Часть вторая. ПРАВИЛА ИГРЫ

Лили на землю воду.

Нету колосьев — чудо.

Мне вчера дали свободу.

Что я с ней делать буду?

В. Высоцкий

Дверной звонок затрезвонил, когда он умывался. Сначала Сергей замер от неожиданности, но затем торопливо вытерся полотенцем и в одних брюках пошел открывать. Дверь не имела глазка, и он прислушался.

Тот, кто был по ту сторону двери, очевидно, слышал, как он подошел, потому что мужской голос произнес:

— Мне нужен Сергей Иванович Шепилов.

Не сразу разобравшись с замком, Сергей открыл дверь и увидел перед собой полицейского. На нем была уже знакомая форма без погон. Это был человек среднего роста, лет сорока, коренастый, с густыми черными усами и маленькими, глубоко посаженными, карими глазами.

— Я — Шепилов, — сказал Сергей.

— Я вижу, что вы, — сухо сказал полицейский и предложил: — Пройдемте в помещение.

Они прошли в большую комнату. С минуту полицейский, заложив руки за спину, пристально осматривал убранство, скользнул взглядом по пустой комнате Сергея, не преминул заглянуть на кухню, после чего вернулся в большую комнату и встал перед Сергеем, покусывая ус.

— Так-так… — проговорил он и осмотрел всего Сергея с ног до головы. — Понятно.

— Что — понятно? — поинтересовался Сергей вежливо.

Полицейский пропустил его вопрос мимо ушей, снял кепку и вытер рукавом лоб, изборожденный глубокими морщинами. У него была короткая стрижка и седеющие виски. Левый висок рассекал тонкий, но заметный шрам. Он исподлобья уставился на Сергея колючим изучающим взглядом своих маленьких глаз. Казалось, что настроен он далеко не дружелюбно.

— У меня несколько вопросов, — сказал полицейский. Голос у него был низкий.

— Мне показалось, что вчера я ответил на все вопросы, которые могут заинтересовать здешние власти.

— Мало ли, что вам показалось, — холодно сказал полицейский. — И откуда вы можете знать, что интересует власти, а что нет?

Сергею не понравился его тон и то, что полицейский ни на мгновение не сводил с него взгляда.

— А вы, стало быть, власть? — спросил Сергей сдержанно.

Полицейский хмыкнул.

— Ну-ну, — проговорил он. — Желаете увидеть что-нибудь вроде удостоверения или еще какую-то бумагу, да? Как у вас снаружи принято… — Он сделал небольшую паузу. — Запомните, Шепилов, у нас в резервации нет никаких удостоверений! Они нам ни к чему. Здесь всё на виду. Так что придется поверить на слово, больше ничего предложить не могу. Между прочим, — добавил он недовольно, — я в форме, если вы заметили.

— Почему же, заметил, — сказал Сергей со вздохом. — Но я не знаком с вашими местными нюансами. Может, такая форма у вас в магазине продается. Откуда мне знать?

— Ну-ну, — снова сказал полицейский и сдвинул брови к переносице, — Значит, так. Моя фамилия Филин. И давайте оставим фантазии и перейдем к делу. У меня мало времени.

— Но я действительно уже все рассказал, — сказал Сергей. — И мэру, и начальнику этого… какой там у вас отдел?.. Анкету заполнил. И коллеге вашему тоже объяснял.

— Какому коллеге? — прищурился Филин.

— Кириллу, — ответил Сергей. — Так что я не смогу сообщить ничего нового.

Филин снова хмыкнул.

— Я в курсе. И анкету вашу читал, — сказал он. — Просто хочу кое-что уточнить. Надеюсь, от вас не убудет?

— Ради бога, — пожал плечами Сергей.

— Итак, зачем же вы к нам в такую даль приехали? Чем наш городок, так сказать, глянулся?

— Это вопрос не ко мне, — сказал Сергей. — Договоры заключаю не я, а директор.

— Понятно, — проговорил Филин, покусывая ус. — Вы утверждаете, что не знали о том, что в городе есть резервация. Странно, как вы могли этого не знать.

— Почему странно? — удивился Сергей. — Я здесь раньше не был, никого тут не знаю, родственников не имею… Бум на резервации давно, кажется, схлынул… И потом, может, я и знал, но просто забыл. Я это допускаю. Вы допускаете, что можно забыть?

— И в компании, где вы вчера были вечером, — не обращая внимания на его вопрос, продолжил Филин, — вам никто ничего не сказал?

— Как видите. Иначе бы сейчас я был не здесь, а в другом месте.

— Вы никого из этой компании не знаете?

— Нет. Это знакомые Бортникова. Моего начальника.

— Как вы все-таки объясните, что вас никто не предупредил о резервации?

— Никак, — произнес Сергей. — Может, они забыли, может, не думали, что я так неожиданно исчезну с вечеринки. Какая разница? В моем появлении вообще много случайных совпадений…

— Вот-вот, — коротко сказал Филин и хрипло кашлянул.

Ну и смотрит, подумал Сергей. Дыру ведь прожжет.

— Многовато случайностей, — медленно протянул Филин. — Никто не предупредил. Знал, но забыл. Исчез неожиданно. На улице случился провал памяти. Заблудился и вышел именно к транспортеру. Дом принял за гостиницу. Многовато, правда?

В голосе его зазвучали нотки подозрительности, и Сергей слегка растерялся.

— Извините, — пробормотал он, — вы говорите так, будто я специально сюда попал. Это действительно роковая цепь случайностей! Вы что, мне не верите?

— Разве я так сказал? — не сразу ответил Филин. — Я говорю: странно все это.

— Согласен, что странно, конечно… Но…

— Почему Кононов не предупредил вас, когда вы залезли на транспортер? — продолжил Филин торопливо.

— Вы меня спрашиваете?! — воскликнул Сергей недоуменно. — Это же, так сказать, ваш Кононов — вам и виднее должно быть!

— Вы даже не поинтересовались у него, куда он так поспешно уходит?

— А зачем? — сказал Сергей. — Послушайте, я все-таки не пойму, куда вы клоните… Ваш транспортерщик элементарно меня подставил, воспользовался случаем, гад… Я, что ли, виноват, что он такая сволочь? А согласно вашему принципу четности, чисто арифметически вообще ничего не изменилось. Ну был Кононов, стал я. Какая половая разница?

— Есть разница, — холодно заявил Филин. — И не половая, Шепилов. Кононов не имел права на выход.

— Не понял, — сказал Сергей настороженно. — Чего не имел?

— Кононов был местный, — проговорил Филин с расстановкой, — и права на выход не имел. Доходит? Право на выход из резервации имеют только неместные. Те, кто находится на подселении. Вот вы, Шепилов, имеете такое право. Поняли теперь разницу?

— Не совсем… — нахмурился Сергей. — Что такое «право на выход»?

— Это вам надо было у Кравеца спрашивать, — отрезал Филин. — Мы сейчас говорим не об этом. Во-первых, у Кононова не было этого права. Но это само по себе ни о чем не говорит. Гораздо интереснее, что во-вторых.

— И что же «во-вторых»? — сухо осведомился Сергей.

— То, что у Кононова не было видимой причины покидать резервацию, — бесстрастно продолжил Филин. — У него здесь квартира, жена и сын. Он живет тут всю жизнь. Я специально просмотрел его данные. Так вот, у него нет снаружи других родственников. По крайней мере, по бумаге. Какой смысл было ему все бросать и исчезать?

— Ну. Все-таки свобода… — начал было Сергей.

— Зачем ему нужна эта свобода? — оборвал его Филин, скривившись. — Вы сами-то подумайте! Свобода…

— Знаете, что? — сказал Сергей недовольно. — Мне глубоко наплевать, зачем он это сделал. Мне от этого не легче. Почему вы меня об этом спрашиваете? Вам это нужно — вы и думайте. Еще вопросы будут?

Филин опять несколько раз глухо кашлянул, поморщился, на некоторое время отведя от Сергея пристальный взгляд.

— Ладно, — проговорил он сипло. — Оставим Кононова. Вы кого-нибудь из конторы знаете?

— Да откуда? — пожал плечами Сергей. — Я же сказал, что никого в городе…

— Ну мало ли, — сказал Филин и добавил туманно: — Контора — есть контора. Ладно. Еще… Сообщить своим родным о том, что с вами произошло, вы отказались, так?

— Я не хочу их волновать. По крайней мере, до того, как все прояснится.

Филин стрельнул в него подозрительным взглядом. Сергею это уже порядком надоело. У него даже пропало первоначальное желание разузнать что-нибудь.

— А что должно проясниться? — как-то вкрадчиво поинтересовался Филин.

— Да так… — уклончиво ответил Сергей. — Вообще… — Не хотелось ему больше ничего объяснять этому недоверчивому полицейскому.

— Все-таки поясните подробнее, — проговорил Филин твердо. — Почему вы хотите скрыть этот факт?

Хватит, решил Сергей. Ты мне надоел, господин хороший.

— Между прочим, это не допрос, — сдержанно напомнил он. — И я вовсе не обязан пояснять или объяснять что-то и давать отчет своим действиям. Особенно, если спрашивают в таком тоне.

— В каком?

— Мне кажется, что вы мне не доверяете.

— Я только выясняю обстоятельства, — отрезал Филин. — По долгу службы. Любой новый человек в резервации находится под особым вниманием. У нас своя специфика, Шепилов, — сказал он назидательно. — Советую не забывать об этом.

— О вашей специфике я со вчерашнего утра только и слышу, — произнес Сергей. — Не надо только на специфику списывать слишком многое.

— Ну-ну, — буркнул Филин и после паузы добавил: — Запомните: чем быстрее вы усвоите наши правила, тем для вас же лучше будет.

— Ваши правила игры?

— Наши правила жизни. Для кого-то это, может, и игра, а для нас — жизнь. Понятно?

Маленькие глазки Филина сверлили Сергея насквозь.

— Спасибо за совет, — выдавил Сергей.

— Пожалуйста, — сказал Филин, криво ухмыльнувшись, и нахлобучил кепку.

Он вынул из нагрудного кармана записную книжку и авторучку, что-то торопливо записал, вернул все обратно. Затем извлек из другого кармана портсигар, достал из него папиросу, смял и сунул ее в рот.

Направившись к выходу, у двери он повернулся к Сергею.

— Еще совет, — сказал он официальным тоном, и папироса задергалась в углу его рта. — Не затягивайте с работой и с медосмотром. С медосмотром особенно.

В руках у него появилась зажигалка, Филин вышел за порог, прикурил и, пыхнув едким облачком, стал спускаться по лестнице.

После его ухода Сергей почувствовал облегчение. Странный тип, подумал он. Уж слишком недоверчивый. Я, видите ли, должен ему объяснить, почему засранец Кононов предпочел абстрактную свободу вполне конкретной обустроенной семейной жизни!

В животе у Сергея отчаянно заурчало от голода. Времени было десять минут первого. Ох и провалялся же я, мелькнула мысль. Что ж, посмотрим на вашу столовую для начала, решил он и стал одеваться.

Видимо, природа вздумала присвоить появлению Сергея в резервации статус исторической вехи и по этому поводу сменила погоду. Сегодня снова было сухо и солнечно, как вчера. Стало даже заметно теплее, и Сергею пришлось на улице расстегнуть плащ.

Когда он проходил мимо серого здания конторы, то в глаза бросилось необычное зрелище. В резервации, очевидно, было время обеденного перерыва. Во дворе конторы толпилось очень много женщин в синих халатах. Некоторые из них были к тому же в белых платках. Сборище интенсивно перекуривало и оживленно болтало. Женский монастырь какой-то, а не конструкторское бюро, удивленно подумал Сергей. Ему пришлось повидать в своей жизни разные отделы разных инженерно-технических контор, но это столпотворение никак не подходило ни под одну из категорий. Что-то было в этой галдящей, одноцветной и однополой массе явно непохожее на то, с чем он привык иметь дело в прошлом. Он постарался пройти мимо этой странной массы одинаковых женщин как можно быстрее, поскольку физически ощущал на своей шкуре пристальные, оценивающие взгляды. Даже гомон заметно утих.

На ступенях мэрии на этот раз никого не было. Столовая тоже оказалась почти пуста — для нее, наверное, еще не наступил час пик. Это была самая обычная опрятная столовая с залом, вмещавшим около двух десятков квадратных столов. В числе немногих посетителей Сергей прошел к раздаче, набрал на поднос тарелок, расплатился на кассе и сел за стол недалеко от выхода. То ли приготовлено было на самом деле неплохо, то ли сильный аппетит заглушал все остальное, но Сергей ел с удовольствием. Краем глаза оглядывая убранство столовой, он вдруг понял, что эта мэрия на самом деле — просто школа. Обыкновенная школа, часть которой отдали под чиновничьи кабинеты. Этим и объяснялось постоянное присутствие здесь множества детей. Сергей стал размышлять о том, куда сейчас следует податься. В повестке дня значилось два пункта: медосмотр и трудоустройство. Обо всем остальном он старался пока не думать, чтоб снова не впасть в уныние, которое ему бы только повредило. Сейчас ему нужен был ясный разум, трезвый анализ и сбор информации. Придется нанести Кравецу еще визит, решил он. Похоже, что за кадром остались многие интересные вещи из жизни обитателей резервации. «Право на выход» какое-то… Местные особенности. Нюансы. Правила игры, так их разэдак…

Он почти закончил обедать, когда в столовую вошел Кирилл. Увидев Сергея, он быстрым шагом приблизился к его столу.

— Вот ты где! — бросил он. — Там твой начальник пришел. Давай беги.

— Где там? — не понял Сергей.

— Да возле транспортера, — ответил Кирилл. — Я сначала к тебе домой пошел… Он минут десять уже ждет.

— Спасибо, Кирилл, — пробормотал Сергей и торопливо допил чай. — Слушай, кто такой этот ваш Филин?

— Такой же полицейский, — ответил Кирилл. — Какие-то проблемы, что ли?

— Приходил домой, допытывался чего-то… Таким тоном, будто я в чем-то виноват.

— А, не обращай внимания, — улыбнулся Кирилл. — У него характер такой, у Филина. Тяжелый, замкнутый… Разговаривать с ним трудновато.

— Так он по собственной инициативе ко мне пришел или его кто-то уполномочил?

— Скорее всего, по собственной. Натура у него такая, понимаешь, дотошная. Любит сам все посмотреть и потрогать. Я говорю — не обращай внимания! Да и потом, у него обязанности такие — он вроде участкового у нас. Если на характер не обращать внимания, так он, по идее, нормальный мужик. Дело знает… Барновский ему очень доверяет. Это шеф наш, — пояснил он.

— А сколько тут полицейских?

— Трое вместе с Барновским. Точнее, три с половиной.

— Это как?

— Да Вовка Лобан еще… Наш таможенник, так сказать. Хороший парень. Он прямого отношения к нам не имеет. Но подчиняется тоже Петровичу. Занимается досмотром грузов, частных посылок… Короче, всего, что попадает в резервацию через транспортер. Ему даже оружия не положено. Мы, правда, иногда привлекаем его к нам на помощь. Когда авралы всякие случаются или еще какие-нибудь случаи…

Они вышли из коридора в холл.

— Зачем нужны досмотры? — поинтересовался Сергей.

Кирилл не успел ответить, потому что его окликнули со второго этажа и он стремительно умчался по лестнице.

Выйдя из мэрии, Сергей обогнул здание и направился к транспортеру. Еще издали он узнал фигуру Игоря. Тот, ссутулившись, стоял шагах в десяти от транспортера, засунув руки в карманы куртки. Транспортер не работал. Сергей решил ориентироваться по нему. Поравнявшись с его концом, он сбавил темп ходьбы и дальше стал двигаться осторожно. Метров через пять после начала транспортера он почувствовал знакомые ощущения и остановился. Их разделяло около десятка метров.

— Ближе подойти не могу, — сказал Сергей. — Привет.

— Здорово, — проговорил Игорь мрачно.

Сергей еле расслышал его на таком расстоянии. Выражение лица у Игоря было какое-то виноватое и недоуменное. Наверное, у меня вчера было такое же лицо, мелькнула у Сергея мысль.

— Ну ты даешь… — тихо произнес Игорь.

— Говори громче, — сказал Сергей.

— Я говорю: какого черта, Серега!.. — повысил голос Игорь. — Как тебя угораздило?! Ты как сюда залез-то?! Зачем?!

— Видишь транспортер? По нему и залез. Очень удобно.

— Ты еще в состоянии шутить?! — воскликнул Игорь. — Нет, ну зачем ты поперся… Гостиница же совсем в другой стороне! Я тебя вчера около часа прождал, потом думаю, умотал все-таки в гостиницу. Туда вернулся — нет тебя! Думаю, то ли тебя шлюха подцепила, то ли грохнули по дороге. А ты что выкинул?! Ну как так, Серый? Я, когда позвонили, чуть на пол не сел.

Игорь снова помотал головой и в растерянности стал переминаться с ноги на ногу. Сергей молчал.

— И я, идиот, не предупредил! — простонал Игорь. Помолчал и мрачно спросил: — Что намерен делать?

— Разбираться буду, — ответил Сергей. — Думать, как отсюда выбраться.

— Разбираться он будет… Так я никак не пойму: ты почему не можешь выйти? Барьер какой-то энергетический, что ли?

— Понятия не имею. Энергетический, психический, еще какой… Только не выйдешь, и все! Становится очень плохо. Чем дальше пытаешься пройти, тем хуже.

— А потом что? Смерть?

— Насколько я понял — да.

— Твою мать, Серый!.. — Игорь закатил глаза к небу. — А если ты не сможешь выбраться? Если это невозможно в принципе? Они вон сколько лет тут кукуют! Если бы так просто, то, наверное… Ох, Серега, Серега… — покачал головой Игорь. — Ну и заварил ты кашу. А с Еленой как?

— Не говори ей.

— Думаешь, может приехать?

— Трудно сказать. Но мне бы не хотелось. И родителям пока не говори. Скажешь только, если история затянется.

— Мне бы твой оптимизм.