Когда отец ударил меня впервые, мне было шесть лет. До этого он всё время проводил в разъездах, мечтая заработать побольше денег, и помнил я его только по кратким фрагментам его приездов: вот он появляется в дверях, скользит по мне безразличным взглядом и уходит в комнату, где проводит почти все свои выходные за соджу и телевизором.
В тот день он по-настоящему меня увидел, и, как оказалось, тем хуже для меня. От удара я сжался в испуге, решил, что сейчас услышу крик или увижу подол маминого платья на полу возле меня, когда она поспешит его утихомирить. Но мама только стояла в дверях моей комнаты и сжимала кухонное полотенце в руках.
На следующий день, когда я проснулся, события прошлого вечера показались мне кошмарным сном. Глупости. Детские фантазии.
Во второй раз иллюзии были разбиты. Я понял, что это уже не прекратится.
Давно мне не приходилось испытывать тех чувств. И если в детстве мне действительно хотелось, чтобы все прошедшие дни и события были лишь сном, сейчас я умолял, чтобы время остановилось и то, что я с трудом осознал, не менялось: я могу стать отцом!
Я собирался на работу, когда на телефон пришло оповещение. Руки тряслись, пока я читал его, и прерывисто выдохнул, увидев заветные слова: «Вы прошли проверку, поздравляем!»
Следом пришло ещё одно сообщение – нас приглашали пройти обследование на генетическую совместимость. А они зря времени не теряют.
Я расслабился, замедлился. Приятно быть самому себе хозяином и решать, откроется магазин или нет. К тому же сейчас у меня было ещё одно преимущество – в день проверки давали официальный выходной.
Я подошёл к И Ра и поцеловал её в щёку. Как и ожидалось, она не проснулась.
– И Ра, проснись.
Только спустя десять минут и несколько попыток растолкать её она открыла глаза.
– М-м? – единственное, на что её хватило.
– Нам пришло сообщение. Ки Хэ был прав. – Я не мог сдержать предвкушения. – На десять назначено обследование.
Она потянулась и сонным голосом спросила:
– Сколько сейчас?
– Восемь.
– Спасибо, что разбудил заранее.
***
Мы вновь стояли перед Клиникой Каджо, но теперь вместе, держась за руки, и погода нам благоволила. Солнце бликами отскакивало от серёжек И Ра. Она улыбалась.
– Идём?
На этот раз нам предстояло пройти на четвёртый этаж, где располагалась генетическая лаборатория.
Поднявшись на лифте, мы попали в просторное фойе с залом ожидания и регистрационной стойкой. На белых пластиковых стульях сидели три пары. Они быстро взглянули на нас и вернулись к своим делам. Направо и налево вели коридоры с рядами дверей. Я разглядел несколько табличек, но прочитать названия не удалось. Когда женщина за стойкой закончила разговор с одной из пар, И Ра потащила меня на регистрацию.
– Здравствуйте! Нам пришло сообщение. На десять назначено обследование.
Пока они разговаривали, я пытался привести мысли в порядок. Вот сейчас передо мной открылась дверь, в которую я так рвался попасть. Тогда почему всё кажется неправильным? Откуда внутри этот барьер?
Из размышлений меня вывел вопрос И Ра:
– Ты готов? Тебе туда. – Она указала на левое крыло и отдала мне документы.
Я кивнул и напоследок сжал её руку, а она одарила меня взглядом, в котором смешались поддержка и испуг.
Мы разошлись в разные стороны. На папке, которую дала мне И Ра, был указан номер кабинета. Я постучался и вошёл в указанную дверь.
В кабинете меня ждал врач. Он сидел в чёрном крутящемся кресле и поднялся с моим появлением. Я бросил нервный взгляд на шторку в правой части комнаты, и, верно подметив моё состояние, доктор мягко произнёс:
– Добро пожаловать, господин Сон. Я доктор Ким. Присаживайтесь. – Он указал на стул напротив себя.
– Для начала мы поговорим о заболеваниях, которые вы перенесли в детстве, а также о вашем состоянии сейчас. Затем перейдём к осмотру.
Он задал несколько стандартных вопросов о хронических заболеваниях и моём детстве: часто ли посещал доктора, были ли госпитализации, аллергии… Я как мог честно отвечал на его вопросы, однако всё это походило на гадание на кофейной гуще.
Я плохо помнил детство, особенно болезни, и мне приходилось выдумать по большей части, чтобы не смущать доктора постоянными «не знаю». Это выбивалось бы из общей картины, учитывая мои вчерашние ответы. Как так? Отношения с родителями тёплые, а воспоминаний о детстве – ноль. Непорядок.
Когда опрос был окончен, я на секунду расслабился, ведь дальше – проще. Нечего выдумывать не надо – анализы сами всё за себя скажут. Да, я отвлёкся, вплоть до слов доктора:
– Разденьтесь до нижнего белья за этой ширмой, мне нужно вас осмотреть.
– Для чего?
Судя по его лицу, я задал вопрос агрессивнее, чем планировал.
– Мне нужно оценить текущее положение дел. Если в результате генетических экспертиз вам дадут разрешение и вы будете планировать ребёнка, то должны быть здоровы. Представьте, что проходите медкомиссию для работы, – сказал он расслабленно.
За ширмой я прикрыл глаза и выдохнул так тихо, чтобы доктор меня не услышал. Рубашку снять никак не удавалось: ладони потели и дрожали, пуговицы выскакивали из пальцев. Я оттягивал момент, чтобы придумать оправдание. Здесь я упал с велосипеда в семь лет. Защищал девочку от хулиганов в старшей школе. Попал в аварию? Слишком рискованно. Такие дела уж наверняка регистрируются в базе.
В общем, я мог объяснить наличие почти всех шрамов, кроме одного. На левом плече темнел след от утюга – слишком ровные края, почти узнаваемая форма. Мне повезло, что утюг не был горячим, а то видок был бы ещё тот.
Я потёр лоб. Вчерашний день теперь не выглядел таким уж сложным – всего лишь пройденный этап. Сейчас дело обстояло куда сложнее.
Я снова взглянул в своё отражение: я так привык к своему телу, что перестал замечать метки, оставленные напоминать мне, кем я являюсь. Перед тем как впервые показать их И Ра, я подготовился, наплёл с три короба о неуклюжести и неблагополучном районе, в котором жил. Она сделала вид, что поверила, и мне этого хватило.
Сейчас же ситуация обстояла иначе. Если мне не удастся убедить врача – разрешения не видать. Теперь мои попытки отогнать от себя мысли об осмотре явственно говорили о моей глупости. Я ведь знал, что этого не избежать, почему же не подготовился заранее?
– Вы готовы?
– Да. – Я сжал кулаки.
Ширма отодвинулась с громким лязгом, и доктор подошёл ближе. Создавалось впечатление, что его задачей было изучить каждый сантиметр моего тела. Мне стало не по себе. Дойдя до того самого шрама, он замер.
– Знаю, выглядит не очень. – Я был сама невозмутимость. – В юности увлекался скейтбордом.
Я не стал вдаваться в подробности – пусть додумывает сам. Врач кивнул и продолжил осмотр. Когда он закончил и вышел, задвинув ширму, я поспешил одеться. Я уж было решил, что на сегодня унижения окончены, но понял, что глубоко ошибся, когда доктор протянул мне баночку и невозмутимо произнёс:
– Вам нужно пройти в соседний кабинет и собрать биоматериал.
– В смысле…
– Да, вы правильно поняли. Нам нужно оценить активность сперматозоидов.
Да уж, главное унижение ещё впереди.
Я вышел из кабинета. В конце коридора, рядом с фойе, на входе сновали люди. Глядя на тех, кто входил в лифт, я мечтал оказаться с ними. Избегая соблазнов, вошёл в соседнюю дверь.
В комнате не было окон, лишь горел приглушённый свет. Я тут же запер дверь и опустился в мягкое кресло в углу. На столике рядом со мной лежали журналы. Я отвернулся от них и уставился в стену. Мне потребуется больше времени, чем я рассчитывал.
Минуты тянулись бесконечно, пока я решался сделать то, чего от меня ждали. Злость возникла из ниоткуда, переросла из раздражения где-то в затылке. Я встал и заметался в крошечной комнате. Воздуха не хватало. Мне хотелось сбежать.
Я злился на людей в этом здании, которые вставляли мне палки в колёса и изучали меня как лабораторную крысу, ненавидел себя за трусость и малодушие, которого во мне не должно было остаться после всего, через что пришлось пройти, обвинял обстоятельства, родителей и страну. Мне было больно.
Мельком глянув на журналы, я резко выключил свет. В кромешной темноте сделать то, что я должен был, было легче. Создавалась иллюзия, что если я себя не вижу, то ничего и не происходит, несмотря на то что все знали, что творится в этой комнате.
Я глубоко вдохнул и выдохнул, повторил так несколько раз, чтобы расслабить тело. И подумал об И Ра. Вспомнил наш первый раз. Страсть, которая кипела во мне, напугала до смерти. Что, если я не сдержусь, причиню ей боль и буду вечно сожалеть? Но она не из робких, она приняла всё, что я готов был ей дать, сделав меня правильным, целым и любимым.
Я откинул голову на подголовник и, думая об И Ра, занялся делом.
Когда со всем было покончено, я наскоро попрощался с доктором и вернулся в фойе. Жена уже ждала меня и была явно не в духе.
– Мне нужно посидеть.
Я неловко потоптался на месте. Во мне зрело непреодолимое желание поскорее отсюда сбежать, но, подавив вздох, я сел рядом.
– Ненавижу больницы! Ненавижу врачей! – Она всегда злилась как маленький ребёнок, практически топая ножкой. – Я понимаю, что всё это необходимо, обезопаситься и всё такое. Но я терпеть не могу эти осмотры на кресле, потрошат как индюшку.
Я укорил себя за слабость. В то время как я был один на один с собой, И Ра не оставляли в покое. Я взял её за руку и поцеловал в лоб. Она крепко сжала мою ладонь.
– Что теперь? Опять ждать?
И Ра – источник нетерпения. Но именно эта её черта сейчас давала мне сил. Потому что временами меня посещали мысли, что И Ра колеблется по поводу детей, не разделяет моего желания. Я сжал её руку.
– Доктор сказал, что результаты будут через две недели. – Увидев её изумление, я поспешил добавить: – Давай просто не обращать внимания на всё это? Будто ничего и не было. Иначе мы свихнёмся от ожидания.
Она прикусила губу и задумалась.
– Ты прав. А теперь давай уйдём отсюда и что-нибудь выпьем!
– У вас есть что-то лёгкое? У меня трудная работа, вечером хочется расслабиться, а не напрягать мозги.
«Было бы что напрягать», – подумала И Ра, постукивая ногтями по подоконнику.
– Я думаю, вам подойдёт книга Дженни Колган «Маленькая пекарня у моря». Легко читается, есть пара негативных моментов, но концовка хорошая.
– Да? – Женщина нагло флиртовала с Ван Джоном, и И Ра начала закипать. – А есть ещё что-то этой писательницы?
Ван Джон вышел из-за своего стола и прошёл к стеллажам. Достав две книги, показал покупательнице.
– Вот, стиль тот же и сюжет немного схож, но меняется локация.
– Отлично, тогда я возьму! Если понравится, приду ещё. – Женщина подошла к нему чуть ближе, чем следовало, и, кокетливо взглянув на него исподлобья, заправила прядь волос себе за ухо.
Такой наглости И Ра стерпеть уже не смогла. Она поднялась со стула и подошла к мужу.
– Дорогой, мы пообедаем сегодня?
Женщина обернулась и с изумлением уставилась на И Ра, будто только сейчас её заметила. Ван Джон в задумчивости почесал затылок.
– А который час?
И Ра усмехнулась. Бедный, наивный Ван Джон. Он даже ничего не понял… Зато женщина смутилась (к удовольствию И Ра) и, быстро оплатив покупки, сбежала.
– Время обеда. Я уже двадцать минут тут жду.
– Прости, в это время обычно наплыв.
– Ну да, пираний.
– Что?
И Ра отмахнулась:
– Не обращай внимания, я просто не в духе. – Она поправила браслет на запястье. – Знаю, я обещала делать вид, что терпение из меня так и хлещет, но мне уже тошно. Всё, о чём я думаю, это результаты. Они, что ли, специально решили нас помучить и потянуть с ответом?
– Но прошло только…
– Да знаю я! И всё же.
Она прошлась туда-сюда и остановилась у окна, спиной к Ван Джону. Нога в маленькой туфле нетерпеливо постукивала по полу.
– Что у тебя на уме?
И Ра обернулась и взглянула на Ван Джона. Иногда её жуть брала от того, как хорошо он её знал. Она улыбнулась в равной степени обольстительно и извиняюще и предложила:
– Поехали к моим родителям? Сменим обстановку.
Не то чтобы она не знала, что он ответит, но попробовать стоило.
Когда они только познакомились, И Ра сразу решила, что Ван Джон станет её мужем. Родители же смотрели на всё иначе. Угрюмый студент, бедный настолько, что приходится подрабатывать где попало, ещё и избегающий темы семьи. Для И Ра родительские опасения были пустым звуком, и в итоге вышло так, как она хотела. С трудом дождавшись выпускного, уступив просьбе Ван Джона сперва получить дипломы, они сыграли свадьбу. Со временем родители примирились с выбором дочери, а когда у Ван Джона появилось своё дело, окончательно оставили их в покое.
На следующий день они проснулись пораньше, чтобы добраться до дома родителей И Ра, пока город ещё спал. Устав от шума Сеула, господин и госпожа Пак решили сменить обстановку и, выйдя на пенсию, уехали в пригород, в тихое местечко, без вечно орущих соседей и гоняющих машин.
И Ра родилась, когда её родителям было уже за сорок, и стала для них подарком судьбы, которого они так долго ждали. Всю жизнь занимаясь карьерой, они не оставляли попыток завести детей, и когда мать И Ра уже отчаялась, её начало тошнить по утрам. Боясь спугнуть удачу, она обратилась к врачу и с того дня каждую ночь молилась, чтобы сохранить ребёнка.
И Ра родилась здоровой и крепкой, а под влиянием родительской любви превратилась в эгоистичного и капризного ребёнка. Если бы госпоже Пак не пришлось вновь заняться семейным делом, кто знает, в какого человека выросла бы И Ра. Но мать, думая о благополучии дочери, начала работу, оставив И Ра на попечение няни – женщины, которую выходки подопечной не выводили из равновесия. В итоге благодаря ей И Ра не выросла безнадёжной эгоисткой, а научилась думать о других.
Ранним субботним утром, сделав над собой героическое усилие, И Ра проснулась и не спеша собрала вещи. Спустя час они спустились к машине с сумками в руках готовые отправиться в путь.
– Сегодня вроде теплее, – заметила она.
– Обещают солнце.
И Ра хлопнула в ладоши.
– Вот видишь, идеальное время для поездки. После обеда можем погулять в парке или сходить на пляж. Соскучилась по песку.
Ван Джон послушно кивнул и сел за руль. Чем дальше они уезжали от центра Сеула, тем меньше становились дома. Это была словно дорога в прошлое – к простому и тихому началу.
Только когда они выехали на трассу, где по обе стороны от асфальта тянулись поля, И Ра начала вздыхать и ёрзать на сидении. Когда несколько попыток обратить на себя внимание провалились, она искоса взглянула на мужа, гадая: притворяется ли он, зная, что тема, которую она поднимет, будет ему неприятна, или действительно настолько невнимателен к её сигналам.
– Я на днях с отцом разговаривала… – сдалась И Ра наконец.
– Да? И о чём?
«Ну-ну, строй из себя дурачка и дальше».
– Он опять завёл разговор про бизнес. Ну знаешь, это его желание оставить всё в семье… «Мы уже не молоды», «вы должны», и всё такое. Ну я ему, конечно, сказала, что я слишком неорганизованная и непунктуальная для всех этих дел, а ты не горишь желанием заниматься чем-то ещё, помимо магазина. А он начал настаивать, что канцелярские товары всё равно что книги…
– Это не так.
И Ра подпрыгнула на месте, будто удивилась, что рядом кто-то есть, но её поразил не ответ Ван Джона (его мнение о предложении отца она уже знала), а тон, которым он ей это сказал.
– Я знаю, поэтому и предупредила, чтобы он не наседал.
На самом деле, И Ра внутренне ликовала, слыша ответ мужа. Она боялась, что спустя время, уже имея свой бизнес, он решит, что это то, чем он хотел бы заниматься, и согласится на предложение отца в один из их приездов. Поэтому просто не могла не прощупать почву заранее.
Она помнила, сколько отнимал бизнес. Родителей почти никогда не было дома. Они вообще мало участвовали в её жизни, а когда удавалось выкроить время, всегда смущались и винили себя в том, что не уделяют ей достаточно внимания.
Поначалу И Ра яростно цеплялась за них. В ход шло всё: истерики, угрозы, манипуляции… Но ничего не вышло. И она сдалась. Пока не встретила Ван Джона. Его уж она точно отпустить не могла.
О проекте
О подписке
Другие проекты