4

Возвращение в комнату ночлега после занятий в тот день оказалось недолгим. Это был редкий случай переезда на новый этаж. Рут говорила, на каждом уровне мы жили год. Тогда я не знал, много это или мало, но казалось, что со временем интервалы между переездами становились всё короче. Поначалу на каждом этаже будто проходила целая жизнь, но чем ниже мы оказывались, тем стремительнее пролетали дни.

Сейчас я уже и не могу быть уверен, что из моего рассказа происходило на каком этаже – события слились в одну короткую пунктирную линию. Многое совсем выморалось из памяти многочисленными скачками в прошлое, а Наби не мог помочь вспомнить то, что происходило до его появления.

Реальная память оказалась обманчивой и настолько неточной, что доверять ей после опыта Эфемеры стало трудно, и всё же эти блеклые всполохи былого оставались самым надёжным источником информации в мире.

– Переоденьтесь в новую форму, – потребовало воспоминание, едва мы вошли в помещение.

В капсулах для сна, запакованные в вакуумные пакеты, лежали комбинезоны.

– Они светлее, – сказал Ли, разрывая упаковку.

Он приложил комбинезон к себе, показывая разницу между старым и новым. Близнецы примерили свои комбинезоны друг к другу.

– Уже больше белые, чем серые.

Ли начал перекладывать свои запасы сладостей из карманов старой одежды в новую.

– Поставь красный куб на место синей пирамиды, белый шар и зелёный тетраэдр размести между ними, а остальные фигуры не трогай, – поступила команда.

Я подошёл к нише возле стены в одних трусах и начал выполнять задание. В тот раз красным кубом был чёрный шар. Синей пирамидой стал фиолетовый параллелепипед. Цвет тетраэдра и впрямь оказался зелёным, но по форме он являлся бубликом. И лишь белый шар оставался белым шаром.

– Это сюда… Поставил… Сюда… Поменял… – шептал я.

– Хватит бубнить уже, – ткнул меня в бок Сэм.

Едва я закончил, он вернул фигуры на прежние места.

Сознание потребовало поторопиться, и когда все переоделись, повлекло нас в коридор к дверям лифтов. Девочки уже заходили в один из них.

Прежде, чем створки сомкнулись, мы с Рут встретились взглядами. Уголки её губ едва заметно приподнялись, и она опустила глаза.

– Не лыбься им, Конни, – Сэм щёлкнул меня по уху. – А то к себе заберут.

Ребята хохотнули. Я обернулся, и лифт остановился. Двери разъехались в стороны, открывая ту же картину, что была и на предыдущем этаже. С той разницей, что стены в помещениях оказались чуть светлее – как раз в тон новой одежде.

Напротив уже стоял второй лифт. И снова я встретил убегающие от контакта глаза Рут.

– Добро пожаловать на четвёртый этаж. Здесь действуют новые правила, – говорил в воспоминаниях незнакомый наставник. – Отныне вам запрещено обсуждать слова и действия воспитателей. За проступком последует наказание. О всех вольнодумствах вы обязаны сообщать мне. Мой кабинет находится напротив комнаты отдыха.

На входе в помещение для сна образовалась заминка. Ребята сгрудились в проходе, не решаясь проходить внутрь. Причина их настороженности для меня открылась не сразу – пришлось растолкать толпу локтями.

Наконец удалось протиснуться вперёд. Зрелище ввело в ступор и меня: в центре помещения рядом с фигурами в стенной нише стоял незнакомец в таком же как у нас комбинезоне.

Нервно моргая и поправляя едва заметные очки без оправы, он молча глядел на нас с аналогичным нашему выражением замешательства.

– Ты кто? – разорвал тишину Сэм.

– Ань, – просто ответил парень.

Имя показалось мне знакомым. Я где-то его уже слышал, но не мог вспомнить.

Шагнув к нам, Ань вытянул вперёд руку. Обступив его полукольцом, мы уставились на неё. По неуверенно тронул Аня за запястье, а затем немного повернул его.

– Обычная рука… – буркнул он.

Смутившись, Ань отдёрнул её.

– Вы что, тут не здороваетесь? – удивился он. – У вас имена-то вообще есть?

– Конечно, я – Сэм, это Кони, Ли, Фридрих, Барт, Митч, Болван…

– Меня зовут По!

– А называть всё равно будут Болваном, – хохотнул Сэм. – Потому что ты придурок.

– Рад познакомиться, По, – поддержал Болвана новенький.

Он вновь протянул тому руку. Потупившись, По оглянулся на других, ища подсказки, что делать с ладонью Аня. Не знал никто.

– Дай свою руку, – попросил Ань.

Болван протянул её тыльной стороной ладони вверх. Ань вложил внутрь свою ладонь, развернул руку По и потряс.

– Вот так, это называется рукопожатие, – пояснил Ань. – Так показывают дружелюбие…

– Забей, он всё равно не запомнит! – продолжал высмеивать Болвана Сэм.

– У тебя пальцы потные, – отдёрнулся По.

Вперёд вышел Фридрих и поздоровался с новеньким за руку так уверенно, будто всегда это делал.

– Фридрих Ардан, – представился он. – Как ты сюда попал?

– Из Вьетнама, – ответил тот. – Меня забрали у родителей.

– Что за Вьетнама? – переспросил По.

– Устаревшее название одной из провинций в тихоокеанском регионе Республики, – за Аня ответил Фридрих. – Не используй здесь подобные слова.

– Ты снизу? – догадался я.

Все зашептались ещё раньше, чем новенький успел кивнуть. Начать расспросы нам помешало внезапно вспыхнувшее воспоминание о запрете выяснять у Аня его происхождение.

– Я понял, не буду, – проговорил Ань в ответ на какое-то своё индивидуальное воспоминание.

Только в этот момент я осознал, где слышал его имя – на предыдущем этаже после того, как ранил себя вилкой. Тогда незнакомец в кабинете сказал, что Ань – тот, кто начнёт заменять меня. Но как именно?

5

Первым занятием на новом этаже оказалось свободное обучение. Мысли привели нас в огромный игровой зал, заполненный всевозможными предметами от простых игрушек и спортинвентаря до компьютеров и зооуголка с животными. Все дети сразу же бросились к ним.

Они трогали уши кролика, которого видели впервые не на экране, стучали в стекло к флегматичному питону, тянули вцепившегося в лежанку кота, тёрли пальцем листья лимонного дерева и протягивали их друг другу понюхать.

Всеобщее сумасшествие не поддержала только Рут. Она спокойно подошла к аквариуму и насыпала рыбкам немного какого-то порошка из стоявшей рядом пачки.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Это корм, – ответила она. – Бедные создания, правда? Прямо как мы. Сидят себе в четырёх стенах, вокруг целый недоступный мир, а они понятия не имеют, каков их настоящий дом. И даже не поймут, что это он, если вдруг там окажутся.

Кто-то громко закричал. Мы обернулись, и увидели, как несколько детей столпились вокруг ползущей на плавниках посреди комнаты серой рыбины.

– О, это жестоко, – вздохнула Рут.

Она вытянула цветы из стоявшей возле аквариума вазы и, подойдя к рыбе, опустила её в воду. Та радостно затрепыхалась внутри, поднимая пузыри.

Рут поставила вазу на место, но рыбу к остальным не выпустила.

– Это рыба-ползун, – пояснила Рут. – Она может жить без воды несколько дней.

– Выпрыгнула?

Шеннон усмехнулась.

– Я же говорю, они жестоки. Анабас – хищник. Он никогда не выпрыгнет из аквариума с пищей. Его специально оставили на полу, наверняка и голодным, чтобы мы вернули его в аквариум и увидели бойню.

– Но он ведь умрёт без еды.

– Дай убить или стань убийцей, – проговорила Рут, читая описание на пачке корма. – Это их правила, но у нас будут свои.

Она улыбнулась и насыпала немного еды анабасу.

– Хорошо, что он может есть и растительную пищу.

Рыба набросилась на угощение. Шеннон добавила ещё.

Марго открыла стоящую на соседней полке клетку и подставила к дверце руку, по которой к ней на плечо тут же взбежала небольшая белая крыса.

Ань уселся за компьютер. Начал что-то в нём изучать, похмыкивая.

Фридрих взял из стеллажа книгу с краткой историей Республики Дайяр и принялся читать вслух, расхаживая от стены к стене.

Он начал со средних веков, восхищаясь конфликтами Республики с Испанией, Португалией и Османской империей.

Безмолвные близнецы никак не отлипали от аквариума, глядя друг на друга сквозь него с разных сторон. Они поочерёдно постукивали пальцами по стеклу, отчего золотая рыбка была вынуждена крутиться туда-сюда.

По носился из стороны в сторону, мешая всем – пытался выбить учебник у Фридриха, беспорядочно клацал по клавиатуре, когда Ань что-то набирал, щипал кота, чтобы тот царапал окружающих, пугал рыбок в аквариуме. Делал это он до тех пор, пока не получил в ухо от скучающего Сэма.

Удар вышел несильным, однако всё веселье разом слетело с лица По. Сэмюэл попёр на него, тот сжался и отбежал к прыгающим на скакалках девочкам.

– Трусливый Болван! – крикнул ему вдогонку Сэм.

Похоже, со своим занятием он определился и начал искать взглядом нового соперника, но все отводили глаза. Тогда Сэмюэл подскочил к Марго, сжал стоящую у неё в ладонях на задних лапках крысу и побежал с ней к террариуму.

– Стой! – воскликнула Рут.

Она не успела. Сэм забросил крысу к питону и, развернувшись схватил Шеннон за горло.

Тело работало быстрее, чем я осознавал действия. Резким ударом локтем по предплечью освободил Рут. Последовали отвлекающий выпад по животу той же рукой и прыжок с левым локтем по лицу. Сэм рухнул. Из его носа лилась кровь.

– Конец тебе, Конни, – прошипел он, утираясь.

Голоса в голове не стали останавливать драку, а потребовали продолжить её в перчатках. Мы с Сэмюэлом молча стояли друг напротив друга. Он на полторы головы выше и намного крупнее меня, но не страшный – раздражающий. Участившееся дыхание разогнало сердце, и то начало прокачивать по телу ярость. Пелена подступала к голове.

– По, дай перчатки, – скомандовал Сэм.

Болван испуганно метнул взгляд ко мне.

– Перчатки! – рявкнул Сэм.

По опустил взгляд и заторопился к спортивному уголку.

Рут было потянула меня за руку, но я мягко высвободился.

Болван вернулся с двумя парами – пухлыми боксёрскими и лёгкими накладками для смешанных единоборств.

– Какие…

Сэмюэл выхватил шингарды и швырнул мне боксёрские перчатки. Я отбил одну в сторону. Вторая пролетела мимо.

Марго вскрикнула, отбегая от террариума.

– Ты следующий, – оскалился Фридрих.

Рут снова подошла ко мне, но больше не пыталась остановить – вложила в руку накладки.

Едва я покончил со второй липучкой, как что-то стремительно ударило в лоб. Свет померк, утягивая за собой сознание, но прежде, чем я отключился, затылок встретился с полом, а голову мотнуло несколько раз в разные стороны. Зазвенело в ухе.

Гул ослаб, а затем снова усилился, заглушая победоносные крики Сэма. Открыть почему-то удалось только один глаз. Всё лицо ниже подбородка было в чём-то горячем и липком. Я провёл пальцами под носом и нащупал распухшую верхнюю губу посреди нестихающего кровавого потока. Боли почти не было. После того истязания с иглами от её избытка в организме что-то точно перегорело, и чем сильнее был раздражитель, тем слабее становилась чувствительность.

Встав на непослушные ноги, я окликнул беснующегося противника.

– Мы не закончили, – проговорил я.

Обернувшись, Сэм побледнел. Я шагнул навстречу. Он попятился.

– Не двигайся, Конни, – сказал кто-то слева, но из-за затёкшего глаза рассмотреть его не получалось.

– Хорош, Кон, – попытался успокоить меня Сэмюэл. – Ты, как бы, продул.

Выпрыгнув, я обвёл ногами его длинную руку, которой он тыкал в меня, и, заведя одну голень ему за голову, увлёк за собой на пол. В локте Сэма что-то хрустнуло. Он взвыл от боли. Перекатившись на него, я начал впечатывать руки ему в лицо, заливая его собственной кровью и выбивая новую. Чтобы прекратить избиение, меня пришлось оттаскивать.

В комнату вошли преподаватели и за шкирки вывели нас в медицинский блок. На этом этаже он оказался не в потайном помещении, а рядом с комнатой ночлега. Укол окончательно спутал и без того неясное сознание.

Когда я пришёл в себя, первым делом увидел склонившегося надо мной Сэма. Его правая рука была в гипсе. Левая бровь бугрилась швом. На лице то тут, то здесь краснели ссадины.

– Я думал ты, типа, сдох, – хохотнул он и вернулся на соседнюю кровать. – Так резко храпеть перестал.

– Ты козёл, Сэм, – прохрипел я.

Сэмюэл схватил с тумбочки графин и улыбнулся, когда я дёрнулся. Он криво наполнил половину стакана, ещё столько же воды пролив мимо, и протянул мне.

– Не боись, мне добавки не нужно, – сказал он. – Славно вчера подрались. А как ты это, типа…

Он уселся на кровати и задрал ноги.

– Вот этот захват. Научишь?

Ледяная вода окончательно прочистила голову.

– Как-то само собой получилось.

Сэмюэл пересел ко мне и наклонился.

– Они знаешь, что сказали? – спросил он, понизив голос. – Типа мы с тобой подходим для Коды.

– Для чего?

Сэм посмотрел на меня как на идиота.

– Говорили, как бы ты талантливый, а я типа сильный. Там такие нужны.

– Где.

Он вновь потупился.

– Да не важно! – воскликнул Сэмюэл, упираясь гипсом мне в живот и откидываясь назад. – Это, вроде, что-то крутое по-любому! Мы с тобой типа особенные…

Я ткнул его коленом в спину, прогоняя.

– Ещё раз тронешь Рут, я тебе вторую руку сломаю, будешь особенным, – пригрозил я.