с пюре, компот, — перечислил он скороговоркой.

— А колбаса есть?

— Имеется.

— Хорошо. Тогда дайте щи и компот. И колбасу с собой заверните. Для друга.

Я сидел у окна, глядя на улицу. Город жил своей тихой, провинциальной жизнью. Кто-то нёс коробки, кто-то вёз тележку с картошкой, кто-то ссорился с соседкой. Обычный день.

Официант принёс заказ.

— Не из местных? — спросил он, поставив передо мной миску дымящихся щей.

— Из Питера, — ответил я, беря ложку.

— В замок, наверное?

— Да.

Он помолчал, вытирая руки о фартук. Потом совсем тихо шепнул?

— Уезжали бы вы отсюда. Пока не поздно.

— Почему? — я поднял голову.

— Неспокойное место, где вы поселились, — официант понизил голос. — неспокойное и странное. Люди пропадали.

— Вы что-то знаете? — спросил я прямо.

Он замялся.

— Я ничего не знаю, — сказал он наконец. — А если и знаю, то болтать не буду. Но вам советую — не оставайтесь там на ночь. Уезжайте в город, в гостиницу.

— Я здесь по работе.

— Никакая работа не ценнее жизни, — тихо произнес официант, потом резко развернулся и быстро ушёл на кухню.

***

Я вернулся в замок, когда солнце уже клонилось к закату. Двор был пуст, только тени от стен и башен падали на мостовую, делая её похожей на шахматную доску. Сергеича вновь нигде не было видно. Я спустился в каземат, где меня уже ждал Арчи.

— Есть хочешь? — спросил я, доставая из кармана кусок колбасы, завернутый в газету.

— Хочу, — оживился кот, спрыгивая с книжной стопки. — Превосходно выспался!

Я отрезал ему несколько ломтиков, положил на газету. Арчи принялся за еду, довольно урча.

— Слушай, — я понизил голос, — тут официант в кафе сказал странную вещь. Советовал мне не ночевать в замке.

— Почему? — Арчи поднял голову, пережёвывая колбасу.

— Сказал — неспокойно тут. Люди пропадали.

— Люди пропадали, потому что тут тюрьма была, — философски заметил кот. — А все остальное — не более, чем игра воображения. Шаги? Так это мыши под полом бегают. Лампы гаснут из-за старой проводки. Все это просто очередные городские легенды и байки.

Я не стал спорить. Достал из рюкзака фонарик, включил, и мы принялись за работу.

Прошло около часа. Тишину нарушал только шелест страниц да редкое покашливание Арчи, который дремал на стопке старых формуляров.

Вдруг он проснулся и приподнял голову.

— Слышишь? — прошептал он, навострив уши.

Я замер.

Смех. Совсем тихий. Он лился откуда-то из глубины коридора.

— Слышишь? — я глянул на Арчи. — Что ты там говорил про городские легенды?

— Пора завязывать с работой. Пошли, — Арчи спрыгнул со стопки.

Мы вышли в коридор. Смех приближался, становился громче.

— Кто здесь? — спросил я, вглядываясь в темноту.

Никого.

Смех стих так же внезапно, как и начался.

— Смотри, — Арчи пошёл вперёд, прижав уши.

Я двинулся за ним. В конце коридора, у поворота, мелькнул чей-то силуэт. Я ускорил шаг, свернул — и чуть не налетел на Сергеича.

Старик стоял посреди прохода, раскинув руки и уставившись в стену. В правой руке он сжимал большой деревянный крест, который, видимо, снял откуда-то со стены.

— Убирайтесь! — заорал он, потрясая крестом. — Убирайтесь прочь, стервы! Не трогайте меня! Не трогайте его! Не трогайте никого!

— Сергеич? — я подошёл ближе. — Что случилось?

Старик резко обернулся. Глаза его были красными, злыми, безумными. От самого разило перегаром.

— Ты? — прохрипел он, сфокусировав взгляд на мне. — Ты… чего тебе?

— Я услышал смех и пошёл…

— Смех? — Сергеич махнул рукой. — Не ходи. Не надо. Ничего здесь нет.

— Да я…

— Не надо! — заорал он, снова размахивая крестом. — Уходи! И не возвращайся! Спасайся, пока можешь!

— Сергеич…

Но старик уже не слушал. Он повернулся и, шатаясь, пошёл прочь по коридору, бормоча что-то себе под нос.

— Не ходи, не ходи, не ходи…

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся в темноте.

— Он же пьян как черт! — фыркнул кот.

Идти в каземат уже не хотелось и мы решили топать в комнату отдыхать.

***

Вечер опустился на замок густой синевой. Я сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел в тёмное окно. Арчи устроился на подушке, свернувшись клубком, и уже почти спал — только уши иногда подрагивали, когда я шуршал одеялом.

Мне же не спалось. Я думал о Сергеиче. О его крике, о кресте, о пьяных глазах. Странный старик. И он явно знает больше, чем говорит. Боится чего-то?

Впрочем, Сергеич был не самым главным вопросом, который меня сейчас беспокоил. Кристалл. Вот что нужно было решать. Все те знания, который он впитал и которые теперь были в моей голове нужно было как-то освобождать. Но если сделать это сразу, то…

«Прорыв дамбы ГЭС, — подумал вдруг я. — Вот на что это будет похоже. Мне несдобровать. Нужно стравливать постепенно».

И вновь в голове прозвучал этот жуткий смех.

Я пошарил в памяти. Добыл кое-какие знания, усвоенные при работе в Архиве. Потом встал, взял со стола карандаш для заметок.

Наверное, со стороны все это выглядело глупо, но…

— Ты чего? — сонно спросил Арчи.

— Тихо, — ответил я, опускаясь на колени. — Спи. Это я так, на всякий случай.

Начертить круг вокруг кровати было просто. Сложнее — вписать в него символы, которые должны были удерживать чужаков. Я рисовал медленно, стараясь не ошибиться. Руны получались корявыми — я не художник, — но они засветились слабым серебристым светом, когда я закончил.

— Готово, — сказал я, выпрямляясь.

Арчи приподнял голову, посмотрел на светящиеся знаки.

— Сработает?

— Должно. Так, по крайней мере, будет спокойней для меня.

Я лёг в кровать, укрылся одеялом и закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу.

А когда пришёл, мне приснилась рыжая девушка. Она стояла на мосту, там, где я видел её днём, и манила меня рукой. Я шёл к ней, но расстояние не сокращалось. Она смеялась — тем самым смехом, который я слышал ночью. И в этом смехе было что-то… нечеловеческое.

Я проснулся.

Смех не исчез. Он лился откуда-то сверху, заполняя комнату, отражаясь от стен, проникая в уши. Я открыл глаза.

На потолке, прямо над моей кроватью, висели две девушки.

Именно висели, или, может быть, парили, словно птицы. Или призраки. И никаких страховочных тросиков или скрытых элементов.

— Твою же… — только и смог вымолвить я. Сон как рукой сняло.

Девушки были прекрасными. Идеальные овалы лиц, большие глаза, пухлые губы. Длинные волосы — одна белая, другая черноволосая — струились вниз, касаясь невидимой поверхности. Обе были в лёгких, почти прозрачных платьях, надетых на голое тело, которые открывали больше, чем скрывали.

Но их лица… лица были белыми, как мел. Без живого румянца, без намёка на кровь. Девушки ухмыльнулись, обнажая белые волчьи клыки.