– Пока нет, но я знаю, как вычислить предателя без споров, – ответил он. – В цифровом зале есть разное оборудование, и кое-что можно использовать, чтобы определить ложь.

Фридрих поглядел на Ли. Поразмышляв немного, тот неуверенно кивнул.

– «Морфей», если правильно настроить, – пояснил Ли.

– Это что? – поинтересовался Фридрих.

– Древняя аппаратура, разработанная в «Заслоне», – ответил он. – Для создания копий сознания…

– Ли, не болтай лишнего, – одёрнула его Джоанна.

– Сможешь настроить? – спросил Фридрих.

Толстяк с сомнением покачал головой.

– Я могу, – сказал Ань. – Только мне потребуется помощь…

– Ну уж нет, – не согласилась Марго, увидев, что тот поглядел на Рут. – Пусть Ли идёт.

– Да, пусть идёт! – поддержал Сэм.

Его расчёт оправдал себя – побледневший Фридрих запротестовал.

– Чтобы всё было честно, кто-то должен пойти от вас, – предложил он. – Джоанна ведь тоже кодит?

Марго поглядела на неё.

– Хорошо, это приемлемый вариант, – сдалась Марго, оборачиваясь к Аню. – Так что ты предлагаешь?

– Мы настроим всё и будем по одному проверять каждого, – ответил тот. – Нас с Джоанной проверит Ли.

Идея Аня устроила всех. Настройка оборудования заняла не менее часа. Всё это время мы оставались в общем зале, безрезультатно обсуждая обвинения друг друга. Близнецы и Барт поддержали рассуждения девушек и начали подозревать Рут. Вместе с их голосами против неё набралось двенадцать.

Признаться честно, я тоже думал на Рут. Слишком уж открыто она противопоставляла себя всему вокруг. И я боялся за неё, потому что за обвинением неминуемо должно было последовать какое-то наказание. Предчувствие подсказывало, что предателя ждало мучение.

С другой стороны, воспитатели могли счесть отступником меня самого. Если Рут просто была своенравной, то я, старательно исполняя все требования подготовки к службе в Коде, внутренне уже давно для себя решил не вступать в неё по выходу из Фермы. Если даже Ань знал, как прочесть намерения при помощи примитивного оборудования в здешней цифровой лаборатории, то возможности обладателей Кантов вполне могли оказаться более продвинутыми.

Функционал Кантов полностью известен был лишь тем, кто занимался программированием, но им запрещали делиться информацией с остальными. Этот факт был аргументом против предательства Рут – любого бы наверняка отстранили от занятий, едва бы появились малейшие подозрения в опасности его взглядов.

В таком случае оставался действительно только я? Или же это последнее испытание на Ферме специально задумывалось так, чтобы каждый начал сомневаться в себе?

В зал вернулся Ань и оповестил, что всё готово. Первым пригласили Ли. Тот отсутствовал ещё около получаса. По возвращении он отправил в цифровую комнату Британи, а сам начал о чём-то перешёптываться с Фридрихом и Марго. Те удовлетворённо заулыбались.

Британи вернулась через десять минут вместе с Джоанной. Ушёл Фридрих. Его отсутствие также не оказалось продолжительным. Судя по времени, которое каждый последующий проводил на проверке, Ли сразу успел и сам её пройти, и провести с Анем и Джоанной.

Проверили Митча и Марго. Близнецов по одному позвали после Рут, но они попросились пойти вместе. Пообсуждав немного просьбу с Ли, Фридрих и Марго согласились.

Когда Рут проходила мимо к своему месту, я заметил висящий у неё на шее прямоугольный кулон медного цвета со спиральной гравировкой. Раньше она его не носила.

Наконец очередь дошла до меня. Пройдя в цифровой зал, я увидел в центре помещения кресло, на сиденье которого лежал шлем, составленный из полых чёрных гексагонов, соединённых по углам белыми небольшими сферами. От шлема к компьютеру тянулся кабель, свитый из пучка оптоволокна.

– Садись и надевай на голову, – подсказал Ань.

Я ещё раз внимательнее поглядел на металлический кулон, висящий у него поверх комбинезона. Точно такой же, как у Рут – медного цвета прямоугольник с глубокими бороздами, закручивающимися в спираль.

– Прикольный кулон, – сказал я.

– Садись, Кони, – проигнорировав мои слова, попросил он и улыбнулся.

– У Рут такой же, – продолжал я. – Что между вами?

– Сядь! – потребовал Ань.

Несмотря на несвойственную ему жёсткость в голосе, лицо его выражало мольбу. Помедлив, я рассудил, что правильно было бы к нему прислушаться.

Едва я уселся и водрузил на голову шлем, внутри него загудело электричество. Потоки забегали кругами от основания устройства к вершине и обратно.

– Не бойся, – прозвучал механический голос в моей голове. – Делай вид, что ничего не происходит.

Ощущения чем-то напоминали воспоминания, которые после себя оставляли обладатели Кантов, но с той разницей, что их слова воспринимались произнесёнными в прошлом, а то, что я слышал со шлемом на голове, было похоже на трансляцию воспоминаний о текущем моменте. Словно в мозг записывали информацию с дополнительного искусственного органа чувств.

– Я не слышу твои мысли, а просто передаю заранее составленное сообщение, – продолжал голос. – Рут уверена: никакого предателя нет. Нас пытаются стравить друг с другом, чтобы мы выбрали жертву и сообща перешли последнюю черту. Думаю, она права. Позже вы с Рут сможете поговорить, а пока просто отвечай на вопросы.

– Коротко отвечай на мои вопросы, Конни, – попросил Ань. – Что думаешь о наставниках?

– Лучших нельзя желать, они стараются сделать из нас образцовых граждан Республики Дайяр, – ответил я.

– Как относишься к правительству Республики?

– С благодарностью, оно объединило народы и дало нам Канты – настоящую свободу и бессмертие.

– Ты готов к вживлению Кантана?

– Жду с нетерпением.

– Ты думал или делал что-то вопреки своим словам?

– Никогда.

– Ты – предатель Республики?

– Нет.

– Ты знаешь, кто предатель?

– Не знаю.

Похмыкав немного над монитором, Ань сам снял с меня шлем.

– Можешь идти, – сказал он. – Позови Гвен.

Когда завершилась проверка оставшихся, Ань вернулся в общий зал с планшетом и о чём-то начал шептаться с Фридрихом и Марго. Последняя несколько раз пробежала взглядом по рядам, зацепившись за нескольких человек, включая Рут и меня.

После непродолжительного совещания Ань вновь удалился.

– Некоторые из нас высказали свои подозрения, – оповестил он. – И в ряде случаев произошли обоюдные обвинения, поэтому для определения истины потребуются повторные парные проверки.

Первыми в цифровой зал отправили Ли и Сэма. В проходе те ткнули друг друга плечами. Отсутствовали они немало времени, мне показалось, где-то около двадцати минут. По возвращении оба выглядели расслабленными и менее враждебными – по лицам сразу стало понятно, что никто из них предателем не оказался.

– Рут Шеннон и Конрад Ланг, – позвала Марго. – Конни, оглох?

Я запоздало поднялся и поспешил вслед за покидающей зал Рут. В спину мне хохотнули.

– Рут, я тебя не обвинял… – попытался оправдаться я, хватая её в коридоре.

– Замолчи, – не размыкая губ, промычала она, отдёргивая руку.

Ань уже приготовил второй шлем.

– Надевайте «Морфеи», – попросил он.

Сев друг напротив друга, мы опустили на головы шлемы и уставились в разделённый надвое дисплей стола между нами.

– Сидите спокойно и делайте то, что прошу, мне потребуется синхронизировать вас.

Шлем снова загудел. Я почувствовал, как наэлектризовавшиеся волосы под ним приподнялись.

По зеркально разделённому дисплею побежали два потока разноцветных фигур.

– Нажмите на жёлтый квадрат, – попросил Ань. – Истинно жёлтый квадрат.

Мы почти одновременно потянулись к изображениям на своих половинах стола и нажали на требуемую фигуру.

– Красный круг.

Сделали.

– Красный треугольник.

Готово.

– Чёрный квадрат.

Нажали.

– Зелёный эллипс.

Выполнено.

Внезапно экран очистился, и по белому фону с разных сторон поползли строки из не связанных друг с другом слов. Понаблюдав немного за ними, я осознал, что передо мной выстраивалось стихотворение:

Ветер гнёт стекло реки,

Но дно, как шрам, молчит.

Ты видишь цифры на песке?

Они горят. Сотри. Пиши.

– Читайте строки по очереди и оба нажимайте на ключевые слова, – проинструктировал Ань. – Я буду подсказывать. Рут, начинай.

– Ветер гнёт СТЕКЛО реки, – прочла она.

Мы одновременно нажали на выделенное слово «Стекло».

– Конни, продолжай.

– Но дно, как ШРАМ, молчит.

Снова ткнули в ключевое слово.

– Ты видишь ЦИФРЫ на песке? – проговорила Рут.

Наши пальцы потянулись к нужному слову.

– Они горят. СОТРИ. Пиши.

После нажатия на слово «Сотри» дисплей сморгнул зелёным и запустил поток слов заново.

– Начинай ты, Конни, – подсказал Ань.

– ВЕТЕР гнёт стекло реки…

– Но ДНО, как шрам, молчит, – подхватила Рут.

– Ты видишь цифры на ПЕСКЕ?

– Они горят. Сотри. ПИШИ.

Снова бегущие слова рассеялись в зелёном всполохе.

– Теперь вместе всё стихотворение, – сказал Ань.

Мы заговорили одновременно:

«Ветер ГНЁТ стекло реки,

Но дно, как шрам, МОЛЧИТ.

Ты ВИДИШЬ цифры на песке?

Они ГОРЯТ. Сотри. Пиши».

Зелёная вспышка на экране немного затянулась, и вслед за ней из шлема ушёл электромагнитный гул. На дисплее высветилось: «Дуэтный контакт выполнен. Нейросинхронизация завершена». Казалось, больше не произошло ничего, но тут заговорила Рут.

– Ты слышишь меня, Конни? – спросила она. – Не напрягайся, веди себя естественно.

Губы её при этом не разомкнулись. По дисплею столешницы пробежало текстовое отображение её слов.

– Нам нельзя это продолжать, – подумал я. – Всех накажут…

Моя мысль возникла на дисплее.

– Ты ведь не такой как они, Конни. Ты всегда был как я. Перестань играть фанатика…

– Как ты не боишься говорить такие вещи?

– Неужели ты до сих пор не понял, что они неспособны залезть к тебе в голову? Сейчас ты можешь думать и говорить что угодно, и никто не заметит, пока ты не начнёшь что-то делать.

– Но какой смысл думать и говорить о том, чего всё равно не сможешь сделать? У нас нет выбора, нам придётся жить по этим правилам. И ведь на самом деле это не так уж и плохо. Скоро нам имплантируют Канты. Знаешь, что это значит? Это значит, что ты наконец сможешь делать что захочешь. Потерпи.

– Нет. Это значит, что сегодня последний день, когда мы можем сказать и сделать что-то, чего уже никогда не исправим. Или что нас не заставят исправить.

– Прости. Если бы можно было исправить, я бы всё равно тогда тебя ударил. Не мог сделать иначе. Ты не представляешь, что происходит там, за стеной…

– Не представляю, но догадывалась по твоему виду. И намеренно избегала тебя с того момента, чтобы облегчить жизнь нам обоим. Даже Сэм понял, что они бы не остановились, продолжи мы общение. Их цель – сломать нас, приучить к подчинению, сделать так, чтобы по выходу отсюда опьянённые видимостью свободы мы оставались благодарными и одинаково пустыми.

– Что именно происходит снаружи?

– Скоро увидишь. Главное не верь никому. Хороших людей там нет. И меня и Аня сюда сдали родственники…

– Зачем?

– Сама не знаю, но на Ферму отправляют всех детей, каких найдут. Ты тоже сюда попал снаружи, только слишком маленьким, чтобы запомнить это. Возможно, не помнит и тот, кто передавал тебя сюда – Ань говорит, через Канты людей могут подчинять.

– Как роботов?

– Не совсем. В учебном варианте Эдема Ань нашёл логи внешнего контроля и, думаю, отыскал способ помешать ему…

– Что такое Эдем?

– Исходный код Эфемеры – сети, в которую объединены Канты. Тебе всё расскажут позже. Главное запомни – всегда держи Меон при себе, как выйдешь отсюда.

– У меня его нет…

– Видишь кулон на шее Аня? Это и есть Меон. Вся наша беседа не сохранится – Ань намерено отключил запись. Ты должен напасть на Аня с криками, что предатель – он, и в борьбе забрать Меон себе. Вот наш план.

Я с сомнением поглядел на бледного, явно скрывающего испуг Аня. Тот едва заметно кивнул.