6

Особенными провозгласили не только нас с Сэмом. От общих занятий освободили Марго, Аня, Фридриха и ещё нескольких ребят. Чем они занимались – я не знал. В столовой нас всех распределили по отдельным столам. Самым многочисленным оставался общий в углу, за которым сидела Рут. На этом этаже он был смешанным – за ним ели и мальчики, и девочки.

Ань, Джоанна и Ли обедали с планшетами в руках, о чём-то постоянно споря.

Марго и Фридрих сидели вместе, но каждый читал свои учебники.

Мне приходилось терпеть компанию Сэма, который изо дня в день безостановочно рассказывал о том, как бы вздул того или другого из парней.

– Вот глянь на По, – говорил Сэмюэл, указывая ложкой на Болвана. – Он, типа, как пришибленный вечно. Я бы знаешь что?

Сэм зачерпнул полную ложку чечевицы и продолжил говорить сквозь пищу.

– Взял бы его репу и…

Он с усилием сдавил руками воздух.

– Зачем? – спросил я.

– А чтобы не тупил, – пояснил Сэм, отправляя в рот ещё немного каши. – А Ли? Куда он так жрёт? Его ж, типа, разорвёт скоро…

Я повернулся к общему столу и встретился взглядом с Рут. Та приложила выставленные указательные пальцы ко лбу, изображая козлиные рожки, и уткнулась в тарелку.

– Вот бы я из него отбивную и наколотил, – продолжал Сэмюэл. – Знаешь, так, типа…

И он продемонстрировал отрывистые удары.

– Фридриха видел? – понизил голос Сэм, кивая на соседний столик. – Как девочка, ещё и умнее других себя считает. Надо бы его…

– Вы оба будете ещё хуже наших наставников, – бросила проносящаяся мимо Рут.

Дети выходили. Видно, им поступила команда закончить обед. На своих местах остались лишь сидящие отдельно. Фридрих проводил взглядом Рут, поправил очки и что-то записал в блокнот. Он не мог не заметить, что я смотрю на него, но старательно игнорировал.

– Чего это она? – спросил Сэмюэл.

– Насчёт Фридриха, – перевёл тему я, наклоняясь над столом. – Будь готов.

– Щёлкнем? – воодушевился Сэм и поёрзал на стуле.

– Возможно. Спрячься возле кабинета наставника.

Он оскалил зубы и кивнул, прежде чем уйти.

Я взял ложку и начал есть уже холодную кашу. Разваренная пресная чечевица в плошке слиплась в один комок, и её приходилось наскребать краем ложки, точно мороженое. Вкус был настолько неярким, что казался даже отвратительным.

Фридрих продолжал изучать книгу, никуда не спешил, поэтому мне приходилось и дальше запихивать в себя обед с непринуждённым видом.

Он перелистнул страницу на планшете.

– Что читаешь? – спросил я.

– Историю двадцатого века, – нехотя ответил Фридрих.

Я отпил розовую вязкую жидкость из стакана и попытался разговорить его.

– Мне больше нравится вторая половина, – бросил я.

Он оторвался и поправил очки.

– Я думал, вам с Сэмом это не нужно.

– Да я для себя больше. Нравится, как после кризиса девяностых Республика начала развивать технологии и поглотила Нуэйву с Атлантидой.

Фридрих отложил планшет.

– Да, реванш удался, – воодушевился он. – Но зря ты не читал первую половину, всё началось ещё тогда.

– Да там сплошные предательства, – отмахнулся я. – Сначала беженцев и раненых отовсюду принимали, а после испанки всех выгнали. Хорошо хоть в войне не участвовали.

– Во Второй мы тоже не участвовали, – проговорил он.

– Да, только теперь не кормили всех, а отгоняли обратно в пекло, – бросил я. – Снова предательство.

– Это было в интересах Республики, – едва заметно улыбнулся Фридрих.

– Лучше бы поступили как в Первую, а не изолировались. Или примкнули к союзникам, тогда всё закончилось бы раньше.

Я отодвинул пустую тарелку и начал потягивать приторный напиток.

– Если бы не эти решения – не случилось бы никакого Прорыва Бьюри и технологической революции. И были бы мы, пусть и не самой бедной, но рядовой европейской страной, – сказал Фридрих.

– Эпидемии креоза тоже не было бы. Хочешь сказать, ради этого стоило предавать слабых?

Сидевшая напротив него Джоанна оторвалась от экрана и начала наблюдать за нашим спором.

– Республике слабые не нужны, – сказал он, открывая блокнот. – А что ты всё про предательство заладил, сомневаешься в правоте руководства?

– Какого, вековой давности? – усмехнулся я его серьёзности.

Он что-то записал.

– Жизнь – конечна, Республика – вечна, – продекламировал он один из реваншистских лозунгов прошлого. – А предателя предать невозможно.

Фридрих собрал вещи и встал. Пришлось придержать его рукой.

– Хорошенько подумай, – предупредил его я.

Он хохотнул, вновь надвигая на лоб очки.

– Забавно было послушать твои намёки, Конни, но дипломат из тебя никудышный, а запугать меня не сможешь. Твой потолок – выполнять приказы таких, как я. И ты будешь это делать.

Фридрих вышел. В столовой остались только мы с Джоанной. Едва я повернулся, она отвела глаза, не желая встречаться со мной взглядом, и уставилась в выключенный планшет.

– Интересно? – спросил я.

Она торопливо зажгла дисплей. Покосилась на меня.

– Я думаю ты прав, но… – Джоанна пожевала губу. – Нет, ничего.

Уже на выходе из столовой она меня окликнула.

– Конни!

В пустом помещении под ледяным светом среди металлических столов она выглядела совсем крохотной.

– Тебе будет лучше, как идёт, – сказала Джоанна.

– Лучше, чем что?

– Из-за Рут у всех будут проблемы, – ответила она, возвращаясь к учёбе.

Фридриха я увидел, едва свернул в коридор. Он стоял у входа в кабинет наставника и шептал что-то в горящий дисплей на стене.

Створки двери в комнату отдыха позади него бесшумно разъехались в стороны, выпуская за спину к ничего не подозревающему Фридриху Сэма – настоящего гиганта на его фоне.

Сэмюэл опустил руку над плечом Фридриха и погасил экран переговорного устройства.

Ардан проглотил последнее слово вместе с вырвавшимся стоном, метнулся в сторону, налетая спиной на меня.

– Вам обоим конец, ясно? – выдавил он из себя дрожащим голосом, прыгая взглядом между нами с Сэмом.

– О чём это он, Сэм? – спросил я, надвигаясь.

Сэмюэл толкнул Фридриха ко мне.

– Да вот сказал наставнику, что Шеннон типа презирает Ферму, Коду и Республику.

– Надо же, нехорошо как, – протянул я, кладя ладони на плечи Ардану. – А мы тут при чём?

Сэм размял плечи.

– Типа да, Ардан? – спросил он.

Тот вырвался и ткнул пальцем в Сэмюэла.

– Ты! Побей его! Он за одно с предательницей!

Сэм потупился.

– Если хочешь быть в Коде – проучи его! – продолжал Фридрих. – Это твоя обязанность! Или уйди с дороги!

Сэмюэл повесил голову и посторонился. Однако стоило Ардану попытаться пройти, тот сразу же схватил его за воротник.

– Я это может типа и хочу, – проговорил он. – Но ты вроде как не врубаешься, хоть и умный.

Сэм притянул Ардана, на мгновение приподняв его над полом.

– Мы с Конни сами по себе, – сказал он. – Типа как одно целое.

Он вновь толкнул растерянного Фридриха ко мне.

– Сэм хочет сказать, Фридрих, что мы всегда будем друг за друга, а уже потом членами Коды или кем-то ещё, – пояснил я, снимая с него очки. – Нам пришлось выбить эту преданность друг у друга. А из тебя мы выбьем просто зубы.

Я отвернулся и сложил очки Фридриха. Сэм шагнул к нему.

– Про зубы я пошутил, – сказал я, не оборачиваясь. – Дай хорошенько, но не калечь его.

За спиной звучали удары. Коридор заполнили стоны и всхлипы Фридриха. Сэм бил молча и даже не в половину силы, но Ардан кричал так, будто им пытались перекрасить пол.

– Хватит, – прервал избиение я.

– Вам точно крышка, – выдавил сквозь рыдания Фридрих. – Вас уничтожат… Я…

Моя рука сама потянулась к переговорному дисплею у кабинета наставника.

– Слушаю, – сказал он.

– Это Фридрих Ардан, – начал я, в точности копируя голос и интонации избитого. – Конни Ланг только что побил меня за то, что я пожелал Республике краха.

Плачь Фридриха резко оборвался. Покрытое ссадинами лицо точно стало материализованным ужасом. Похоже, сказанное его голосом наставнику оказало на него куда больший эффект, чем кулаки Сэма.

Из переговорного устройства раздался знакомый смех.

– Я всё видел, Конрад, и тебя сейчас прекрасно вижу, – сказал наставник в реальности, а не в воспоминаниях. – Все трое наказаны понижением социального рейтинга по окончании пребывания на Ферме.

– Но почему?! – взревел Фридрих. – Я же по правилам доложил…

– Забота о Республике – наш общий долг, недонесение равно собственному предательству, – ответил наставник. – Но в здоровом обществе ближнего оберегают, а не пытаются ему навредить. Вред гражданину Республики – вред самой Республике.

– Да в чём смысл!.. – уже по-настоящему разрыдался Фридрих. – Это нечестно!

Казалось, осуждение наставника для него стало ещё большим наказанием, чем наши с Сэмом тумаки и моя попытка подставить его. Он и без моей помощи прекрасно справлялся.

– Новое нарушение, Ардан, решения руководства неоспоримы. Понижение рейтинга.

– Лох! – рассмеялся Сэм вслед убегающему в комнату отдыха Фридриху.

– Сэмюэл Фет, Конрад Ланг, вам задача разобраться с упрямством Шеннон, – потребовал наставник. – Действовать так же, как поступили с Фридрихом.

Дисплей переговорного устройства погас. Мы с Сэмом переглянулись. Встретились взглядом с застывшей в коридоре у нас за спинами Джоанной. Прижимая к себе планшет, она поджала губы и пожала плечами, всем видом показывая, что предупреждала меня.

– Рут в нашем крыле, – сказала Джоанна прежде, чем уйти.

В сознании зародилось воспоминание так и не произнесённых вслух слов наставника: «Докажи свою верность Республике. Отказ будет стоить дороже вам с Шеннон обоим. Не заставляй напоминать об этом».

Это были те самые слова. Да и голос тот же, только не шепчущий. Наставник на этом уровне оказался тем самым мучителем, который едва не убил меня в помещениях за стеной.

– Кон, я, типа, если хочешь, это… – начал Сэм.

– Я сам, – прервал его я.

Вредить Рут не хотелось, но если бы я ослушался, это либо заставили бы сделать кого-нибудь другого, либо же вообще подвергли её пытке – той, которую я чудом пережил, или же какой-то более изощрённой. Понятия не имел, что ещё они могли с ней сотворить, но явно простой пощёчиной дело бы не ограничилось. От осознания неизбежности предстоящего кошмара подкосились ноги. Сэм придержал меня, но я оттолкнул его.

– Кон…

– Пошли, – рявкнул я.

Как и предполагал, увидел Джоанну ожидающую у входа в комнату отдыха девочек. Во всей её позе чувствовалось какое-то превосходство.

– Зови её, – потребовал я, стараясь не глядеть ей в глаза.

– Может и наказать её за тебя? – усмехнулась та. – Я предупредила Рут, она не выйдет.

Врываться к девочкам мне никто не запрещал, но и это делать тоже не хотелось. Ситуация и без усугублений складывалась катастрофическая. Оставалось надеяться, что Рут не изменит своей привычке смело встречать опасность.

– Ты плохо её знаешь, – сказал я. – Просто скажи, что я здесь.

Хмыкнув, Джоанна скрылась за автоматическими дверями. Почти сразу же они разъехались в разные стороны снова, но наружу вышла уже не Джоанна, а Рут. Она не выглядела испуганной.

– Выслужиться пришёл? – спросила она. – О, да вас двое. Боитесь не справиться?!

– Рут, мне противно от того, что сейчас произойдёт, – признался я. – Но так надо…

– Кому?! Тебе?!

– Ты не понимаешь всего, – вздохнул я. – Бунт – это когда ты говоришь «нет» не сильному, а самому себе. Перестань оспаривать решения наставников и воспитателей, не проявляй неуважение к Республике…

– А иначе что?!

Я понимал: они способны на что угодно. Они могли истязать её, сломать, может даже убить, кто знает. Зажмурившись, я попытался собраться с силами. Руки задрожали.

– Они сделают тебе ещё хуже… – вздохнул я.

Мысленно добавил: «Прости».

– Хуже чем…

Договорить ей помешала пощёчина. Удар вышел звонкий, но несильный. Однако она всё равно отшатнулась, ухватившись за лицо. Её разноцветные глаза заполнила боль – не столько физическая, сколько боль от предательства. Она ожидала, что я защищу её, но не понимала: я выбрал единственный способ сделать это. Хотелось верить, что она осознает, почему я так поступил.

– Хуже этого уже просто некуда, – проговорила она.

Голос Рут казался ровным, но на глазах всё же выступили слёзы. Отступив назад, она скрылась в помещении отдыха.