— Мне бы твой оптимизм.

— А это единственное, что у меня осталось.

— А предки твои все одно достанут… Начнут звонить, спрашивать. Что я скажу?

— Придумай что-нибудь, Гоша, — попросил Сергей. — Мол, уехал в длительную командировку, мол, срочные обстоятельства… Связь, скажи, не работает. Я им потом телеграмму пошлю. Ну не хочу я их сейчас волновать! Ты же маму знаешь — она все бросит и поедет. Ей же сейчас нельзя, тем более в такую даль! В общем, я тебя очень прошу.

— Ладно, — буркнул Игорь. — Отмажем как-нибудь… Мне сказали, что телефоны у вас не работают. Правда, что ли?

— Есть такой факт.

— Дурдом…

Некоторое время оба молчали. Игорь опять засунул руки в карманы куртки и водил взглядом где-то под ногами. Лицо у него было озабоченно-грустное.

— Ладно, Серега, — проговорил он наконец. — Мне пора. Дел полно. Отсюда еще на другой конец города пилить.

— Беги, конечно.

— И лапу тебе не пожмешь!.. Пока, Серый! Ни пуха тебе, ни пера!

— Пошел ты к черту, — ответил Сергей.

Игорь развернулся и, сутулясь, побрел вдоль шоссе. По пути он один раз обернулся и потряс в воздухе сжатым кулаком. Сергей провожал его взглядом до тех пор, пока его фигурка не скрылась за поворотом. Он еще несколько минут неподвижно стоял и отрешенно глядел на этот поворот. Настроение понизилось. Главное было — не позволить ему падать дальше.

Итак, твердо сказал он себе, продолжаем решать насущные проблемы. Кто у нас на очереди? На очереди был, очевидно, некто Губин, потому что медосмотр Сергей решил отложить напоследок. Сначала покончим с безработицей, подумал Сергей и решительно направился обратно в мэрию.

Но некоего Губина в мэрии ему застать не удалось. За дверьми с надписью «Кадровый отдел» он обнаружил только немолодую тучную женщину, которая оказалась его заместителем. Она объяснила, что Иосиф Валентинович ушел на гаражи, когда будет — неизвестно, а вы, молодой человек, видно, новенький, наверное, насчет работы, ну, что вам сказать… конечно, надо лично с ним говорить, вы лучше туда и идите, чем его здесь ждать… а гаражи недалеко, у нас тут все недалеко, а конкретнее, значит, мимо бара, потом вдоль дома, где больница, и к самой железной дороге, там прямо у дороги они и стоят… Сергей поблагодарил женщину и опять оказался в коридоре. Возникла идея зайти к Кравецу, выяснить все остальное. Он поднялся на второй этаж, но кабинет Кравеца оказался заперт.

В резервации на самом деле все было рядом. Сергей вышел к гаражам уже минут через пять. Располагались они в северо-восточном углу резервации. Несколько рядов серых бетонных боксов тянулись параллельно сетке, вдоль восточной границы метров на сто и выходили своими подъездами прямо в сторону железнодорожного полотна. За железной дорогой глухой стеной высился лес. С первого взгляда становилось ясно, что эти гаражи давно уже не являются таковыми — их превратили в мастерские. Здесь стоял непрерывный производственный шум, который являлся смесью металлического стука, звона и грохотания, взвизгивания циркулярных пил, наждачных кругов и сверлильных станков, тарахтения компрессора, гудения сварочного аппарата, пыхтения электрокаров и выкриков рабочих. Дверей на боксах не было; в проходах сновали люди в спецодежде, высились штабеля ящиков, баки с металлическим хламом, ручные тележки и прочие аксессуары производства. Пахло бензином, мазутом и гарью. В десятке метров перед входом в гаражи были брошены старые автомобильные покрышки, густо наполненные окурками и пустыми бутылками. Тут же стояли несколько десятков железных ящиков с электродвигателями.

Сергей неторопливо прошелся мимо проходов, высматривая среди рабочих фигуру чиновничьего вида, но никого похожего на начальника не заметил. Он собрался было идти в глубины гаражей, как из ближайшего бокса появился низкорослый человек в кожаной куртке и кепке, с лицом землистого цвета. Он направился к Сергею, по пути вынимая из кармана сигареты. Ему было лет пятьдесят или больше. Выглядел он усталым.

— Кого-то ищете? — поинтересовался человек.

— Губина, — ответил Сергей.

— Я Губин, — сказал человек и закурил.

— Я, собственно, по вопросу трудоустройства…

— Ты тот парень, который вчера к нам попал? — произнес Губин. — Утром на совещании говорили.

Он присел на один из ящиков и сдвинул кепку на макушку.

— Забегался с утра… — проговорил Губин, смачно затягиваясь и вытирая со лба пот. — Придумали зачем-то совместить производственный и кадровый отдел. Раньше по отдельности были — как было хорошо. Кому-то пришла мысль, что раз движения кадров практически нет, то, значит, давай все в кучу! Это только со стороны кажется, что нету! Ага, как же… Нет, вот будет собрание — я вопрос конкретно поставлю… — Он умолк, потом взглянул на Сергея и сказал: — Ну, и что ты можешь, расскажи.

Сергей кратко рассказал о себе. Губин некоторое время молчал, затем вздохнул.

— Инженер, инженер… — проговорил он, кивая. — М-да… Не знаю, что тебе и сказать. Инженеров у нас полная контора. Если б ты доктор был, было б здорово. Знаешь, как нам доктора нужны? Вон Уманцев, по сути, один, случись с ним что-нибудь, да просто заболей он — и все!.. Или, допустим, учитель. Тоже хорошо бы. Может, попробуешь учителем? Образование — это не страшно… Все-таки высшее-то есть… Ты молодой, тебе легче. С ребятишками, а? Давай?

— Нет, — пробормотал Сергей. — Что не мое — то не мое.

— Ну что ж тебе предложить? — поскреб челюсть Губин. — Видишь, выбор-то у нас невелик. Мужики здесь, на гаражах, женщины в пошивочном участке. Ну, контора еще… Хочешь — попробуй с Коганом поговори, потому что со своими кадрами он сам разбирается. Но у них, насколько я знаю, большие трудности сейчас. Заказов у конторы практически нет. Коган, по-моему, только за счет своих старых связей как-то перебивается, но и то остались последние месяцы. Что потом делать они будут — ума не приложу… Я чувствую, на нынешнем собрании этот вопрос все-таки поставят. С конторой надо что-то решать. — Он торопливо докурил сигарету, бросил окурок и продолжил: — Так что смотри. Если хочешь, сходи в контору. Только не на первый этаж — там у нас швейный участок…

— Честно говоря, — сказал Сергей, — у меня сейчас абсолютно нет желания заниматься такого рода деятельностью.

— Да я понимаю… — протянул Губин. — Хорошо, давай на производство. Собирать движки. Или в штамповочный участок, допустим… Хотя инженеры, прямо скажем, не очень охотно в работяги идут. Вон, из конторы никто не приходит сюда, хотя они получают значительно меньше. — Он немного подумал и спросил: — Швейное оборудование ты, конечно, не знаешь?

— Откуда? — развел руками Сергей.

— Машины в последнее время сыпаться стали, — сказал Губин сокрушенно. — Тоже вот приходилось самим учиться. В принципе, дело наживное — научишься… Правда, коллектив сплошь женский. Подумай.

Откуда-то издалека, слева послышался звук приближающегося состава, и через полминуты перед ними возник товарняк и загрохотал, заглушая звуки гаражей. Глядя на мелькающие вагоны, Сергей вдруг заметил, что перед железной дорогой нет ограждающей сетки. После того как стих шум, он спросил об этом Губина.

— Раньше была, — ответил тот. — В первые годы. А потом плюнули. Она же падает постоянно; то ветер сорвет, то проржавеет. Городские власти ее периодически поправляют, заменяют… А здесь не стали — все равно тут никто не ходит. Тут же тайга на много километров. Городские, которые за грибами да ягодами ходят, все знают, а больше здесь никто и не появляется. Ну, плакаты там еще вроде где-то остались… Так и живем. Короче, — он взглянул на Сергея, — ты думай. До завтра.

Губин поднялся и зашагал в сторону гаражей. Сергей в задумчивости повернулся к лесу. И что будем решать, подумал он невесело. Собирать электродвигатели или ковыряться в швейных машинах? А на что ты рассчитывал, родной? В кармане он нащупал вчерашний блокнотный листок, который ему дал Кравец. Хорошо бы разобраться побыстрее со всеми их принципами, правилами и всякими прочими маразмами, подумал он.

В этот момент он увидел, как из леса к путям вышел парень лет двадцати, с облезлой клеенчатой сумкой в руке. Одет он был неважно. Поношенные брюки, длинная вязаная кофта в дырах, короткие резиновые сапоги и шапочка-петушок — таков был его наряд. Парень неторопливо шагал вдоль путей, пиная камушки. Походка у него была очень странная, шатающаяся. Руки висели вдоль тела, словно плети, а взгляд был устремлен под ноги. Засмотревшись на этого непонятного выходца из леса, Сергей не заметил, как позади возник человек.

— Браток, угости сигареткой, — раздался хриплый голос.

Сергей вполоборота покосился на щуплого мужичонку в спецодежде. Мужичонка улыбался, щурясь на солнце и вытирая руки о полы куртки.

— Я не курю, — обронил Сергей, продолжая наблюдать за парнем на путях.

— А я-то думал, курнем… — с сожалением заметил мужичонка. — Как контора поживает?

Сергей не ответил. Парень по-прежнему шел вдоль железнодорожного полотна.

— Тут слухи ходят, — сказал мужичонка, — что у конторы дела совсем херовые. Поговаривают, без бабок совсем останетесь скоро, да? Че собираетесь делать-то? Пахать ведь придется, не иначе… А что! — рассудительно добавил он. — Продадите свои осциллографы да кардиографы и тоже чего-нибудь делать начнете! Наш мужик, он к чему хошь приспособится. Так ведь? — спросил он. — Слышь, а Когана вашего куды денете? Евреям же пахать нельзя, они же от этого мрут!.. — Мужичонка сипло захихикал и добавил: — Слышь, браток, а может, вам к бабам податься? Тоже чего-нибудь шить станете… У вас же там рядышком. Будете шить наволочки и тискать баб! Чем не жисть?..

Он опять захихикал, потом закашлялся.

Закончив, он поинтересовался:

— Еще говорят, у вас там недавно за наркотики двоих аж на три розыгрыша турнули? Правда, что ли? Слышь, а за что мы тогда полиции бабки платим?

— Я не работаю в конторе, — наконец сказал Сергей. — И в полиции тоже. Я в резервации всего второй день.

— А-а… — протянул мужичонка. — Я думал, из конторы… «Заложник», поди?

— Не понимаю, — произнес Сергей. — Какой еще «заложник»?

— Ну, «временщик», я имею в виду… — удивляясь, сказал мужичонка. — А что? Все так называют…

— Что такое «врем…»

Слово застряло у Сергея в горле, потому что в этот момент парень, шедший вдоль путей, внезапно резко свернул, пересек рельсы и быстро направился вглубь резервации.

— Ты это чего? — удивился мужичонка. Он никак не прореагировал на это событие. — Чего с тобой, браток?

— Но… — выдохнул Сергей, не сводя взгляда с парня. — Он же зашел…

Парень как ни в чем не бывало миновал картофельные участки и теперь двигался в сторону пятиэтажек.

— Так это же Артемка! — сказал мужичонка. — А я думаю, чего это с тобой?

— Ну и что… — непонимающе посмотрел на него Сергей.

— Артемка все время по лесу шастает. Не знаю, чего уж он там ищет… Он же чокнутый.

— Как это?

— Ну как-как? Того. — Мужичонка покрутил пальцем у виска. — Сумасшедший. Вот и ходит туда-сюда.

— А Оболочка?! — ошарашенно спросил Сергей.

— Чего — Оболочка? — непонимающе хлопал глазами мужичонка.

— Он что… не чувствует ее? Для него ее нет?!

— Понятно — нет, — ответил мужичонка. — Была б, так как он тогда ходил то в лес, то в город?

— И после него не остается этой самой дырки? Прохода, в смысле…

— Да нет, конечно. — Мужичонка почесал затылок. — Ты какой-то чудной! Если б после него Проход оставался, здесь бы давно уже никого не было. Так ведь?

— Пожалуй… — не сразу выговорил Сергей. — Это я не подумал… Стоп! — вдруг осенило Сергея. — Это и есть принцип разумности?!

— Чего?.. — переспросил мужичонка, морща лоб.

Но Сергей уже не обращал на него внимания, он словно завороженный двинулся вслед за удаляющимся парнем. Он даже не понимал, зачем идет за ним — это получилось чисто машинально.

— Может, ты все ж куришь? — бросил вдогонку мужичонка. — Жалко…

Между Сергеем и парнем было около пятидесяти метров. Парень, пройдя дворами пятиэтажек, свернул в сторону конторы. Сергей не отставал от него и даже стал сокращать разрыв. Когда он проходил через дворы пятиэтажек, его вдруг окликнули по имени.

Возле одного из подъездов стояли Кирилл и Филин.

Сергей подошел к ним. Артем свернул за угол дома и исчез из виду.

— Куда это ты мчишься? — поинтересовался Кирилл. — Да еще с таким озабоченным видом?

— Да вот… — забормотал Сергей. — Парень этот ваш… Увидел, как он из леса через дорогу…

— А, Артемка… — сказал Кирилл. — Ты ж не в курсе.

— Значит, это и есть принцип разумности? — спросил Сергей, ловя на себе колючий взгляд Филина.

— Угу, — сказал Кирилл. — Сумасшедшие у нас не в счет. Артемка даже от медосмотров освобожден. У тебя, кстати, как с медосмотром? Встал на учет?

— Не успел еще. Я к Губину ходил.

— Может, он думает, будто у него богатырское здоровье, — ехидно заметил Филин. — Между прочим, никогда не знаешь, где найдешь — где потеряешь.

— Погоди, Виктор, — сказал Кирилл. — Что тебе Губин сказал?

— Да так… — замялся Сергей. — Не знаю я, в общем. Надо подумать.

— Ну конечно! — проговорил Филин, мусоля во рту потухшую папиросу. — Там же работать нужно. Ручками. Это конторские только сидят, зады протирают да делают вид, что своими мозгами приносят какую-то пользу!

— Да будет тебе! — сказал Кирилл. — Чего опять заводишься? Он у нас жутко конторских не любит, — разъяснил он Сергею.

— Между прочим, — сказал Сергей Филину холодно, — я работы не боюсь.

Филин только хмыкнул, и папироса из одного угла его рта перекочевала в другой.

— Сергей, ты машину водить умеешь? — вдруг спросил Кирилл.

— Умею.

— Поговорю сегодня с Николаичем, — сказал Кирилл задумчиво. — И с Губиным тоже. Что-нибудь придумаем.

— Кончай благотворительностью заниматься, — произнес Филин. — Слышь? Пойдем.

— Подождите, — сказал Сергей торопливо. Он вытащил из кармана плаща листок со списком. — Объясните… Кравеца на месте нет.

— Ревизия сегодня в больнице, — сквозь зубы сказал Филин. — Там они все. Кирилл, идем, Барновский ждет.

— Точно — ревизия! — Кирилл хлопнул себя по лбу. — Забыл. А это, как водится, на весь день. Сергей, ты вот что сделай. В этом доме с торца находится библиотека. Там библиотекарь очень умный мужик, раньше ученым был. Больше, чем он, про резервацию, наверное, никто не знает. Иди к нему. Он тебе на все вопросы и ответит. Кстати, у него тоже судьба — не позавидуешь.

— А как его зовут? — спросил Сергей.

— Ревич Рудольф Анатольевич. Хороший мужик.

— Кирилл, пошли! — нетерпеливо сказал Филин и махнул рукой.

Они с Филиным размашистыми шагами стали удаляться от дома. Сергей снова остался один с помятым листочком в руках.

Расположившаяся в торце дома библиотека имела крыльцо с облупленными, давно не крашенными каменными перилами, трещины которых густо поросли мхом. Сергей поднялся по крошащимся ступеням, открыл дверь и очутился в сумрачном тихом мире. В библиотеке было безлюдно и пахло тем самым запахом, какой бывает только в библиотеках. Господи, подумал Сергей, сколько же лет я не бывал в таких заведениях! Все не до того с этой сумасшедшей жизнью. Он ностальгически вздохнул и прошел внутрь, к столику у окна, огороженному, как и положено, стойкой. На стойке лежало несколько книг, самого же библиотекаря не было видно. Царила полнейшая тишина.

Сергей собрался уже было кашлянуть, как вдруг из глубины стеллажей, из самых книжных недр послышалось:

— Кто-то пришел?

Потом говоривший, очевидно, рассмотрев Сергея сквозь просветы стеллажей с книгами, добавил:

— Проходите сюда, молодой человек.

Сергей обнаружил библиотекаря между вторым и третьим стеллажами. Тут оказалось еще одно окно. Под ним уютно расположилось высокое кожаное кресло и квадратный журнальный столик, на котором стояла настольная лампа, электрочайник, сахарница, цветная жестяная коробочка и стакан. Рядом находился стул. Чайник шумел. Библиотекарь сидел в кресле и оказался невысоким, седым, наполовину лысым человеком, явно перевалившим за шестидесятилетний рубеж. Он имел усталые потухшие глаза серого оттенка и мощные очки в роговой оправе, которые делали его похожим на профессора. Одет библиотекарь был в простенький пуловер коричневого цвета.

— Здравствуйте, — сказал Сергей. — Рудольф Анатольевич?

— В точности так, — кивнул библиотекарь. — Хотите что-нибудь почитать? Я вас раньше не видел.

Голос у него был мягкий и дружелюбный.

— Я только вчера появился в резервации. И пришел не за книгами, а за консультацией. Мне посоветовали обратиться к вам…

— Вот оно что. — Ревич с интересом глянул на него поверх очков. — Чаю хотите? За компанию, а? Я люблю, знаете ли, побаловаться…

— Можно и чаю, — согласился Сергей.

— Да вы садитесь, садитесь. — Ревич жестом показал на стул и встал из своего кресла. — Минуточку, я только принесу стакан.

Сергей сел на стул, а Ревич, сутулясь и шаркая, удалился и через минуту появился со вторым стаканом, в котором позвякивала чайная ложка.