III

– Зайка, принести еще мартини? – за спиной прозвучал сладкий голос Кевина.

– Нет, милый, не нужно, – я лежала на животе у бассейна, держа в руках раскрытую книгу. За моей спиной Кевин размахивал клюшкой: он ужасно играл в гольф. На мне был любимый дорогущий купальник. День выдался ясным, солнечным и ветреным – страницы книги подрагивали, и я придерживала их пальцами.

Я думала о нем. О том, как он смотрел на меня, слишком прямо, слишком долго. Как никто другой. От одного воспоминания по телу пробежала дрожь.

Кевин подкрался сзади и поцеловал в плечо. Я вздрогнула. От неожиданности, конечно.

– Посидим вечером в джакузи? – он опустил губы мне на спину.

– Угу, – я перевернула страницу, которую так и не прочитала.

– Ты сегодня тихая. Не нравится здесь? – он провел рукой по моим волосам.

– Нравится, – солгала и натянуто улыбнулась.

– Может, хочешь вернуться?

– Не хочу, – снова солгала.

– Отлично, – он чмокнул меня в макушку.

Он никогда не умел распознавать мою ложь. И никогда до конца не понимал, чего я хочу. Не чувствовал меня. Я перевернулась на спину. Он улыбнулся. Я тоже. Мы смотрели друг другу в глаза, но не видели друг друга. Он поцеловал меня привычно мягко в сомкнутые губы и вернулся на газон. А я хотела домой.

Вода в джакузи была горячей. Я подняла взгляд к небу и наблюдала, как густой пар поднимался в темноту над головой. Что-то изменилось.

Перевела взгляд на Кевина: он сидел напротив, по пояс в воде, и делал селфи. Горячие пузырьки расслабляли тело и сознание. Я закрыла глаза. В голове роились странные мысли. Почему мы так редко смотрим друг другу в глаза? Почему почти не прикасаемся?

Я открыла глаза и уставилась на него, пытаясь понять, что чувствую. Взывала к памяти. Давай же. Вспомни. Как он пахнет? Как целует, как смеется, как смотрит? Воспоминания приходили, а чувства нет. Смотрела на него внимательно. Долго. Пристально. Ну же. Еще немного.

Ничего. Пусто. Что я делаю не так? Куда исчезла дрожь от его взгляда? Боже, ее никогда и не было вовсе. Я ведь была уверена, что люблю его. Я это придумала? Придумала нас?

Почему я раньше не задумывалась? Ах да, я же не оставила в расписании времени для размышлений.

– Тебе не жарко? – он поднял глаза от экрана.

– Мне хорошо, – выдавила из себя очередную ложь.

– Супер, – он подмигнул и вернулся к телефону.

Когда все успело стать таким пресным? Я не могла уснуть. Вышла на крыльцо и наслаждалась ветром в волосах. Внутри было неспокойно. Ненавижу это чувство. Будто литосферные плиты моей жизни сдвигаются. Против часовой стрелки. А значит, что-то придется менять. А я ведь так дорожу стабильностью.

Он виноват. Он смотрел на меня так, будто знал что-то важное. Что-то обо мне. О моей жизни. Словно знал лучше, чем я. Его взгляд как будто говорил: «Подойди ближе, и я изменю все. Ты не так смотришь, не те цвета видишь. Я покажу, как надо. Поверну вселенную нужной стороной».

Будто сорвал мутную защитную пленку с экрана моего айфона. И оказалось, что изображение выглядит иначе. А я-то считала его идеальным.

Сделалось душно. Я зажмурилась и пыталась не паниковать. Он вызвал во мне слишком сильные чувства. Я пока не понимала, почему. Он стал землетрясением на моей планете. Трещины пошли по коре, сдвинулись плиты. Нагнал на меня цунами, которым предстояло захлебнуться.

Машину трясло. Я притворялась, что сплю. Хотя никогда не спала в дороге. Он знал, но не помнил. Мне нужно было время подумать. Я злилась. На себя, на парня с карими глазами.

Было неспокойно. Все время казалось, что я должна вернуться к нему. Что мы должны поговорить. О чем? Я даже не знала, кто он.

Я бежала по темному коридору клуба. Возвращалась к нему. Снова. Он был внутри. Я слышала его дыхание, ритмичные удары кулаков.

Ворвалась в зал. Прятаться больше не имело смысла.

Он услышал мои шаги и остановился. Сердце стучало в горле, дыхание никак не приходило в норму. Он обернулся и посмотрел мне в глаза, придерживая качающуюся грушу. Его кожа блестела от пота, дыхание было тяжелым и шумным. Я хотела обрушить на него всю злость, все, что копилось во мне эти сутки, – но вместо этого ощутила, как подступают слезы.

Он подошел ближе. Нет. Не смотри!

– Отдай мне его, – я отчаянно протянула руку. Тогда мне казалось: если заберу платок, ничего больше не будет нас связывать. Но он забрал не только платок. Он забрал мое спокойствие.

Сердце грохотало. Сегодня я проснулась в другом мире.

– Почему ты не пришла вчера? – он не отводил взгляда и медленно приближался. Я сглотнула, сбитая с толку.

– Верни этот чертов платок! – закричала. Дезориентированная, оглушенная. Я больше не была собой. Он внимательно смотрел в мои глаза.

– Этот? – он достал его из кармана и поднял в воздух. Все еще не восстановил дыхание. Его грудь вздымалась. Вся футболка была мокрой от пота. – Ты из-за него вернулась ко мне? – он облизал губы.

– Дай сюда! – я дернула пальцами, призывая вернуть.

– Нет, – он покачал головой и вернул платок в карман.

– Нет? – я вспыхнула.

– Нет, – спокойно. – На нем твой запах. Я хочу его. Пусть останется со мной.

Дерзкий болван.

Он шагнул ко мне. Я почувствовала его частое дыхание. Испарина блестела на лице, сильная челюсть была напряжена. Большие глаза застыли на мне.

– Зачем он тебе? – он смотрел прямо, как будто отслеживал мою реакцию. Его запах обжигал, я сглотнула.

– Ты касался его губами. Я хочу его. Пусть останется со мной.

Как тебе такое? Я видела, как вспыхнули его глаза. Да, я дрожала от собственных слов. Глотка рвалась на части, но я стерпела.

Он сделал еще шаг. Почти касался меня грудью. Не подходи. Оборвалось дыхание. Что, черт возьми, в тебе такого? Мне нравился запах его кожи. Эти невероятные глаза…

Он слегка разомкнул губы. Я опустила взгляд. Опрометчиво. Он заметил.

Я хотела поцеловать его. Нестерпимо. Сводило челюсть.

Нет. Стоп. Джо, не смей.

Между нами вибрировало напряжение. Притяжение. Воздух раскалился. Терять самообладание было мучительно. Он молчал. Часто дышал. Кадык на влажной шее подрагивал. Он чувствовал, что творилось во мне.

Что ты за демон такой?!

Я не сделаю этого. Не смотри так. Я сильная. Я умею себя контролировать. Ни за что. Нет.

Шаг – и я поцеловала его. Обхватила лицо, врезалась в его губы.

Он не ответил. Это уязвило. Кровь прилила к лицу от обиды. Я отстранилась, но он не отпустил – и вдруг, широко разомкнув губы, поцеловал.

Порывисто. Жадно. Глубоко. Как никто не целовал.

Он взорвал меня одним движением губ. Его шумное дыхание возбуждало. Рука на затылке вжала меня в его лицо. Я задыхалась. Мы захлебывались друг другом так откровенно. Это не было похоже на первый поцелуй, скорее, на прелюдию. Я пылала на его губах от нетерпеливого желания.

От влечения легкость защекотала в области солнечного сплетения. Я не поняла, сколько это продолжалось, не помнила, кто отстранился первым. Только то, как кружилась голова.

– Теперь он тебе не нужен, – снова передо мной горели эти глаза. Мы были непозволительно близко.

– Ты и не собирался его возвращать, – я смотрела прямо в его лицо. Что ты со мной сделал? Как заставил меня так легко поддаться?

Во рту было солоно от его пота. Я чувствовала его запах на себе. И… мне нравилось.

– Еще не поняла, что я хочу оставить его себе? – он облизал губы. – Хочу, чтобы он принадлежал мне.

Его глаза улыбались.

Хочу, чтобы ты принадлежал мне.

Я удержалась, чтобы не повторить за ним – не облизать губы следом. Они все еще горели. Я хотела почувствовать его снова. Краснела от собственных мыслей. Надо было уйти. Срочно.

Дернулась – и поцеловала его снова. Предательский порыв. Уже держала его за шею. Он обхватил мое лицо ладонями и притянул к себе.

– Боже, – я резко отстранилась, развернулась и зашагала прочь.

– Подожди.

Я остановилась, не поворачиваясь. Что еще ты можешь со мной сделать? Я была на грани помешательства.

Его шаги приближались. Я обернулась.

– Я дам тебе кое-что взамен. Так будет честно, – он снял с запястья спортивный напульсник и протянул мне.

Я взяла. Послушно. Сжала влажную ткань. Ну, спасибо. Твой запах в моих руках добьет меня этой ночью. Поможет более явно представлять тебя рядом.

Мое новое хобби.

Я хотела остаться с ним.

Молча развернулась и ушла.

Сумасшествие. Судорожно повернула ключ в зажигании. Пальцы дрожали и не слушались. Сердце колотилось так сильно, что казалось – вот-вот выскочит. Педаль в пол.

Машина запищала: я не пристегнула ремень. Проклятье. Затормозила. Вдох-выдох. Я горела. Пылала. Застегнула ремень и резко тронулась с места. Прочь от него. Прочь от мыслей о нем.

Стрелка на спидометре ползла вверх, как и мое давление. Пульс стучал в висках. Резко остановилась, выскочила из машины. Каблуки застучали по асфальту. Забежала в подъезд. Лифт ехал невыносимо медленно. Черт. Черт!

Позвонила в дверь. Еще. Еще

– Джо? – на пороге показался встревоженный Кевин. – Ты в порядке, детка?

Я бросилась к нему и поцеловала.

– Что случилось? – он убрал прядь волос с моего лица.

– Просто обними меня, – прошептала, снова целуя. Стянула с себя кардиган. Он захлопнул дверь ногой. – Я соскучилась, – сказала, расстегивая его рубашку.

– И я по тебе скучаю, – он притянул меня к себе, позволив утащить в спальню.

Мы занимались любовью. Это было моей отчаянной попыткой спастись. И безуспешной.

Я лежала на спине, уставившись в потолок. Внутри опустошение. И тоска. А еще – необъяснимая злость.

Я не получила того, зачем пришла. Огонь не погас. Сильно сжала пальцами края одеяла. Я ничего не чувствовала. Кроме него. Словно теперь он один может задеть что-то во мне.

Повернула голову на Кевина. Утомленный моим внезапным порывом, он спал. А мне рядом с ним было душно. Тесно. Будто я больше не принадлежала этому месту. Все здесь казалось чужим.

Я вскочила и начала метаться по комнате. Мысли не останавливались. Я снова думала о нем.

Провела пальцами по губам, вспоминая, как он меня целовал. Я все еще горела. Кевин не мог помочь. Все равно что тушить метаноловое пламя водой.

Я задыхалась.

Схватила его рубашку с кресла, накинула на голое тело и выскочила на балкон. Воздух был прохладным, но даже он не мог остудить меня. Кожа горела. Я вцепилась в поручень. Хотела кричать, но не могла его разбудить. Сдавленный стон вырвался изо рта. Ударила ладонями по перилам.

Черт. Черт. Черт!

Вернулась в комнату. Схватила сумку и вытряхнула содержимое на ковер. Где он? Где?

Нашла.

Взяла напульсник и снова выбежала на балкон. Ты знал, что делаешь. Ты отдал мне его, чтобы я продолжала сходить с ума даже на расстоянии.

Поздравляю, ты победил.

Села на подоконник, прижалась спиной к холодному стеклу. Подтянула ноги. Ветер гладил кожу, заставляя дрожать.

Закрыла глаза.

Передо мной его лицо. Четкое. Напряженное. Мощные желваки. Смелый взгляд, вгрызающийся в меня.

Он целовал сумасшедше. Я облизала губы. Поднесла к ним напульсник. Он пах им. Его кожей. Его потом. Мне уже нравился этот запах. Дикость какая.

Я вспомнила его мокрое от пота лицо. Сильную шею. Сжала подоконник пальцами. Опять стало жарко.

Уйди из меня. Оставь.

Холод не спасал. Рубашка дрожала на теле от ветра. Я спрыгнула на пол и вернулась в спальню. Здесь было душно. Оставила балконную дверь открытой и легла в постель.

– Тебе не станет плохо? – Кэт с тревогой наблюдала, как я опустошала очередной бокал белого сухого.

– Все под контролем, – солгала и со звоном поставила фужер на стол.

– Ты какая-то нервная, – Рейч скрестила руки на груди. – Думала, повеселимся, а ты сидишь и дергаешься.

– Я в порядке! – Я засунула в рот пару виноградин. Затем еще на автомате. И еще.

– Не налегай, там же один сахар, – Кэт отодвинула миску. Боже. Сколько я съела? Слюна стала вязкой, подступила тошнота.

– Что происходит? – Рейч села на стол. Мы собрались у нее на кухне – «расслабиться в конце недели». Но мне было не до того. Как натянутая струна, я вот-вот должна была зазвенеть.

– Нет, – пожала плечами.

– Ты бледная. И рассеянная, – она не отставала.

Я досчитала до десяти, чтобы не сорваться.

– Я поеду уже, – выдавила улыбку и поднялась.

– Не злись, детка. Мы переживаем, – Кэт обняла меня.

– Знаю, – обняла ее в ответ и вышла.

Раздражение душило. Все бесило. Работа. Учеба. Даже моя последняя статья казалась отвратительной. Я стала рассеянной, КПД стремился к нулю. И я знала, кто в этом виноват.

Но нет. Так просто я не сдамся. Хватит.

Была почти полночь. Шансы застать его за тренировкой были невысоки. Но я все равно пришла. Где-то же должно быть это проклятое успокоение?

Он завел меня и оставил гореть.

Я спрошу с него за это. За тревогу. За жар в груди.

Каблуки такие высокие. Ноги устали.

Вошла в зал. Пусто. Черт тебя дери, где ты? И на что я надеялась?

Подошла к груше и швырнула сумку на пол. Злость рвалась изнутри.

Замахнулась и ударила. Ее отдача ударила в ответ – меня качнуло. Еще удар. Еще.

Больно. Пальцы ныли.

– Проклятье! – выкрикнула и толкнула грушу обеими руками. Пошатнулась. В глазах защипало от слез.

И вдруг – за спиной шаги. Я замерла. Он не ушел. Он был здесь. Просто отходил за водой.

Его дыхание было частым. Он приближался.

Секунда – и я почувствовала, как его грудь прижалась к моей спине.

– Сломаешь пальцы, – прошептал он у уха и мягко взял мою кисть. Я сглотнула.

– Расслабь, – он поднял мою руку, его пальцы легли поверх моих, теплые, сильные. Кисть блестела от пота и покрывалась выступающими венами. – Сжимай вот так, – он обхватил мою руку и аккуратно сложил пальцы в кулак.

Я чувствовала его грудь за спиной, твердую, горячую. Его тяжелое дыхание било в шею. Сердце грохотало, отдавало мне в спину. Я закрыла глаза. Его ритм был повсюду во мне.

– Шире, – он поставил ногу между моих и мягко раздвинул мои ступни. Я потеряла равновесие. Он придержал меня за живот. Ладонь легла чуть ниже ребер, крепкая, теплая. Я не могла дышать. Его прикосновения разоружали.

Я обхватила его руку. Он слегка разогнул пальцы и зажал кончики моих в своей ладони.

Вот оно.

Я нашла.

Мне стало спокойно.

Я чувствовала его лицо в собранных на затылке волосах. Его дыхание – на шее.

Только не шевелись. Пожалуйста.

– Напряги, – он поцеловал меня в плечо. Я больше ни о чем не думала. Я будто стала легким облаком.

Его сильное тело было напряжено. Он поднял мою руку.

– Теперь напряги кисть, – он сжал кулак и направил удар в грушу. – Вот так, – он опустил наши руки, но не отпустил меня. Его лицо касалось моей шеи. Дыхание его выровнялось, но сердце билось громко.

Я разжала пальцы и переплела их с его. Больше не хотелось драться. Хотелось просто стоять с ним вот так. Дышать.

Я расслабила шею и запрокинула голову ему на плечо. Он коснулся щекой моей щеки. Я сжала его пальцы.

Он поцеловал меня в шею. Зарылся лицом в волосы.

– Теперь, если кто-то захочет ударить меня… я смогу ударить в ответ, – прошептала я, не открывая глаз. С ним было иначе. Спокойствие растекалось по венам.

– Если кто-то захочет ударить тебя – я ударю первым, – он сильнее прижал меня к себе. Я повернула лицо, открыла глаза. Он смотрел на меня. А потом отпустил.

Нет, нет, нет. Не хочу, но покорно отступаю: мы не могли стоять так вечно.

Я потерла шею. Чувствовала его взгляд на спине.

– Придешь утром на тренировку?

Я обернулась. Стояла. Смотрела на него.

Сильный. Красивый.

То ли от чувств, то ли от вина глаза защипало. Я не хотела прощаться. Он подошел и обнял меня. Я вцепилась в его спину. Запустил руку в мои волосы и крепко прижал к себе.

Как странно. Я вдруг почувствовала такую крепкую связь с ним.

Густая карамельная пена покрывала горячую воду. Я закрыла глаза и погрузилась с головой.

Он принес с собой немного облегчения. Не дал слететь с катушек.

Я вынырнула, сделала глубокий вдох. Что-то необъяснимое связало нас. Крепко. Как переплелись сегодня наши пальцы.

Эти чувства взялись из ниоткуда. Странные. Острые. Нестерпимые.

Как хорошо, что он есть.