Отзывы на книги автора «Сьон»

Сьон - прежде всего поэт, оттого его романы звучат немного (или много) как поэмы в прозе. Читать их из-за этого достаточно сложно, но мне почему-то нравится. Сюжет этой книги основывается на действительной истории: 1635 год, Реформация, к тому же специфически исландская - слишком эта страна далеко от центра Европы, прошла век назад, только сильнее закрепив всё во власти Дании. Можно сказать, что в этот период на острове только начинается своя “эпоха Возрождения”, причём средневековые представления всё ещё преобладают над упражнениями в научном и гуманистическом мышлении.

Главный герой естествоиспытатель и поэт Йоун имеет своего реального прототипа, и (как утверждает историческая справка в издании) события, описываемые в книге, достаточно точно совпадают с реальным положением дел в Исландии XVII века. С поправкой на тот факт, конечно, что сюжет здесь сильно выходит за рамки реализма - тут вам и ходячие мертвяки, и прочая исландская благодать и дурные сны. Текст очень насыщен, метафористичен, сильно стилизован непосредственно под труды тех времен, и его сюжет пересказать достаточно сложно и даже, кажется, бессмысленно. В целом, конфликт состоит в борьбе нашего героя, его разума, с окружающим хаосом и человеческими и нечеловеческими демонами, темнотварями. В оригинале это слово состоит из двух корней: "мгла" и "чудовище".

Замечу также, что переводить такие произведения - задача не из простых, и поэтому отдельно хочется отметить труд переводчицы Ольги Маркеловой. Текст пестрит самыми разными неологизмами - включая название - но они не производят впечатление чего-то неусвояемого и косноязычного, а напротив, погружают читателя в необычную, страшную, магическую эпоху тёмных времен. Эта книга жутковато красива, очень причудлива и трудна в прочтении, хотя мне было очень интересно её читать - наверное, попало в настроение. Когда вокруг холодно, темно 3/4 суток и неясно, это очень погружает в атмосферу. Навряд ли можно посоветовать роман кому-то, кто не увлекается исландской литературой специфически, очень уж это странная вещь. Но чертовски красивая, как и всё у Сьона.

«И распутать себя осторожно,
как подарок, как чудо, и стать
серединою многодорожного
громогласного мира опять…» (В.Набоков, «Парижская поэма»)

Мне нравится сюр в сьоновском исполнении. Он такой насыщенный, многоплановый и этнически дикий, как эндемичное растение, что оторваться просто невозможно. Собственно, из-за этого я бы назвала Сьона певцом специфического жанра – этнического нуарного сюра. Кажется, что ты погружаешься в какую-то первородную стихию и становишься в ней хтоническим существом, почти до-ментального типа и лишенным собственного опыта понятного взаимодействия с реальностью. Чувство необыкновенное во всех смыслах слова. Читается такое, правда, нелегко, а порой и настойчиво запутывающе, но мне нравится прилагать усилия ради каскада впечатлений и пробуждения чего-то очень глубокого в самой себе.

Сьон не боится соприкоснуть читателя с мраком, ужасом, виной – теми онтологическими данностями, от которых другая литература, как правило, охраняет, переводя его в нейтральные житейские плоскости здравого смысла. Некоторые идеи похожи на У. Эко, наверное, потому, что это XVII век, для далекой от Европы Исландии - темное средневековье, смутное время, когда часть социума уже переходит к восприятию научной картины мира, но большая часть продолжает находиться во власти языческих суеверий, мистики и диких фантазмов. Вместе с осужденным за еретические убеждения Йоунасом Паульмасоном мы проходим тяготы его жизни (утраты детей, убийство баcкских моряков, конфликты, встречи с фантастическими тварями, одиночество на острове), проникаемся его переживанием себя частью мироздания (без него этот мир был бы неполным!), в котором люди, природа и сверхъестественое переплетены (исландцы, по-моему, до сих пор такие!), приобщаемся к поискам гармонии между знанием и верой.

Сам текст стилизован под XVII век, и это для меня – еще один привлекательный момент, хотя и затрудняющий возможность кратко и ясно сказать, о чем же это в конечном итоге. Все это положено на уникальную атмосферу исландской природы, на широкие общегуманитарные (вечные и оттого волшебно приманчивые для ума) контексты, что создает необыкновенный смысловой узор книги. Если задуматься, то этот Йоунас Паульмасон, на самом деле, - очень современный человек, и одновременно, хотя особого родства с ним, в общем, не ощущаешь, он – вечное воплощение привлекательной человеческой природы, как, например, Августин Блаженный. Когда такое читаешь, кажется, что все в мире таким было, таким есть сейчас и таким же магически прекрасным останется для человеческого разума навсегда.

У Сьона почти всегда так: надо складывать и поворачивать элементы повествования, подстерегая тот момент, когда все стеклышки его личного повествовательного калейдоскопа встанут ровно так, как надо, и образуют отчетливый ни на что не похожий гештальт. Мне нравится поджидать. Мне нравится поворачивать. Мне нравится складывать микроистории в авторской нарративной игре, собирая их как своеобразный пазл с сюрпризом в конце. В получившемся результате ты не можешь быть до конца уверен, что все понял, в нем остается скрытый момент литературного приключения, интенциональная загадка: ты все сложил, вроде, правильно, а вышла совсем иная картинка, которую ты изначально не то что даже не складывал, а и не предполагал, что получится нечто другое – вне замысла, вне образца. Короче, мне просто нравится такое читать, и в этом смысле Сьон может писать, что угодно, я все равно буду зависать в его текстах.

Конечно, я понимала, что читаю книги трилогии «CoDex 1962» не по порядку, но по большому счету это и не имело значения, тем более, что между ними многолетние промежутки, потому что мне даже нравилось нарушать возможный сьонов порядок – самой вертеть нарождающиеся смыслы, надеясь, что из них сложится нечто, чему я удивлюсь. Но если первая прочитанная мной в трилогии книга «Я – спящая дверь» была роскошным обедом для ума, то эта, скорее, завтрак или ужин, раз нечитанной осталась только первая часть. Все проще, и пищи для ума здесь было меньше: криминальная линия слабенькая, Лео Лёве был уже узнаваемым (хотя его друзья анекдотически оригинальны – самобытный русский шпион Пушкин с хвостиком и чернокожий исландец по духу Энтони), мифология вперемешку с реальностью без резких границ воспринималась, как сказка. Мне понравилось, как критики назвали эту трилогию «исландской 1001 ночью» - тут тебе и дитя из шляпной коробки, которое нужно поливать козьим молоком, и берсерк, в дупле зуба которого спрятался цыпленок-«Можно мне посмотреть», и даже кладбище как тайная зона релакса для уставших мертвецов. Книга полна внутренних аллюзий: например, название отсылает аутентичного читателя к даже не первой строке исландского гимна, чего я просто не могла знать, хотя гимн, конечно, слушала не раз, а сейчас прослушала еще, концентрируясь на произнесении именно этой фразы. В книге много цитат из стихов, но хватает и скрытого юмора, который не сразу-то и разглядишь, не умея видеть границы между вымыслом и реальностью.

В общем, читая, я по-прежнему «хотела бы быть маленьким исландским народом» с его генетическим сюром, магией, сверхъестественностью и иррациональностью. И все же моей первой исландской любовью остается «Скугга Бальдур», а новые книги Сьона для меня – его зеркала-проекции.

Выражение "темное средневековье" тут материализовано в полной мере, и темное и страдающее. Читая, этот текст, сначала ощущаешь себя в горячке, потом тупым, потом усталым, потом понимаешь, что у Эко это все было гораздо интереснее и более удобоваримо. С другой стороны, тут местный колорит и печаль о всей боли, которая проливалась на людей щедрыми потоками в то время, а не только мифологические вензеля и атмосферные декорации. Мне не нравилось читать, мне было тяжело, вторично и бесяче, но как бывает с такими книгами, в конце остаётся ощущение, что время потрачено не зря. Будто поговорил со старым, немного сумасшедшим родственником - устал жутко, но почерпнул кое-какие сведения об истории семьи и проникся к нему уважением и состраданием. В общем, бубнёж зачётный, читать стоит

Йоунас Паульмасон, ученый и лекарь, пытался практиковаться в своей родной стране Исландии. Но в тот исторический момент местным правителям не было никакого дела до человека, который вел себя то ли как колдун, то ли как сумасшедший. Слишком отличавшегося от остальных, его обвинили в ереси и отправили в ссылку – умирать. Йоунас Паульмасон искал правды, а нашел только насмешки и жестокость. Теперь ему остается только наблюдать, как сплав трех миров со старыми и новыми богами разрушается под ударами темнотварей – воплощений человеческой разнузданности.

И я увидел, что этому рту сколько ни дай, всё мало, что эти зубы не прекратят жевать, что язык не устанет омываться кровью других живых существ.

«Темнотвари» несет в себе двойную ценность: историческую и художественную.

Историческая состоит в том, что Сьен фактически описывает реально существующий период: 17 век, начало Реформации. Религиозный раскол породил своеобразное триединство, когда католики существовали рядом с протестантами и обе группы все еще верили в фантастических существ из сказок и легенд. Так, между теологическими трактатами на страницах книги появляются живые мертвецы и полуфольклорная нечисть. Сам Йоунас Паульмасон имеет реальный исторический прототип – это Йоун Гвюдмюнд, трагическая фигура которого ознаменовала переход к новому типу мышления: от средневековой жестокости к вдумчивому рационализму.

Сам текст отличает вычурность слога, которая отчасти связана со стилизацией под исторические документы того времени – но только отчасти. Полотно слов воссоздает взгляд, видящий дальше горизонта, дальше космоса, к месту рождения вещей. Это делает каждое, даже самое простое действие, более объемным и значимым, более ярким, живым. И уже не удивляют мертвецы, бегающие по холмам, ни отломанные ребра, ни говорящие киты.

О, малая птица, пусть многочисленные злодеяния людей не утомляют тебя настолько, чтоб ты слишком приблизилась к их кострам, чтоб не обгорели твои маховые перья.

Очень необычно, невероятно, сюрреалистично. Такие ощущения сопровождали меня во время чтения романа «Зародыш мой видели очи Твои. История любви». Это первая книга трилогии «CoDex1962» исландского поэта, музыканта и писателя Сьона (сокращение от полного имени Sigurjón), автора песен известной певицы Бьорк. Если вам знаком фильм реж. фон Триера «Танцующая в темноте», там как раз исполняются песни Сьона.

Ранее я читал у него небольшое, но филигранно написанное произведение «Скугга-Бальдур» (отзыв тут), где автор поразил меня умением соединять истории про природу и людей, живущих в суровых условиях исландского севера, помещать всё в мифологическое и даже магическое пространство. И вот книга, начало трилогии, которой автор посвятил более 20 лет. Первая книга вышла в 1994-ом, а третья — в 2012-ом.

Действие этого романа происходит на исходе Второй мировой в небольшом немецком городке Кюкенштадт, где в одной гостинице появляется жалкое оголодавшее и обессиленное существо в лохмотьях. У мужчины ничего нет, при нём лишь странная шляпная коробка, о содержании которой вы узнаете только к концу истории.

«Вот видишь! Каждый имеет право на то, чтобы его история была рассказана до конца!»

Одновременно мы смотрим на происходящее глазами двух невидимых персонажей. Взрослого, который рассказывает рождественскую повесть — то ли быль, то ли сказку, — одновременно вскрывает, словно пряничные поделки, дома и крыши городка. И ребёнка, которому эту историю повествуют. Мы видим горничную Мири-Софи из упомянутой гостиницы, она читает вечерами увлекательные книги и по выходным встречается с очень ревнивым ухажёром Карлом. Девушку приставляют к "бедолаге", к этому оборванцу, которым оказывается бежавший из концлагеря еврей (лишь в конце мы узнаём, что его зовут Лёв).

«Ты хочешь сказать, что человек не в состоянии осознать свой удел, пока не опишет его словами и не даст ему название?
Да, именно так!»

По сути в этом романе описан тот период времени, в который Мари-Софи ухаживает за отощавшим бедолагой. Беглец скрыт от посторонних глаз в потайной комнатушке, где обычно останавливается местный священник — там есть глазок для подсматриваний за сексуальными утехами посетителей гостиницы. Как кукольный домик раскрыты перед нами все комнаты и их обитатели. Но кроме жителей городка, здесь мы встречаемся и с многочисленными невероятными легендами и персонажами. Подсмотрим за снами архангела Гавриила, где он усомнится в своей половой принадлежности, узнаем про молодого королевича и золотую лису, которую никто никогда не смог уловить, столкнёмся с криминальным миром и жуткой историей про преступника "Кровавая Нога", убивавшего малышей каблуком сапога...

«Расстояние между сердцами людей должно быть всегда одинаковым, независимо от их объёмов...»

Это очень странная история, но она меня захватила и увлекла. Её поэтичность и метафоричность порой удивляла, а аллюзии на Майринка и Кафку, отсылки к мифам и библейским текстам заставляли вспомнить прочитанное когда-то. Здесь все персонажи выписаны тонко и с иронией. Но в первую очередь, это история о любви: Творца — к творению, мастера — к делу своих рук, мужчины — к женщине (и наоборот), родителя — к ребёнку. Оставляя тяготы и ужасы войны как тягостный фон и на миг проявившиеся картинки с Гитлером, Сьон переосмысливает легенду о пражском Големе — творении из глины, которого могут оживить магия праведника и настоящая любовь.

Не буду ничего больше рассказывать. Скажу лишь, что как только я закрыл книгу, сразу заказал вторую и третью части трилогии (благо они уже вышли из печати на русском).

Классная книга! Прочитав ранее «Скугга-Бальдур», я не была впечатлена творчеством автора, не понимала все эти восторги, расточаемые автору. А прочитав эту книгу поняла, действительно, хорошо, очень. И главное, в книге совсем не то, что я ожидала. Здесь переплетается несколько линий, линия повествователя и его подруги, линия главных героев, линия ангела и демона, линия города с его обитателями, мифами, культурными особенностями и тп. Книга увлекает, не отпускает, удивляет и заставляет задуматься. Читается легко и быстро, при этом совершенно непустая вещь, как главный герой лепит свое дитя, так и автор лепит свое произведение, добавляя ему объема и выпуклости, сочетая высокое и низкое, юмор, местами фарс с тяжелыми моментами. Замечательная книга, всем рекомендую к прочтению, особенно любителям скандинавской литературы.

Наверное, моей ошибкой было то, что я читала эту книгу долго, с большими перерывами. Начало было необычным и произвело впечатление. Но из-за разрывов во времени чтения, что-то забылось, что-то изначально не усвоилось, потому как-то мучительно было читать, притом, что первая часть цикла- «Зародыш мой видели очи Твои» мне понравилась очень, и я не могла понять, почему лыжи не едут со второй частью. Последние страниц 80-100 читала с небольшими перерывами, и пошло уже лучше и веселее, персонажи не успевали забываться, сюжет двигался динамичнее, в общем, совет, если взялись читать эту книгу, читайте сразу, она не терпит больших перерывов.

"В холодной росе первоцвет. Криминальная история" - вторая часть трилогии "КоДекс 1962". Действие происходит в Рейкьявике, куда в 1944 году приезжает из воображаемого немецкого городка Кюкенштад еврейский беженец Лео Лёве. Его приезд совпал с самой важной для исландцев датой – обретением полной независимости (в название романа вынесена строчка из «Гимна тысячелетию Исландии»). Герою приходится преодолеть немало препятствий и обрести самых неожиданных друзей и союзников (среди них сотрудник советского посольства в Рейкьявике по фамилии Пушкин). Он готов на все, чтобы оживить глиняного младенца, которого многие годы хранит в шляпной коробке.

Фантастические истории - о глиняном младенце, берсерке-великане, в пасти которого поселился цыпленок, парке отдыха для усопших на местном кладбище, и др. – соседствуют с, казалось бы, реальными персонажами, но и они порой выглядят сюрреалистично в пространстве этого текста.

Каждая книга Сьона – это неожиданное приключение, абсолютно оригинальное повествование, как по сюжету, так и по настроению, стилю и языку. Жанр его произведений можно было бы назвать «магическим реализмом», но, как мне кажется, автор всегда выходит за любые жанровые рамки. Его повествование многослойно, казалось бы, не связанные друг с другом сюжетные линии, в конце концов, всегда складываются в единую историю, а постоянные эксперименты со смыслами и литературными формами можно, наверное, считать фирменным авторским стилем.

Прекрасная работа переводчицы Натальи Демидовой.