II

5 лет назад

Я помнила тот день, как вчера. До мельчайших деталей. Солнечное летнее утро. Вместо будильника – «Troublemaker».

Первым делом проверила блог, эти несколько минут можно было позволить себе провести в постели. Не дольше. Я собрала почти миллионную аудиторию и была одним из самых популярных инфлюенсеров в городе. Как же ненавидел это слово мой папа. И с каким же азартом незнакомцы следили за моей жизнью.

Йога. Медленная, чтобы проснуться. Горячий душ. Но не слишком: вредно для тонуса кожи. Ароматный гель. Трехэтапный уход за кожей лица. Фото в зеркале с тегом #nomakeup.

Рутина, чтобы держать темп. Я обожала следовать плану во всем: от питания до отдыха. Жизнь расписана по минутам и на годы вперед. Закончить колледж в этом году. Переезд в Канаду. Работа на одном из крупнейших телеканалов. В мечтах канадский «Golden Globe», как и у любого уважающего себя журналиста.

И, как у любой уважающей себя женщины, красивая семья. Непременно с Кевином. Кевин подходит, он отличный малый. Двое детей и столько же золотых ретриверов.

На завтрак фруктовый салат: до полудня можно фруктозу. Утренний пост с пожеланием доброго утра. Сверка с планом на день.

– Отложи уже телефон, Джо, – это голос мамы. Первое предупреждение.

– Ты забыла сфотографировать салат, – рядом приземлился брат. Второй камень в меня. Держись, маленькая обезьяна, я тебе отомщу. Сейчас придет папа.

– Она сроднилась со своим айфоном, Зак, оставь. – За столом появился отец. Пора сворачиваться.

– Я, вообще-то, зарабатываю на этом. И готовлю почву для будущей профессии, – пыталась защищаться. – Это инвестиции в будущее. – Заблокировала экран и подняла голову. – Пап, – сладкая-сладкая улыбка, – ты обещал сегодня вечером пустить нас с девочками в бассейн поплавать.

– И что с моими тренировками? – Зак опять за свое.

– Ой, опять будем про эти потные драки говорить? – Меня уже порядком достали эти разговоры о боксе.

– Заткнись, Джо, ты что понимаешь в спорте? Твоя отточенная поза «собака мордой вниз» не делает тебя экспертом.

– Куда уж мне, и с каких пор кровавое агрессивное месиво называется спортом? Пап, без обид, – подняла примирительно руки вверх: всегда забывала про его прошлое боксера. Он был одним из лучших в свое время, а теперь владел успешным клубом, где «взращивал чемпионов».

Зак был твердо намерен идти по его стопам и построить карьеру боксера. Давай-давай, пару десятков сотрясений – и Паркинсон в среднем возрасте ждет тебя. Маленький идиот постепенно станет большим идиотом. Ты едва совмещаешь плавание с учебой дважды в неделю! Папа давно отошел от спорта, даже не тренировал, и Зака пока на ринг не пускал. Правильно, пусть лучше приростом серого вещества занимается.

– Опять завелись с утра. Джоана, ты никогда не научишься держать при себе свое мнение? – Мама – главный миротворец. – Тебе стоит поучиться сдержанности у Джен.

– Спорт, полный жестокости и ярости! Низкоинтеллектуальный и противный, пропитанный потом и кровью! Иди в балет, Закария, там так не потеют и не выбивают друг другу зубы! Даже говорить не хочу, аппетит пропал! – я встала из-за стола.

– Не закатывай глаза, блин, бесишь уже! – Зак злился и краснел. Это помогало держать себя в тонусе. Я всегда побеждала. Из нас двоих я – мозг.

– Техничный вид спорта, требующий силы и выдержки, – папа пытался меня переубедить. Никак не мог привыкнуть, что это бесполезно, бедолага.

– Ты когда успела стать такой высокомерной язвой? – Мама улыбнулась, сделав глоток кофе.

– Прошу прощения, если задела чьи-то чувства, я ухожу, – поцеловала всех участников занимательной беседы. – Папа, так что насчет твоего обещания?

– Ключи возьмешь у администратора, если приедете после девяти.

– Класс! – подняла вверх большой палец. – Я вынуждена откланяться, уже отстаю от графика, – и я умчалась прочь от этой семейной идиллии.

– В бассейне не пить! – прощальная фраза от папы. Я сделала вид, что она меня настигла уже за порогом.

Так начался день, в который жизнь бросила меня через голову и дала понять, что мой вылизанный план на будущее имеет свои погрешности. Да что там, он ни черта не стоит, как и все то, что я создавала последние годы вокруг себя. День, когда все обнулилось. Стало другим. И я вместе с ним.

Конечно, тогда я еще этого не знала. Я просто ехала в машине и беззаботно подпевала какой-то очередной дурацкой песне. Как всегда.

Впереди у меня было двенадцать часов безоблачного счастья. Семьсот двадцать минут проклятой непоколебимой уверенности в пригодности плана на будущее. Сорок три тысячи секунд прежней жизни. Восемь тысяч ровных вдохов.

На занятиях чаще бывало скучно, чем полезно. Это время я посвящала контент-плану или набрасывала черновики статей. Заполняла ежедневник: расписание мероприятий, съемок, встреч. Такой ритм не давал расслабляться.

После занятий мы с подругами шли в любимое кафе на набережной. Они шумные, как я. Нас трудно было заткнуть и легко рассмешить.

Сегодня к нам присоединился Кевин – проезжал мимо и жаждал лучшего в городе латте. И лучшую в мире меня. Мы встречались почти год. Он был идеален: высокий, широкоплечий, темноволосый и голубоглазый. Красавчик. И умен. Лучший на потоке. У него была своя адвокатская практика и красивая улыбка. А еще нежные руки и приятный дорогой парфюм. Я смотрела на его красивый загар и лососевую футболку и улыбалась.

Он элегантно снял свои авиаторы и поцеловал меня. Мы не ссорились, я ночевала у него дважды в неделю в пентхаусе на последнем этаже. Мы пили вино, смотрели кино, а утром я приносила ему латте в постель. Он спал долго, а я встречала рассвет без одежды, у панорамных окон. И чувствовала себя невероятно счастливой.

Кевин был частью моего безупречного плана, деталью коллажа прекрасного будущего. Его друзья болтали слишком много – так я узнала, что он купил кольцо. Любила представлять его на пальце: как оно будет сверкать в утреннем солнце его роскошной квартиры.

За салатом с креветками я проверяла почту, социальные сети. Не люблю постить еду, но людям нравится, особенно розоватые фильтры, пенка на капучино. Селфи с девочками: мы отлично смотримся втроем. Немного ретуши, чистим задний фон, добавляем яркости и резкости – и в ленту. На сети уходит несколько часов в день, но иначе никак. Это – работа. Признание требует времени.

Я дважды топила телефоны. Сидела, погрузив ноги в теплую воду бассейна и листала ленту. И думала, переживет ли нынешний айфон этот наш девичник. Пузырьки в бокале медленно перетекали в мою голову. Я немного расслабилась. Девочки плескались и смеялись как ненормальные. Мы все уже были немного пьяны. Отложила телефон и сползла с бортика в воду. Опустилась на дно – в теплой воде было хорошо.

До распада моей реальности оставался час. Наслаждайся, глупая, хватайся за иллюзию полной жизни. Всплыла и засмеялась. Проклятые пузырьки.

– Так тихо. – Кэт хихикнула, и звонкое эхо разбрелось по коридору. – Ау!

– Не ори, здесь уже давно никого нет, – Рейч зажала ей рот, и мы разразились смехом.

Было темно и пусто: время близилось к полуночи. Девочки щипали друг друга и хихикали, я зевала.

Они ушли вперед, а я задержалась: искала ключ в сумке.

Прислушалась. Стук. Глухой, ритмичный.

Я шагнула вперед и заглянула в открытую дверь. Огромный пустой зал. И чья-то тень.

Я вошла. Темно. Хорошая акустика. Удары. Дыхание. Напрягла глаза: в желтом свете фонарей двигался силуэт. Еще шаг. Он боксировал.

Ну, все понятно.

Хотела уйти, но почему-то осталась. Прислонилась к стене и наблюдала. Судя по очертаниям – парень. Хорошая форма. И техника. Мне нравился ритм его ударов. Быстрые ноги. Сильные руки. Груша дрожала от его силы. Отголоски музыки. Он был в наушниках.

Интересно, что он слушает?

Удар справа, снизу. Тогда я и не знала, что это хук и апперкот. Он дышал тяжело. Бил сильно и упорно.

Как долго это может продолжаться? Пусть длится вечно.

Выносливый.

Улыбнулась. В теле дрожь. Без перчаток, только голые кулаки.

Продолжай.

Душно. То ли от влажных волос, то ли от алкоголя. Зазвонил телефон. Я вздрогнула и поспешила к выходу. Девочки, наконец, заметили мое отсутствие. Не прошло и года.

До дома было пару кварталов. Я села в машину. Не завела. Зависла. В голове все еще звучал ритм его ударов. Его дыхание. Все кажется прекрасным, когда ты немного пьян.

Дома я была через несколько минут. Спать нужно лечь до полуночи, иначе наутро упадет активность. А я ненавижу вялость.

Лежала в постели, выкладывала вечерний пост. Впервые с опозданием. Обычно не позволяла себе выбиваться из прайм-тайма. Сегодняшнее шампанское дезориентировало слегка. Мысли путались. Да и плавание утомило тело и добавило ко всему привкус усталости.

Открыла ежедневник, посмотрела план на завтра. Хотела что-то вписать, и забыла, что именно.

Ужас. Я больше не буду пить.

Я плохо спала. С утра бесилась от головной боли и упадка сил. Было пасмурно. День не задался. Все шло наперекосяк. Хотелось спать. Пришлось пить кофе, хотя кофе убивает мой метаболизм. Плохой сон плюс алкоголь – и кожа в отвратительном состоянии. Я злилась еще больше.

К черту все.

Запила кофе апельсиновым фрешем и выдвинулась на занятия.

Домой возвращалась поздно. Насыщенный день. Завтра – съемка. Послезавтра – дедлайн статьи. Уговорила свою мигрень затихнуть. Хотелось одного: в кровать.

Зазвонил телефон.

– Джо, – голос папы в динамиках машины, – ты уже едешь домой?

– Да, пап, скоро буду.

– Детка, я оставил на работе папку с документами. Тебе ведь по пути. Забери, если не сложно. Синяя. Справа на столе.

– Хорошо, нет проблем.

Вечерами в клубе все выглядело иначе и иначе звучало. Не так душно и очень тихо. Я слышала только стук своих шпилек о паркет. Мчалась по коридору – и застыла.

Уже знакомый звук.

Боже, или ты не останавливался?

Улыбнулась. Свернула к двери. Он снова был у окна. Тот же ритм. То же дыхание. Видимо, ему тоже нравилась темнота. Свежий воздух. Одиночество.

Я прижалась к дверному косяку и наблюдала. Сосредоточенный, он ни за что не заметит меня. Как заведенный он избивал грушу. Интересно, о чем он думал в эти минуты? Прижала синюю папку к груди и размышляла о нем.

Вдруг он остановился.

Заметил?

Снял толстовку, прошелся по залу, восстанавливая дыхание. Вытер лицо краем майки. Короткие волосы. Мощная покатая спина. Сильные руки, красивая трапеция. Босые ступни. И отличная задница.

Дышал тяжело. Ходил по кругу, как зверь в клетке.

Ну, почему здесь так темно? Разочарование.

Было поздно, надо было возвращаться домой. Да и хотелось остаться незамеченной. Нравилось наблюдать за ним издалека.