IV

– Джо? – мама застала меня у порога. – Семь утра, куда ты собралась, дочка? – сонно потерла глаза.

– Я? На тренировку, – выдавила улыбку и пыталась понять, насколько правдоподобно это прозвучало.

– Вот так? – она с сомнением оглядела мое платье с открытыми плечами, яркий макияж с алой помадой и уложенные волосы.

– Я переоденусь в зале, – открыла дверь. Но мама не купилась. Медленно подошла и захлопнула ее.

– Ма-а-ам, ну, пожалуйста, не спрашивай ничего, – я почему-то улыбалась.

– Боже, Джо, – она засмеялась.

– Можно, я пойду? – жалобно вскинула брови.

– Иди, – с легкой ухмылкой покачала головой. Вечером будет допрос. Клянусь, она не заснет, пока не выудит у меня все. Может быть, я даже расскажу ей о нем.

В клубе было шумно и многолюдно. Я немного растерялась. Неуверенно направилась ко входу в его зал. Днем все казалось другим. Светлее. Реальнее. Я заглянула за дверь.

Внутри тренировались несколько парней. Я искала его глазами.

Где же ты?

Остановила взгляд: его затылок, сильные плечи, руки. Улыбка расползлась по моим губам. Я прислонилась к дверному косяку и замерла.

Он боксировал с каким-то парнем. Лицо сосредоточенное, губы сжаты. Удары четкие, хлесткие. Я могла смотреть на него вечно. С тех пор как увидела впервые, с восхищением наблюдала за его боями.

– Джеб-джеб-кросс! – раздался голос тренера. – Отрабатываем! Бобби, корпусом бей, не рукой! Клянусь, будешь делать подъемы туловища, пока не сдохнешь! Мышцы слабые, понял? Уже на третьем раунде у тебя отвалятся руки! А ты не улыбайся, чемпион! Ты сегодня отвлекаешься! – он одернул улыбающегося парня. Тот только состроил забавную гримасу. Я улыбнулась.

Тренер кричал, наращивая звенящее эхо.

– Соберись, сам на себя не похож! Бобби два раза пробил твою защиту. Он и сам не ожидал. Следующий раз челюсть своим вялым апперкотом снесет. Поулыбаешься тогда. Может тебе, как сопливому новичку, уже на тренировке капу натянуть? Ты давно не получал по морде. Я серьезно. Соберись, двигайся с головой. Не то я сам тебя поколочу. И не забывай про дыхание! Это твой темп. Собьешься – сдохнешь на ринге раньше срока. Дыши продуктивно, давай мышцам кислород!

Тренер отошел. Парни рассмеялись, прервались и разошлись перевести дух.

И тут он заметил меня.

Я махнула ему рукой и улыбнулась. Он побежал ко мне.

– Привет, – улыбнулся.

Я, как дура, уставилась на него. Впервые видела его улыбку. Широкая. Заразительная. Идеальные зубы. Морщинки у глаз. Я жадно всматривалась – при свете он казался еще красивее. Гладко выбрит, глаза казались каре-зелеными. Кожа влажная от пота. Майка промокла. Он был немного выше меня. Часто дышал.

Я хотела его обнять. Он закусил губу и провел взглядом по моим обнаженным плечам.

– Лео! – из зала крикнул кто-то.

Он обернулся:

– Да, иду! – махнул и посмотрел на меня. – Дождешься?

– Дождусь, – улыбнулась я.

Он тоже улыбнулся, развернулся и пошел обратно.

– Лео! – впервые произнесла его имя вслух. Дрожь прошла по телу.

Он обернулся, усмехнулся, отступая спиной вперед.

– Лео, – повторила одними губами, наблюдая, как загорелись его глаза.

Я поднялась на трибуну, чтобы меня не заметили остальные парни. Никогда не думала, насколько изматывающей может быть тренировка по боксу. Почти три часа: разминка, скакалка, растяжка, силовые, груша, бой с тенью, спарринги, заминка. Какое упорство и выдержка.

Это определенно его стихия.

Он выглядел уверенно. Сосредоточенный, техничный, быстрый. Каждый удар жесткий, хлесткий. Напряженные плечи. Движения плавные и отточенные. Сконцентрированный прищур внимательных глаз. Пот катился по его телу, а я незаметно сходила с ума. И мысленно шептала его имя.

Когда тренировка закончилась, парни потянулись в раздевалку. Я вышла в коридор, чтобы подождать его.

– Джо? – меня окликнул знакомый голос.

Отец. Я не подумала, что он может быть здесь. Черт. Просчиталась.

– Привет! – выдавила я, улыбаясь.

– Что ты здесь делаешь так рано, дочка? – поцеловал в макушку.

Из зала вышел Лео.

– Доброе утро, Артур, – он протянул руку.

– Лео, как ты? – отец кивнул, потом показал на меня. – Это моя дочь, Джо.

Лео ловко освободил правую руку, стянув бинты, перекинул их на плечо и протянул мне ладонь.

– Привет, Джо, – улыбка его была едва заметной, но теплой. Глаза говорили больше, чем губы. – Очень приятно.

– Привет, Лео. Взаимно, – я с чувством сжала его руку. Горячую. Он ответил тем же, мягко, но с ощутимым напряжением.

– Лео – лучший из наших боксеров, – папа хлопнул его по плечу. – И пусть ты и не считаешь это спортом.

Лео приподнял бровь.

– Папа, – смутилась я, – не надо.

– Моя дочь не выносит крови и драк. Вся в мать: неженка. Так что ты тут делаешь в такую рань, детка? – он сузил глаза.

– Присматриваюсь к новым групповым тренировкам, – соврала я без зазрения.

– Ясно. Ладно, я к себе. До вечера, малышка, – поцеловал меня в щеку. – Хорошего дня, чемпион! – подмигнул Лео и ушел.

Лео повернулся ко мне, скрестив руки на груди.

– Не спорт, значит? – его глаза игриво улыбались.

– Спросишь с меня за это? – шагнула ближе. Его майка была насквозь мокрой. Очень хотелось обнять, но на людях не стала.

– Непременно, – он кивнул в сторону раздевалки: – Но сначала – душ.

– Какая нелепая отговорка, – я уперла руки в бока, – давай, беги, чемпион.

Он остановился. Плечи затряслись. Обернулся – и я увидела, что он смеется.

– Кто-то нарывается на неприятности, – угрожающе поднял бровь.

Я подошла ближе. Из раздевалки вышли несколько парней и попрощались с Лео. Один передал ему ключи:

– Там никого. Запри за собой.

Он кивнул и скрылся внутри. Стянул майку. Я шагнула за ним и прикрыла дверь.

Сильная спина, широкая грудь, гладкая кожа. Я прислонилась к столешнице у раковин. Он вытирал лицо майкой и все еще не оборачивался. Я нервировала его. И, кажется, смущала. Победа: он на взводе.

– Тебе нельзя здесь быть, – наконец, обернулся и закинул майку на плечо. Пресс как на картинке. Красивые косые мышцы внизу живота. Я сглотнула скопившуюся во рту слюну. Сколько же в тебе силы. Необъяснимое волнение в теле. Он приблизился и жадно рассматривал мою красную помаду.

– Очень стойкая. Не стирается, – я прошептала и опустила глаза на его губы.

– Не стирается? – он обхватил столешницу с двух сторон у моих бедер, и его лицо приблизилось к моему. Воздух между нами сгустился. Я ощущала напряжение в каждом сантиметре тела.

Медленно опустил взгляд на мои губы. Он хотел меня поцеловать.

Сжал край столешницы. Она жалобно скрипнула под его пальцами. Челюсть напряглась. Желваки выделились. Столько силы. Он дышал все чаще. Я – все реже.

Я сорвалась первой.

Скользнула в сторону, подошла к двери и повернула ключ. Замок щелкнул – и в ту же секунду он оказался рядом. Нетерпеливо схватил меня за запястье, развернул к себе и поцеловал. Губы жадные, почти грубые.

Он подхватил меня на руки и усадил на столешницу. Холод камня обжег сквозь тонкую ткань платья, но я не заметила: все внутри горело. Я обвила его бедра ногами, вжимаясь в него так сильно, как только могла. Его ладонь легла на мои ключицы, теплая, властная.

Вдруг резкий стук в дверь. Кто-то дернул ручку. Мы замерли. Я слетела со столешницы и шагнула к двери, но он обнял меня сзади, удержал. Его губы нашли мое плечо, потом шею. Я зажмурилась.

– Только не шуми, – прошептал он, прижимая пальцы к моим губам.

Я невольно улыбнулась.

Он сжал мою шею, приподнял волосы. Его дыхание горячо касалось кожи. Пальцы нащупали молнию платья. Медленно, мучительно медленно он потянул ее вниз, кончиком пальца едва касаясь позвоночника. По спине пробежала дрожь. Ткань подалась, обнажая плечи. Его взгляд скользил по моей открывшейся коже. Я чувствовала его почти физически.

Он накрыл мою спину ладонью, провел вниз, к талии, потом вперед, к животу. Его пальцы задержались, будто проверяя, как сильно я дрожу, и поднялись выше, к груди. Тепло его ладони растеклось по телу, и я едва удержалась, чтобы не застонать.

Я обернулась к нему и вцепилась в его лицо. Наши губы снова столкнулись. Он целовал так, будто всю жизнь искал мои губы. Увлек меня обратно к раковинам.

Я откинулась на столешницу, и он навалился сверху, вжимая меня в холодную поверхность. Ткань моего платья сползла с плеч, и я ощущала его ладони на своей обнаженной коже, резкие, властные, до боли жадные.

Он хрипел, целуя мою грудь сквозь сползающую ткань. Его рот и язык оставляли огненные следы, от которых тело ломалось дугой. Я задыхалась от его напора, пальцы сами прижимались к его телу, стремясь к горячей коже.

Я чувствовала, как он дрожит от напряжения, прижимаясь бедрами к моим.

Я выгнулась под ним, уже не в силах сдерживать стоны. Все было слишком остро, слишком живо. Его пальцы скользнули под подол платья, и я закусила губу, чтобы не закричать. Он смотрел прямо в мои глаза, не отводя взгляда.

И вдруг остановился.

– Черт, – прохрипел он, беспомощно уткнувшись лицом в мою шею. Его зубы яростно сжали мои волосы, дыхание стало рваным. – С тобой я обо всем забыл. Потерял голову.

Он все еще дышал тяжело, прижимал меня к себе. Потом аккуратно вернул на место платье, дрожащими пальцами застегнул молнию.

– Прости, – прошептал. – Нет.

Я вскинула глаза. Во мне закипала ярость.

– Завтра важный бой, – добавил он, виновато сведя брови.

– Ты издеваешься?! – я взорвалась. Сердце барабанило от его рук. Я была на пределе. – Ты не можешь так со мной…

– Не кричи, – провел руками по лицу. – Я на минуту обо всем забыл. Ты сводишь с ума. Но если я сейчас поддамся – проиграю. Он размажет меня. Я не могу.

– Невероятно, – я почувствовала себя очень мерзко.

Он ходил взад-вперед по раздевалке, заведя руки за голову и тяжело дышал.

Я натянула повыше рукава платья.

– Просто попытайся понять, ладно? Бокс – моя жизнь, – его глаза вспыхнули. – Это все, что у меня есть.

Эти слова больно задели. Я стиснула зубы.

– Уйди сейчас. Прошу тебя. Давай же! Иди! – он отвернулся.

Это была словно пощечина. От чувства унижения скребло горло.

Я сжалась и бросилась к выходу.

V

Я не помнила, как добралась до дома. Слезы застилали глаза, а ярость душила разум. Разбитая и взвинченная до предела, я влетела в комнату, сдернула туфли и начала метаться от стены к стене, пытаясь собрать мысли в кучу.

Все кончено. Я сорвалась за ним в пропасть. Волнительная легкость полета обернулась сокрушительным ударом о землю.

Как он так быстро завладел мной? Как подчинил себе? Я потеряла связь с реальностью. Дура! Мне не стоило лезть в его жизнь. Мне там не было места. Я слишком отчаянно пыталась к нему приблизиться, и на миг поверила, что между нами что-то есть. Захлебнулась им.

Закричала и швырнула что-то в стену. Даже не поняла, что именно. В глазах стояла вода, тело горело от злости. Ломило руки. Ноги. Каждую клетку. Температура поднималась, по коже шла дрожь.

– Гори в аду! – зарычала, срывая с себя злополучное платье.

– Джо? Что происходит? – на пороге появилась мама. Встревоженная. Сонная. Ошарашенная моим криком.

– Умоляю… не сейчас! – выкрикнула, голос сорвался в истерические всхлипы. – Оставь меня! Просто уйди! – задыхалась от слез.

– Ты меня пугаешь, детка…

Она стояла, прижав руки ко рту. Я металась по комнате, как раненый зверь. В зеркале – искаженное лицо, растекшаяся тушь, смазанная помада. Жалкое зрелище.

– Я не могу… – вцепилась в туалетный столик, пытаясь отдышаться. Потом – в истерике – принялась стирать с губ помаду. Хотелось стереть все: и его прикосновения, и этот поцелуй, и память.

Судорожно рылась в ящиках – искала мицеллярную воду. Руки дрожали.

– Проклятье! – закричала, швырнув ватные диски в зеркало. Опустилась на пол.

– Джо… скажи мне, что случилось… – мама сделала шаг ко мне.

– Мне больно! – вцепилась в горло. – Я задыхаюсь! – вскочила, бросилась к окну и распахнула его. Обернулась и увидела испуг в глазах мамы.

Плюхнулась на кровать, прижалась щекой к подушке. Она села рядом, стала гладить по волосам.

– Тише, все пройдет.

Ложь.

Не прошло.

Больше никогда не прошло.

– Я не умею справляться с таким… Что мне с этим делать? – заплакала. Мамино лицо расплывалось. Она вытирала слезы, гладила по щеке.

Мама, я хочу разрушить все. Я схожу с ума. Я горю, сгораю, тлею – но не гасну. В метаноловом огне. Его не видно. Но он поглотил меня. Всего за несколько дней.

Тревожно. Больно. Я содрогаюсь в синем пламени. Искрюсь. Заглатываю ртом едкий дым тлеющей реальности. Рыдаю немо. Погибаю. Мне тесно в моей прекрасной жизни. Ни планов, ни желаний. Кроме одного: хочу, чтобы он сгорел в моем огне. Чтобы его обожгло так же сильно.

Мама терла мне виски.

– Не надо, – отстранилась. Села. Стянула клятое платье. Держала перед собой. Красивое. Любимое. Сексуальное. Идеальное. Ненавижу. Схватилась за него руками и разорвала.

– Боже, Джо… – мама ахнула.

– Да, мама. Я сошла с ума, – бросила остатки платья на пол и ушла в ванную.

Лео, что ты сделал со мной?

Сломал меня пополам с оскорбительным звоном унижения. Никто никогда не отвергал меня вот так.

Я лежала в постели и думала о нем. Хоть и не хотела. Чувства были разные, но все о нем.

Глупо, Джо. Ты ведь видела его всего несколько раз. Даже имени не знала до сегодняшнего дня. Ни номера телефона. Ни адреса. Ничего.

Почему воспоминания о нем заняли все пространство внутри?

Я так долго плакала о нем, что разболелась голова. Глухо. Тихо. Не хотела, чтобы кто-то снова прибежал на помощь моему дикому психозу. Просто лежала в темноте и жалела себя.

Вспоминала прикосновения. Его губы. Нежные, неконтролируемые, сумасшедшие.

Злилась. Хотела его. Ненавидела его. И больше всего мечтала перестать чувствовать.

И уснуть.

Кажется, я все же немного поспала. Или нет. Все как в бреду. Не могла больше покоиться на кровати. Пора прекратить эту нестерпимую агонию. Хотелось сбежать. Бежать, пока не кончатся силы. Чтобы ветер хлестал в лицо и сбивал с ног. Чтобы шум океана заглушал мысли. Бежать, пока не упаду в холодный утренний песок.

Пустые улицы встретили прохладой. Лицо, мокрое от слез, стыло на ветру. Я бежала. Что было сил.

Было очень тихо, еще не рассвело. Только звук собственных шагов и сбившееся дыхание.

Ты не он, Джо, ты слабая.

Ускорила темп. Беги. Беги от него.

Я быстро устала. Но продолжала бежать. Скоро рассвет.

Остановилась.

Нет, я не сдалась, просто ослепла от нахлынувших слез.

Это невозможно.

Он замедлил шаг и остановился напротив.

Лео.

Господи.

Какова была вероятность встретить его в пять утра на набережной?

Жизнь, черт тебя дери, что ты творишь? Хочешь ткнуть меня носом в эту ненормальную привязанность? Проучить меня, самовлюбленную, высокомерную?

Бей. Я уже сбита с ног им.

Иногда я думаю, на что похожа наша жизнь. Огромное поле, лоскутное одеяло. Здесь нам выделено по гектару плодородной почвы на душу. Я так упорно вспахивала его, удобряла землю, потом обустраивала, застраивала. Безупречная инфраструктура, самые милые обитатели. Красивый маленький мир. Инкубатор моего тщеславия. Смотрела на него со стороны, любуясь. Идеальный. Мой. Чужой. В нем мне вдруг не оказалось места. Дайте бомбу. И вот он смотрит в мои глаза. Грохот. Все рушится.

Он стоял посреди дороги, чуть растерянный.

А вдруг он тоже бежал от меня?

Две дороги – и мы посередине перекрестка. Также и наши жизни схлестнулись. От удара треснули. Сейчас брызнут осколки.

Я, должно быть, выглядела безумно. Он смотрел пристально. Серая толстовка, грудь тяжело вздымалась от бега. Даже на этом расстоянии я чувствовала, что уже принадлежу ему. Он не отпустит. Видела по глазам. Смущенно потер губу большим пальцем. Первый раз я заметила эту его привычку.