V

Я не помнила, как добралась до дома. Слезы застилали глаза, а ярость душила разум. Разбитая и взвинченная до предела, я влетела в комнату, сдернула туфли и начала метаться от стены к стене, пытаясь собрать мысли в кучу.

Все кончено. Я сорвалась за ним в пропасть. Волнительная легкость полета обернулась сокрушительным ударом о землю.

Как он так быстро завладел мной? Как подчинил себе? Я потеряла связь с реальностью. Дура! Мне не стоило лезть в его жизнь. Мне там не было места. Я слишком отчаянно пыталась к нему приблизиться, и на миг поверила, что между нами что-то есть. Захлебнулась им.

Закричала и швырнула что-то в стену. Даже не поняла, что именно. В глазах стояла вода, тело горело от злости. Ломило руки. Ноги. Каждую клетку. Температура поднималась, по коже шла дрожь.

– Гори в аду! – зарычала, срывая с себя злополучное платье.

– Джо? Что происходит? – на пороге появилась мама. Встревоженная. Сонная. Ошарашенная моим криком.

– Умоляю… не сейчас! – выкрикнула, голос сорвался в истерические всхлипы. – Оставь меня! Просто уйди! – задыхалась от слез.

– Ты меня пугаешь, детка…

Она стояла, прижав руки ко рту. Я металась по комнате, как раненый зверь. В зеркале – искаженное лицо, растекшаяся тушь, смазанная помада. Жалкое зрелище.

– Я не могу… – вцепилась в туалетный столик, пытаясь отдышаться. Потом – в истерике – принялась стирать с губ помаду. Хотелось стереть все: и его прикосновения, и этот поцелуй, и память.

Судорожно рылась в ящиках – искала мицеллярную воду. Руки дрожали.

– Проклятье! – закричала, швырнув ватные диски в зеркало. Опустилась на пол.

– Джо… скажи мне, что случилось… – мама сделала шаг ко мне.

– Мне больно! – вцепилась в горло. – Я задыхаюсь! – вскочила, бросилась к окну и распахнула его. Обернулась и увидела испуг в глазах мамы.

Плюхнулась на кровать, прижалась щекой к подушке. Она села рядом, стала гладить по волосам.

– Тише, все пройдет.

Ложь.

Не прошло.

Больше никогда не прошло.

– Я не умею справляться с таким… Что мне с этим делать? – заплакала. Мамино лицо расплывалось. Она вытирала слезы, гладила по щеке.

Мама, я хочу разрушить все. Я схожу с ума. Я горю, сгораю, тлею – но не гасну. В метаноловом огне. Его не видно. Но он поглотил меня. Всего за несколько дней.

Тревожно. Больно. Я содрогаюсь в синем пламени. Искрюсь. Заглатываю ртом едкий дым тлеющей реальности. Рыдаю немо. Погибаю. Мне тесно в моей прекрасной жизни. Ни планов, ни желаний. Кроме одного: хочу, чтобы он сгорел в моем огне. Чтобы его обожгло так же сильно.

Мама терла мне виски.

– Не надо, – отстранилась. Села. Стянула клятое платье. Держала перед собой. Красивое. Любимое. Сексуальное. Идеальное. Ненавижу. Схватилась за него руками и разорвала.

– Боже, Джо… – мама ахнула.

– Да, мама. Я сошла с ума, – бросила остатки платья на пол и ушла в ванную.

Лео, что ты сделал со мной?

Сломал меня пополам с оскорбительным звоном унижения. Никто никогда не отвергал меня вот так.

Я лежала в постели и думала о нем. Хоть и не хотела. Чувства были разные, но все о нем.

Глупо, Джо. Ты ведь видела его всего несколько раз. Даже имени не знала до сегодняшнего дня. Ни номера телефона. Ни адреса. Ничего.

Почему воспоминания о нем заняли все пространство внутри?

Я так долго плакала о нем, что разболелась голова. Глухо. Тихо. Не хотела, чтобы кто-то снова прибежал на помощь моему дикому психозу. Просто лежала в темноте и жалела себя.

Вспоминала прикосновения. Его губы. Нежные, неконтролируемые, сумасшедшие.

Злилась. Хотела его. Ненавидела его. И больше всего мечтала перестать чувствовать.

И уснуть.

Кажется, я все же немного поспала. Или нет. Все как в бреду. Не могла больше покоиться на кровати. Пора прекратить эту нестерпимую агонию. Хотелось сбежать. Бежать, пока не кончатся силы. Чтобы ветер хлестал в лицо и сбивал с ног. Чтобы шум океана заглушал мысли. Бежать, пока не упаду в холодный утренний песок.

Пустые улицы встретили прохладой. Лицо, мокрое от слез, стыло на ветру. Я бежала. Что было сил.

Было очень тихо, еще не рассвело. Только звук собственных шагов и сбившееся дыхание.

Ты не он, Джо, ты слабая.

Ускорила темп. Беги. Беги от него.

Я быстро устала. Но продолжала бежать. Скоро рассвет.

Остановилась.

Нет, я не сдалась, просто ослепла от нахлынувших слез.

Это невозможно.

Он замедлил шаг и остановился напротив.

Лео.

Господи.

Какова была вероятность встретить его в пять утра на набережной?

Жизнь, черт тебя дери, что ты творишь? Хочешь ткнуть меня носом в эту ненормальную привязанность? Проучить меня, самовлюбленную, высокомерную?

Бей. Я уже сбита с ног им.

Иногда я думаю, на что похожа наша жизнь. Огромное поле, лоскутное одеяло. Здесь нам выделено по гектару плодородной почвы на душу. Я так упорно вспахивала его, удобряла землю, потом обустраивала, застраивала. Безупречная инфраструктура, самые милые обитатели. Красивый маленький мир. Инкубатор моего тщеславия. Смотрела на него со стороны, любуясь. Идеальный. Мой. Чужой. В нем мне вдруг не оказалось места. Дайте бомбу. И вот он смотрит в мои глаза. Грохот. Все рушится.

Он стоял посреди дороги, чуть растерянный.

А вдруг он тоже бежал от меня?

Две дороги – и мы посередине перекрестка. Также и наши жизни схлестнулись. От удара треснули. Сейчас брызнут осколки.

Я, должно быть, выглядела безумно. Он смотрел пристально. Серая толстовка, грудь тяжело вздымалась от бега. Даже на этом расстоянии я чувствовала, что уже принадлежу ему. Он не отпустит. Видела по глазам. Смущенно потер губу большим пальцем. Первый раз я заметила эту его привычку.

На этой пустынной дороге я вдруг поняла, как сильно влюбилась в него.

С первого взгляда.

Без памяти.

Навсегда.

Первое время думала: влечение, страсть. Пройдет. Одна ночь с ним – и отпустит. Но это была любовь.

Настоящая чертова любовь.

Я горела им. И никакой секс не мог меня потушить. Мы пытались сбить пламя друг с друга, не получалось. Я возвращалась. Всегда.

Эта внезапная мучительная любовь осталась во мне до конца моих дней.

Голова закружилась от собственного признания. Это было слишком.

Внутри стоял оглушающий грохот моего рухнувшего мира.

Я потерялась на этой дороге.

Я не нахожу себя там, где оставила.

Что мне делать теперь?

Я ведь все просчитала наперед, продумала до мелочей. Каким будет мой дом, как будут звать наших с Кевином сыновей, как буду одеваться будучи лицом крупного телеканала, какие пластические операции буду делать после сорока…

И вдруг все стало блеклым.

Почему?

Наверное, просто бессонная ночь. Нет, не смотри на меня так, не смей.

Он сжал челюсть. Прямой, жесткий взгляд.

Я едва не закричала от желания уткнуться лицом в его горячую шею и разрыдаться.

Дернулась. Шаг назад. Напуганная до остервенения. Еще шаг. Обернулась – и побежала.

Глупо, да. Он дал мне фору. Несколько секунд. А потом бросился следом. Я стучала пятками по асфальту, отталкиваясь, размахивала руками, как сумасшедшая.

Слезы застилали глаза и ослепляли. Я жмурилась снова и снова. Капли спадали по щекам, стекали на шею.

Он не звал, не просил остановиться. Зачем, все равно с легкостью настигнет меня уже через сотню ярдов. Я пыталась ускориться.

Кололо в боку.

Проклятье. Лучше попасть под автобус, чем к нему в руки.

От частого дыхания ртом саднило горло.

Свернула к воде. Дура: по песку почти невозможно было бежать. Хотелось просто упасть навзничь.

Пыталась бежать из последних сил, но тут он поймал меня.

Сильная хватка остановила мой побег. Рывок всем телом вперед по инерции.

Я дергалась, пыталась вырваться. Куда там, жалкая слабачка.

Он удерживает меня или обнимает?

Плевать. Я была без сил. Передохну немного в его руках.

Он прижал меня к себе. Крепко. Невозможные ощущения от него: защищенность и покой. Глаза закрылись сами собой.

Мы молчали. Я не знала, как теперь распутать этот тугой узел и о чем говорить с ним. Хотелось просто обнимать его пальцы.

– Отпусти, – я собрала всю сталь в голосе.

Он обнял меня за шею, влажную от слез.

– Пусти уже, – попыталась оттолкнуть. – У меня есть парень, – бросила отчаянно.

Он отпустил. Я сделала шаг назад. Наконец, смогла вздохнуть.

Океан сонно шумел. Мы молчали. Я повернулась к воде, потерла шею – она горела от его прикосновений. Не знаю, зачем я это сказала. Хотела осадить? Отомстить за нанесенную унизительную обиду?

Нужно было посмотреть в его лицо, но не хватало смелости.

Он стоял неподвижно, уставившись в землю и уперев руки в бока.

О чем думает? Что в нем? Обида? Злость? Ревность?

– Это правда? – медленно поднял на меня глаза. Разочарование. Я сглотнула. Не хотела такого. И не ожидала. Рассеянно кивнула и опустила глаза.

Он долго смотрел. Я не выдержала. Отвернулась к океану.

Все пропало. Он продолжал молчать. Да сколько можно?!

Резко обернулась: он все смотрел. Я вскинула палец: хотела кричать от нетерпеливой ярости. Но просто заплакала.

Черт. Поверженно спрятала глаза обратно в океан.

– От тебя я горю, – выдохнула. – Не вынести. Бегу к нему, пылающая, обожженная, дрожащая. Бросаюсь в его руки, чтобы стало легче, чтобы только утихла боль в тех местах, к которым ты прикасался.

Я вытерла кулаком жалкие слезы. Медленно опустилась на песок. Сняла обувь и вытянула ноги, подставляя ступни прохладным волнам.

В океане что-то есть. Что-то бесконечное и величественное до захвата дыхания. Что-то таинственное и волнующее. А еще в нем тревожный покой.

Он словно дышал во сне. Глубоко, гулко, на выдохе, касался прохладной пеной моей кожи. Я дышала с ним.

Вот бы забыться. Хоть на минуту. И передохнуть.

Лео сел рядом на песок. Мы не касались. Смотрели перед собой на воду.

– Помогает? – он вдруг заговорил, не глядя на меня.

Я видела краем глаза его напряженное лицо: все еще думал про Кевина.

– Не помогает…

Он едва заметно кивнул в подтверждение своих мыслей и замолк на какое-то время.

– Он хорош? – все еще смотрел перед собой на воду.

Внутри поднималась буря. От его спокойного лица меня потряхивало еще больше.

– Идеальный, – бросила в него, как камень. Хоть бы я попала. Или задела по касательной. Вот бы ему стало хоть немного больно!

Лео сложил руки в замок на коленях и медленно повернул ко мне лицо.

Просто смотрел. Напряженно. Отстраненно.

– Хорошо, – кивок.

Серьезно? Браво. Уничтожь меня: я сама вложила тебе в руки оружие.

Он отстранялся. Я изучала его карие глаза. Пыталась откопать все его чувства. Ничего. Хотелось верить, что он просто спрятал их от меня. А отголоски равнодушия и осуждения – напускное, чтобы задеть. Я тогда еще не знала: он не из тех, кто играет. Он, правда, осуждал меня. Идеальную. Независимую. Всегда правую. Только под взглядом этих глаз я впервые почувствовала себя никчемной. Глупой. И оскорбительно неправой.

Я отвернулась. Он лучше всех умел задеть меня. Потому что лучше всех меня чувствовал. Понимал без слов. Он будто касался меня изнутри, ощупывал мои мысли.

И это пугало.

Я боялась потерять его сейчас. Я чувствовала, что эта эмоциональная связь между нами теперь истончилась донельзя и, кажется, с хрупким треском рвалась на моих глазах.

Только бы не разрыдаться.

Я смотрела, как из океана медленно поднималось солнце. Повернулась: Лео все так же молча глядел на волны, о чем-то размышляя. Желтый свет ложился на его лицо, подчеркивая теплый отлив в волосах и на кончиках ресниц. Я чувствовала, как он собирался с мыслями, хотел что-то сказать.

Отвела взгляд и вновь уставилась на воду.

– Прости меня, Джо.

Я обернулась. Он смотрел прямо в глаза.

– Ты прогнал меня…

– Я не за это прошу прощения, – перебил он. – Прости за то, что прикасался к тебе, не зная, что ты принадлежишь другому. Так больше не будет.

– Я никому не принадлежу! – сорвалась я. Меня передернуло от этих слов.

– Как скажешь, – спокойно отвернулся.

– Ты вызвал слишком сильные чувства. Сама не поняла, как поддалась тебе, – сказала я. Давай, оправдывайся, вперед. Именно так и звучат изменщицы. Я заставила его посмотреть на меня. – Я сама виновата, что подпустила тебя так близко, дала тебе власть над собой. Позволила поразить в упор. Надеюсь, ты доволен. Твой нокаут выбросил меня из этой борьбы. Браво, чемпион, – сжала челюсть и отвернулась. Но чувствовала: он все еще смотрел на меня.

Мы молча просидели еще несколько минут, переваривая мои слова. Я не знала, откуда во мне взялась эта отчаянная смелость. Он заговорил первым:

– Я испугался, Джо, – его голос дрожал, а глаза будто искали нужные слова в воде у наших ног.

Длинные паузы: он пытался донести до меня что-то важное. Я ждала продолжения этой странной фразы.

– Испугался, что рядом с тобой потеряет смысл все, ради чего я живу. Все, что держало меня на плаву последние десять лет. Я вдруг почувствовал что-то сильнее, чем страсть к рингу. Сильнее дикого желания драться, побеждать, быть лучшим. Я испугался, что ты заберешь меня у самого себя. Бокс – все, что у меня есть. Все, чем я живу, о чем думаю каждую секунду. Я не жду, что ты поймешь… Но ты должна знать: ты спутала мои мысли. Впервые за долгое время я отпустил бокс из головы. Думал только о тебе. О том, что ты в моих руках. О том, что между нами произойдет. Я слишком сильно хотел получить тебя.

Он отдышался.

– Эта слабость пугает. Я не могу себе ее позволить. Не сейчас. Я не могу впустить в жизнь что-то важнее бокса. Не могу допустить, чтобы ты была рядом.

Словно облитая ледяной водой, я всматривалась в его растерянные глаза. Гортань сжалась от спазма.

– Что ты хочешь сказать? – убрала волосы с лица. Я спрашивала, но не хотела слышать ответ. Уже понимала: это конец.

– Я хочу тебя, но не хочу того, что придет с тобой в мою жизнь.

– Как скажешь, – прошептала я не сразу. Смотрела на солнце, полностью показавшееся из-за горизонта. Закрыла глаза. Старалась дышать в такт с океаном, выглядеть спокойной и равнодушной. Но слезы выдавали меня. Как же хотелось встать перед ним непоколебимой и сильной и сказать «Прощай». Но казалось, я скорее умру.

Я сделала вдох и медленно встала. Ноги дрожали. Солнце уже слепило, отражаясь от воды. Я больше не могла смотреть на волны. Лео поднялся вместе со мной, молча. Я чувствовала на себе его напряженный взгляд. Но не буду смотреть ему в лицо. Торопливо надела кроссовки – и тут же оступилась, увязнув в рыхлом песке.

Он успел схватить меня за руку чуть ниже плеча. Я выпрямилась, поспешно натянула обувь. Нужно было скорее уйти. Торопливая, нервная, я снова пошатнулась. Он поднял ладонь, будто предчувствуя, что мне снова потребуется опора. Я вцепилась в его руку. Он сжал мои пальцы. Наши руки сплелись. Проклятье.

– Это самый важный бой за последние полгода, – произнес он. – Месяцы тяжелых тренировок позади. Этот парень – профессионал. Он сильнее, быстрее, техничнее. Он тот, кем я хочу однажды стать. Я хочу драться с ним. Учиться у него. Изучить его технику, движения, темп, распознавать уловки и приманки. Хочу понять, насколько я хороший соперник ему. Ни о чем не могу думать.

Я попыталась вытащить пальцы из его ладони. С меня хватит.

– Я не хотел тебя ранить, – продолжил он, не отпуская руку. – Приходи завтра. Ты, может, не простишь, но поймешь.

Я молчала. Смотрела в сторону.

– Я могу победить. Хочу, чтобы ты это увидела. Со мной все будет в порядке. Почти без крови, – он улыбнулся и сжал мою ладонь.

Я не ответила. Все же высвободила руку. Пора было уходить.

– Не придешь?

Я медленно подняла лицо. Лео изучал мои глаза. Я не собиралась приходить. Ни на бой. Ни в его жизнь. Молчала.

– Ты ничего не скажешь? – он явно прочел все в моем взгляде. Там же, в глубине, застряло мое скорбящее «Прощай».