Вчера сюда меня привел алкоголь и случайность, сегодня – стечение обстоятельств. Тогда я еще не знала, что завтра сюда меня приведет банальное желание увидеть его таким снова.

В ту ночь я впервые думала о нем. Спортсмены меня не привлекали, тем более, боксеры. Всегда казались упрощенной версией мужчин.

Но эта сила… цепляла.

Я даже не видела его лица. Но он отпечатался. Ярко. Пугающе.

Я сидела на террасе, не в силах уснуть. Хотела увидеть его лицо. Брови. Глаза. Губы. Услышать голос. Любопытство сжирало изнутри.

Я должна увидеть его и успокоиться. Так я оправдывала свое нелепое поведение. Только утром заметила: забыла выложить пост.

Ну здравствуй, саморазрушение, давно не виделись.

С восходом все прошло. Я встала с чистой головой и приливом энергии – очень кстати. Ведь впереди съемка для статьи. Включила музыку, принялась за макияж. Это было моей медитацией. Ящики туалетного столика ломились от косметики – пиар-рассылки брендов. Моя слабость. Еще – нижнее белье и обувь. Обожаю кружево и шпильки.

Сидела в машине и пила кофе. Половина одиннадцатого вечера. Большая девочка с большими амбициями. Уставшая до ужаса. Хотела в постель, но сидела и смотрела на вход в спортивный клуб отца.

И пыталась оценить весь масштаб своего кретинизма.

Или это пытливый ум? Здоровое любопытство?

Сдаюсь.

Вместо того, чтоб дать деру, вышла и направилась внутрь. Я смелая идиотка. Уже на коридоре я услышала его. Обрадовалась, как первостатейная дура. Сняла туфли, взяла их в руки, поднялась на темную трибуну. Хотела увидеть больше – нужен был хороший обзор.

Он был внизу со своей кожаной игрушкой.

Удар. Еще. Еще.

Интересно, сколько длится его тренировка?

Обзор хороший, но он далеко. Я снова не видела лица. Вот черт. Сейчас бы театральный бинокль.

Майка без рукавов. Сильные плечи. Грудь. Красивые икры.

Обняла пальцами холодный металлический поручень и опустила на них подбородок. Как собрать этот пазл, черт возьми? Хотелось спуститься и разглядеть его. Но нет. Тогда я убеждала себя, что сразу потеряю интерес. На самом деле, боялась его до дрожи.

Душно. Сняла шейный платок, положила на колени. Удары стихли. Осталось только его тяжелое дыхание.

Он не останавливался. Был измотан, но продолжал. Сильный и неугомонный. Ему было мало. Плечи блестели от пота. Он гнал себя на пределе.

Сколько же в тебе энергии?

Мне нравилось размышлять о нем.

Потом – скакалка. Прыгал быстро, легко. Я считала обороты.

Интересно, какого он роста?

Сбилась на сотне.

Он остановился. Не устал – дошел до поставленной цели.

Завидую твоему упорству, кто бы ты ни был.

Отсюда он казался очень красивым. Я улыбалась. Он ходил по залу, руки в бока, голова опущена.

Почему я здесь?

Почти полночь. Дура. Я корила себя за безответственность, но не уходила.

На что еще ты способен? Покажи мне все.

Пара десятков отжиманий. Кажется, на кулаках. Будто развлекался. И был хорош.

Поднялся, прошелся по залу. Опустился на маты. Закинул руки за голову. Уставился в потолок.

Я в ужасе пригнулась и спряталась за ограждение. Только бы не заметил. Схватила туфли и сбежала.

Улица. Ветер бил по лицу, трепал волосы. Свежо. Я стояла босая, дышала.

Он все еще был во мне. Его дыхание – внутри.

Я думала, это пройдет. Любопытство стихнет. Пульс выровняется. Я не подозревала, как глубоко он во мне застрял.

Он сбивал мой пульс.

Ненавижу это.

Тогда я еще не знала, чем все это закончится. Просто растерянно дышала посреди пустынной улицы, наивно полагая, что это – только моя игра.

Сжала каблуки в руках. Закрыла глаза.

Я знала: завтра вернусь снова.

Но не догадывалась, что встречусь с ним лицом к лицу.

Вот так началась история о том, как моя жизнь раскрошилась под тяжелым ударом его поставленного джеба.

– Джо, ты здесь, милая? – Мамин голос выдернул меня из мыслей. Она склонилась к столу, тревожно заглядывая в лицо.

Все трое вопрошающе смотрели на меня. Видимо, до этого ко мне обращались не единожды.

– Ты заснула над этим многострадальным салатом? – она улыбнулась. Я опустила глаза в тарелку. Лист был изрешечен вилкой.

М-да. Классика.

– Я задумалась о своей статье, прошу прощения, – соврала и отложила приборы.

– Я думала, о Кевине, – мама снова улыбнулась. Он был ее любимчиком.

– О Кевине?

О, боже, откуда столько удивления в голосе? Осталось только добавить: «А кто это такой?»

Мама вскинула брови:

– Вы же завтра уезжаете с ним за город, или я что-то путаю?

Я забыла. Совсем забыла! Черт. Мы ведь несколько недель планировали этот отдых.

– Д-а-а-а, – протянула я и выдавила дурацкую улыбку. – Будет здорово!

Лгунья. Не будет.

– Он вчера приходил, – вставил папа, вытирая губы салфеткой.

– Зачем? – я повысила голос и тут же осадила себя.

Да что со мной не так? Дерганная дура, ешь уже свой салат.

– Сказал, не смог дозвониться. Вы вроде собирались вместе закупить продукты.

Я идиотка. Оставила телефон в машине. И он все еще там.

– Забыла где-то. Совсем замоталась, – наиграно расстроенно вздохнула.

Сколько вранья за один завтрак. Очень сытно.

– Где ты была? – Мама подозрительно вглядывалась. Видимо, язык лгал быстрее, чем мимика. Как с грозой: сначала свет, потом раскаты. Я чувствовала себя загнанной в угол тупицей.

– Что? – сделала из себя еще большую дуру, выигрывая время.

– Ты в порядке? – Зак скривился: моя тупость для него непривычна.

– Мне надо бежать, – вскочила слишком резко. Улыбка для прикрытия. Медленно задвинула стул, будто все было нормально и меня не трясло. – Хорошего дня, – контрольная улыбка. И сбежала.

Кевин был обижен. Я извинялась, целовала, обнимала.

Прощена, но злилась на себя за свой промах.

Такое со мной было впервые.

Я будто потерялась ненадолго. Словно попала в зазеркалье, где время течет иначе. Нужно было купить продукты, собрать вещи.

Уфф.

Почему-то я была не озадачена. Я злилась. На себя. Потому что не хотела об этом думать. И не хотела покидать город.

Вечером накануне отъезда собирала вещи, рассеянно, не вдумываясь. Заторможенная стояла над сумкой, засунув в нее обе руки. Пищал телефон: Кевин слал сообщения. Потом прочту.

Почти десять. Ходила из угла в угол. Дергалась. Размышляла: насколько безумно снова туда пойти.

Возвращаться к нему – глупо. Навязчиво. Бессмысленно. Но мысль, что не увижу его сегодня, давила.

Взяла ключи. Села на кровать. Я понимала: иначе не усну. Сжала связку пальцами и выскочила из комнаты.

В этот раз я подготовилась и надела кеды. Бегать по трибунам босиком больше не хотелось.

Зачем я делаю это?

Темно. Тихо. Шла по коридору клуба. Остановилась. Прислушалась.

Тишина. Ни звука.

Нет-нет-нет.

Ускорила шаг и заглянула за дверь. Его не было. Его кожаная подружка была неподвижна.

Проклятье. Джо, с чего ты взяла, что он здесь каждый вечер?

Зашла внутрь. Свет фонарей за окнами слабый, тусклый. Подошла к груше. Остановилась. Внутри мерзкая пустота. Сырая. Гнетущая.

Боже, Джо, завтра ты с любимым поедешь на выходные за город! Ликуй!

Но в горле слезы обиды. Дура.

Я проиграла. Разуму. Логике. Себе.

Нужда в нем, в этом мгновенном, иллюзорном, гипнотическом присутствии больше, чем желание. Она как наваждение.

– Давай, сожги меня заживо, – произнесла, почему-то, вслух. Видимо, от глупой обиды на него. Коснулась пальцами кожаной груши. – Ты помнишь его? – приложила ладонь к черной коже и медленно скользила рукой, обходя ее по кругу. – Какой он, расскажи? Красивый? Отчаянный? Каково это, чувствовать его руки? – поглаживала кожу, вспоминая, как в нее гулко врезались его кулаки.

– Хочешь узнать?

Я дернулась. Отпрянула.

Тогда я впервые услышала его голос. Низкий. Бархатный. Горячий.

Этот тембр проникал под кожу. Все внутри задрожало.

На трибуне движение. Мужской силуэт. Сидит и смотрит на меня из темноты.

Только не так, боже.

Он отставил бутылку, встал. Медленно. Шаг ко мне. Еще. Он неторопливо, словно издеваясь над моим загнанным сознанием, выходил на свет.

Кроссовки. Темные спортивные штаны. Толстовка нараспашку. Под ней футболка. Руки в карманах. Он шел. А я всматривалась в темноту. Ждала, когда свет фонарей дотронется до его лица.

Еще шаг.

Остановился. Смотрел на меня не отводя глаз. Ощупывал взглядом. Нестерпимо.

Я сделала шаг к нему. Он – ко мне.

Я все еще не видела его лица. Шла к нему ближе, потряхиваемая дрожью.

Наконец, свет достал до его лица. Я остановилась в панике и предвкушении.

Какой ты?

Он продолжил приближаться. Светлая кожа. Сильная шея, выдающийся кадык. Широкая мощная линия челюсти, сильный подбородок. Тонкие губы. Явные желваки на щеках. Широкие ноздри. Карие глаза.

Я замерла: он смотрел прямо мне в глаза. Пора было смутиться, но я не могла отвести взгляд. Светло-карие, с легким прищуром. Успела заметить напряженные брови.

Я просто таращилась на него.

Затмение.

Сколько длилась эта сумасшедшая пытка, не знаю.

Он сделал еще один шаг ко мне.

Я уже была парализована. Стояла. Дрожала. Задыхалась от бешеного пульса.

Он вынул руки из карманов. Я вздрогнула.

На его запястье мой шейный платок.

Дура. Я совсем забыла про него, видимо, обронила в прошлый раз. Сама себя подставила. Я вспыхнула. Он изучал меня.

– Иди ко мне, – сказал. Затем шаг – он оказался рядом.

Я опасливо сжалась.

Не приближайся. Мне душно и тревожно от твоей близости.

Стояла как вкопанная и смотрела в эти пылающие глаза.

Он сделал последний шаг.

Непозволительно близко. Я жадно рассматривала его лицо вблизи. Красивый, как я и думала. Очень. Слишком.

Стало нечем дышать. Чувствовала, что он испытывает меня. Разомкнул губы. Я непроизвольно сглотнула. Воздух между нами нагревался. Он медленно поднял правую руку к лицу и зубами развязал узел на платке, не мигая глядя мне в глаза.

Дерзко, сумасшедше. Я наблюдала, как он с чувством сильно сжимал ткань пальцами. Потом поднес к лицу и глубоко вдохнул запах, прижимая платок к своим губам.

Слабость под коленями едва не уронила меня на пол. Я подняла руку, чтобы забрать платок, но он медленно опустил его в карман. Он все еще не сводил с меня глаз.

Но уже сводил с ума.

Изучал мою реакцию.

Ты что задумал? Тише, это моя игра.

Проклятье. Не могла больше выносить его глаз. Моя дрожь становилась заметной. Отступила на шаг от него и сбежала, как дура.

Выскочила на улицу. Быстро благодаря кедам. Воздух резал легкие. Шел дождь, ледяной, как пощечина. Я прижалась к машине, пытаясь вернуть дыхание. Меня трясло. Мир расплывался, и внутри было только одно: паника.

Теперь все изменилось. Мы не просто тени в темноте. Мы в одной реальности.

Меня едва не стошнило. Словно немое кино: он медленно выходил ко мне из темноты. Снова. Боже, снова. Свет скользил по его лицу. Большие карие глаза горели.

Ты же этого хотела, Джо, хотела посмотреть ему в лицо.

Получай.