Отзывы на книги автора «Сьон»

«И распутать себя осторожно,
как подарок, как чудо, и стать
серединою многодорожного
громогласного мира опять…» (В.Набоков, «Парижская поэма»)

Мне нравится сюр в сьоновском исполнении. Он такой насыщенный, многоплановый и этнически дикий, как эндемичное растение, что оторваться просто невозможно. Собственно, из-за этого я бы назвала Сьона певцом специфического жанра – этнического нуарного сюра. Кажется, что ты погружаешься в какую-то первородную стихию и становишься в ней хтоническим существом, почти до-ментального типа и лишенным собственного опыта понятного взаимодействия с реальностью. Чувство необыкновенное во всех смыслах слова. Читается такое, правда, нелегко, а порой и настойчиво запутывающе, но мне нравится прилагать усилия ради каскада впечатлений и пробуждения чего-то очень глубокого в самой себе.

Сьон не боится соприкоснуть читателя с мраком, ужасом, виной – теми онтологическими данностями, от которых другая литература, как правило, охраняет, переводя его в нейтральные житейские плоскости здравого смысла. Некоторые идеи похожи на У. Эко, наверное, потому, что это XVII век, для далекой от Европы Исландии - темное средневековье, смутное время, когда часть социума уже переходит к восприятию научной картины мира, но большая часть продолжает находиться во власти языческих суеверий, мистики и диких фантазмов. Вместе с осужденным за еретические убеждения Йоунасом Паульмасоном мы проходим тяготы его жизни (утраты детей, убийство баcкских моряков, конфликты, встречи с фантастическими тварями, одиночество на острове), проникаемся его переживанием себя частью мироздания (без него этот мир был бы неполным!), в котором люди, природа и сверхъестественое переплетены (исландцы, по-моему, до сих пор такие!), приобщаемся к поискам гармонии между знанием и верой.

Сам текст стилизован под XVII век, и это для меня – еще один привлекательный момент, хотя и затрудняющий возможность кратко и ясно сказать, о чем же это в конечном итоге. Все это положено на уникальную атмосферу исландской природы, на широкие общегуманитарные (вечные и оттого волшебно приманчивые для ума) контексты, что создает необыкновенный смысловой узор книги. Если задуматься, то этот Йоунас Паульмасон, на самом деле, - очень современный человек, и одновременно, хотя особого родства с ним, в общем, не ощущаешь, он – вечное воплощение привлекательной человеческой природы, как, например, Августин Блаженный. Когда такое читаешь, кажется, что все в мире таким было, таким есть сейчас и таким же магически прекрасным останется для человеческого разума навсегда.

Выражение "темное средневековье" тут материализовано в полной мере, и темное и страдающее. Читая, этот текст, сначала ощущаешь себя в горячке, потом тупым, потом усталым, потом понимаешь, что у Эко это все было гораздо интереснее и более удобоваримо. С другой стороны, тут местный колорит и печаль о всей боли, которая проливалась на людей щедрыми потоками в то время, а не только мифологические вензеля и атмосферные декорации. Мне не нравилось читать, мне было тяжело, вторично и бесяче, но как бывает с такими книгами, в конце остаётся ощущение, что время потрачено не зря. Будто поговорил со старым, немного сумасшедшим родственником - устал жутко, но почерпнул кое-какие сведения об истории семьи и проникся к нему уважением и состраданием. В общем, бубнёж зачётный, читать стоит

Йоунас Паульмасон, ученый и лекарь, пытался практиковаться в своей родной стране Исландии. Но в тот исторический момент местным правителям не было никакого дела до человека, который вел себя то ли как колдун, то ли как сумасшедший. Слишком отличавшегося от остальных, его обвинили в ереси и отправили в ссылку – умирать. Йоунас Паульмасон искал правды, а нашел только насмешки и жестокость. Теперь ему остается только наблюдать, как сплав трех миров со старыми и новыми богами разрушается под ударами темнотварей – воплощений человеческой разнузданности.

И я увидел, что этому рту сколько ни дай, всё мало, что эти зубы не прекратят жевать, что язык не устанет омываться кровью других живых существ.

«Темнотвари» несет в себе двойную ценность: историческую и художественную.

Историческая состоит в том, что Сьен фактически описывает реально существующий период: 17 век, начало Реформации. Религиозный раскол породил своеобразное триединство, когда католики существовали рядом с протестантами и обе группы все еще верили в фантастических существ из сказок и легенд. Так, между теологическими трактатами на страницах книги появляются живые мертвецы и полуфольклорная нечисть. Сам Йоунас Паульмасон имеет реальный исторический прототип – это Йоун Гвюдмюнд, трагическая фигура которого ознаменовала переход к новому типу мышления: от средневековой жестокости к вдумчивому рационализму.

Сам текст отличает вычурность слога, которая отчасти связана со стилизацией под исторические документы того времени – но только отчасти. Полотно слов воссоздает взгляд, видящий дальше горизонта, дальше космоса, к месту рождения вещей. Это делает каждое, даже самое простое действие, более объемным и значимым, более ярким, живым. И уже не удивляют мертвецы, бегающие по холмам, ни отломанные ребра, ни говорящие киты.

О, малая птица, пусть многочисленные злодеяния людей не утомляют тебя настолько, чтоб ты слишком приблизилась к их кострам, чтоб не обгорели твои маховые перья.

Очень необычно, невероятно, сюрреалистично. Такие ощущения сопровождали меня во время чтения романа «Зародыш мой видели очи Твои. История любви». Это первая книга трилогии «CoDex1962» исландского поэта, музыканта и писателя Сьона (сокращение от полного имени Sigurjón), автора песен известной певицы Бьорк. Если вам знаком фильм реж. фон Триера «Танцующая в темноте», там как раз исполняются песни Сьона.

Ранее я читал у него небольшое, но филигранно написанное произведение «Скугга-Бальдур» (отзыв тут), где автор поразил меня умением соединять истории про природу и людей, живущих в суровых условиях исландского севера, помещать всё в мифологическое и даже магическое пространство. И вот книга, начало трилогии, которой автор посвятил более 20 лет. Первая книга вышла в 1994-ом, а третья — в 2012-ом.

Действие этого романа происходит на исходе Второй мировой в небольшом немецком городке Кюкенштадт, где в одной гостинице появляется жалкое оголодавшее и обессиленное существо в лохмотьях. У мужчины ничего нет, при нём лишь странная шляпная коробка, о содержании которой вы узнаете только к концу истории.

«Вот видишь! Каждый имеет право на то, чтобы его история была рассказана до конца!»

Одновременно мы смотрим на происходящее глазами двух невидимых персонажей. Взрослого, который рассказывает рождественскую повесть — то ли быль, то ли сказку, — одновременно вскрывает, словно пряничные поделки, дома и крыши городка. И ребёнка, которому эту историю повествуют. Мы видим горничную Мири-Софи из упомянутой гостиницы, она читает вечерами увлекательные книги и по выходным встречается с очень ревнивым ухажёром Карлом. Девушку приставляют к "бедолаге", к этому оборванцу, которым оказывается бежавший из концлагеря еврей (лишь в конце мы узнаём, что его зовут Лёв).

«Ты хочешь сказать, что человек не в состоянии осознать свой удел, пока не опишет его словами и не даст ему название?
Да, именно так!»

По сути в этом романе описан тот период времени, в который Мари-Софи ухаживает за отощавшим бедолагой. Беглец скрыт от посторонних глаз в потайной комнатушке, где обычно останавливается местный священник — там есть глазок для подсматриваний за сексуальными утехами посетителей гостиницы. Как кукольный домик раскрыты перед нами все комнаты и их обитатели. Но кроме жителей городка, здесь мы встречаемся и с многочисленными невероятными легендами и персонажами. Подсмотрим за снами архангела Гавриила, где он усомнится в своей половой принадлежности, узнаем про молодого королевича и золотую лису, которую никто никогда не смог уловить, столкнёмся с криминальным миром и жуткой историей про преступника "Кровавая Нога", убивавшего малышей каблуком сапога...

«Расстояние между сердцами людей должно быть всегда одинаковым, независимо от их объёмов...»

Это очень странная история, но она меня захватила и увлекла. Её поэтичность и метафоричность порой удивляла, а аллюзии на Майринка и Кафку, отсылки к мифам и библейским текстам заставляли вспомнить прочитанное когда-то. Здесь все персонажи выписаны тонко и с иронией. Но в первую очередь, это история о любви: Творца — к творению, мастера — к делу своих рук, мужчины — к женщине (и наоборот), родителя — к ребёнку. Оставляя тяготы и ужасы войны как тягостный фон и на миг проявившиеся картинки с Гитлером, Сьон переосмысливает легенду о пражском Големе — творении из глины, которого могут оживить магия праведника и настоящая любовь.

Не буду ничего больше рассказывать. Скажу лишь, что как только я закрыл книгу, сразу заказал вторую и третью части трилогии (благо они уже вышли из печати на русском).

Классная книга! Прочитав ранее «Скугга-Бальдур», я не была впечатлена творчеством автора, не понимала все эти восторги, расточаемые автору. А прочитав эту книгу поняла, действительно, хорошо, очень. И главное, в книге совсем не то, что я ожидала. Здесь переплетается несколько линий, линия повествователя и его подруги, линия главных героев, линия ангела и демона, линия города с его обитателями, мифами, культурными особенностями и тп. Книга увлекает, не отпускает, удивляет и заставляет задуматься. Читается легко и быстро, при этом совершенно непустая вещь, как главный герой лепит свое дитя, так и автор лепит свое произведение, добавляя ему объема и выпуклости, сочетая высокое и низкое, юмор, местами фарс с тяжелыми моментами. Замечательная книга, всем рекомендую к прочтению, особенно любителям скандинавской литературы.

Наверное, моей ошибкой было то, что я читала эту книгу долго, с большими перерывами. Начало было необычным и произвело впечатление. Но из-за разрывов во времени чтения, что-то забылось, что-то изначально не усвоилось, потому как-то мучительно было читать, притом, что первая часть цикла- «Зародыш мой видели очи Твои» мне понравилась очень, и я не могла понять, почему лыжи не едут со второй частью. Последние страниц 80-100 читала с небольшими перерывами, и пошло уже лучше и веселее, персонажи не успевали забываться, сюжет двигался динамичнее, в общем, совет, если взялись читать эту книгу, читайте сразу, она не терпит больших перерывов.

Что если прошлое, настоящее и будущее могли бы рассказать о себе одной историей? Сьон, один из самых оригинальных голосов современной литературы, рискнул это сделать. Его трилогия CoDex 1962, завершенная через 25 лет после задумки, — это танец легенд, философии и научной фантастики. В центре всего — глиняный человек, который помнит больше, чем люди.

Рождение трилогии: от пражского Голема до исландской саги
Сказать, что трилогия CoDex 1962 сложна и многослойна, — значит ничего не сказать. Это произведение — результат четверти века работы и путешествия по самым темным и светлым уголкам человеческой истории и мифологии. CoDex 1962 был написан в период с 1994 по 2016 год, трилогия объединяет три жанрово и тематически разные книги: «Зародыш мой видел очи твои» (любовная история), «В холодной росе первоцвет» (криминальная история) и «Я — спящая дверь» (научная фантастика). Однако вместе они складываются в удивительный пазл, где каждая деталь — это отголосок фольклора, исторической трагедии и философских вопросов о будущем человечества.

Идея CoDex 1962 родилась у Сьона из глубокого интереса к исландскому фольклору и мистике других культур. Его вдохновили не только суровые мифы родной земли, но и еврейская легенда о Големе. После посещения могилы создателя знаменитого Голема и раввина Иехуду Лёв бен Бецалеля в Праге Сьон задумал «перенести» эту фигуру в исландскую литературу. Глиняный человек — главный герой трилогии Йозеф Лёве. Он стал не только голосом автора, но и воплощением самой памяти человечества.

Путь к завершению трилогии был долгим. Сьон начал с современной истории в Рейкьявике, но вскоре понял, что без глубокой предыстории его замысел будет неполным. Он создавал книги с перерывами, возвращаясь к проекту между другими работами, пока в 2016 году не завершил третью часть. Этот процесс — своеобразная литературная алхимия, где каждая деталь служила важной частью общего замысла.

Первая часть Сьон - Зародыш мой видели очи Твои. История любви переносит нас в Германию времен Второй мировой войны, в вымышленный городок Кюкенштадт — «город цыплят». Именно здесь начинается невероятная история Йозефа Лёве. Бежавший из концлагеря еврейский алхимик Лео Лёве оказывается в маленькой гостинице, где его спасает молодая служанка Мари-Софи. Ее судьба переплетается с судьбой Лео после ужасного события: она становится жертвой насилия со стороны своего возлюбленного. Но на этом мрачном фоне рождается нечто чудесное. Лео открывает Мари-Софи секрет содержимого своей шляпной коробки — живую глину. Вместе они лепят из нее ребенка. Эта сцена похожа на ритуал сотворения. Сьон здесь не просто рассказывает историю; он воскрешает древние мифы о создании жизни из праха. А само название книги — это отсылка к цитате из Библии.

Во второй книге Сьон - В холодной росе первоцвет. Криминальная история Лео и его глиняный младенец отправляются в Исландию, страну, которая становится не только фоном для событий, но и символом новой жизни. Только судьба Лео в Исландии оказывается сложной. Он вынужден участвовать в криминальных интригах, чтобы вернуть золотое кольцо, необходимое для оживления глиняного ребенка. Сюжет этой части напоминает детектив, полный неожиданных поворотов и фантастических элементов. Здесь есть место и для встречи с масонами, и для таинственных превращений: один из персонажей внезапно становится оборотнем. Этот хаос подводит читателя к важной точке — рождению Йозефа Лёве, которое происходит в 1962 году. Название этой части тоже не случайно. Это цитата из гимна Исландии.

Третья часть «Я — спящая дверь» переносит нас в будущее, где Йозеф становится не просто героем, но и свидетелем апокалипсиса. Она начинается с серии ядерных взрывов, которые меняют геном всех детей, рожденных в Исландии в 1962 году. События начинают переплетаться с научной фантастикой, где биотехнологическая компания CoDex пытается расшифровать генетическую память человечества. Йозеф, который страдает редким заболеванием, превращающим мягкие ткани в кость, становится ключевой фигурой. Он помнит все с пугающей точностью и делится этими воспоминаниями с исследователями. Через его рассказ открывается правда о человеческой природе и ее слабостях. В финале же книга достигает философского пика: человечество исчезает, уступив место животным, которые с помощью созданного людьми искусственного интеллекта восстанавливают мир. Название завершающей части отсылает уже к самому Сьону. «Я — спящая дверь» — это строчка из его стихотворения. А сам писатель появляется в книге в качестве камео.

Разрушить границы литературы
Сьон — не просто писатель, а, как его часто называют, мастер-рассказчик. Его слова звучат как колдовские заклинания, которые соединяют пространство и время. «Я — спящая дверь» буквально открывает новый мир для читателя, смешивая научную фантастику с философией и мифологией. Отсылки к библейским историям, фольклору и даже текстам о технологиях и биогенетике превращают роман в своеобразный литературный палимпсест, который требует пристального внимания.

Вместе с Йозефом Лёве читатель оказывается в мрачном мире, где корпорация CoDex собирает данные для биотехнологических экспериментов. Здесь оживает Голем, превращаясь в метафору человека, сотворенного обществом, и истории, созданной человечеством. Вся его жизнь — это код. Код мира, который он пишет и который пишет его.

Легенда о Големе — центральный миф всей трилогии. Но у Сьона этот миф приобретает новые оттенки. Голем Лео Лёве — это не только символ спасения и выживания, но и воплощение того, как люди пытаются найти свое место в хаосе истории. Сама идея создания жизни из глины — это акт художественного творчества. Лео и Мари-Софи собирают необходимые элементы для создания ребенка: пыль из синагоги, утреннюю росу и слезы. Этот процесс одновременно напоминает о древнем мифе и указывает на сложности человеческого существования в эпоху технологий.

В «Я — спящая дверь» Сьон развивает идею литературы как живого организма. Он превращает текст в лабиринт, где каждый элемент имеет множество интерпретаций. В одном из эпизодов Йозеф сталкивается с искусственным интеллектом, который интерпретирует человеческую историю как код. Но что остается от человека, если его жизнь сводится к данным? Сьон не дает однозначного ответа, оставляя читателя размышлять о будущем человечества.

Роман не ограничивается только рассказом о Големе. Он исследует ключевые вопросы современности: как технологии влияют на наше понимание человечности, возможно ли сохранить индивидуальность в эпоху глобализации, что такое память и как она формирует нашу идентичность? Сьон не предлагает готовых решений. Вместо этого он приглашает читателя к диалогу, где каждый может найти свои ответы.

Отдельного упоминания заслуживает структура романа. Сьон играет с формой, вставляя длинные списки имен людей, родившихся в 1962 году, с датами их смерти. Этот прием напоминает об эфемерности человеческого существования, а также о влиянии истории на личные судьбы. Эти списки невозможно пропустить. За каждой строчкой, в которой всего лишь пол, дата рождения и смерти, скрывается большая и маленькая жизнь размером со Вселенную.

Эта трилогия — настоящий вызов для читателя. Она требует терпения и внимания, но награда за усилия огромна. Ведь, как говорит сам Сьон: «История всегда ждет, чтобы быть услышанной. А мы — чтобы ее услышать». Итак, готовы ли вы войти в эту спящую дверь?

"В холодной росе первоцвет. Криминальная история" - вторая часть трилогии "КоДекс 1962". Действие происходит в Рейкьявике, куда в 1944 году приезжает из воображаемого немецкого городка Кюкенштад еврейский беженец Лео Лёве. Его приезд совпал с самой важной для исландцев датой – обретением полной независимости (в название романа вынесена строчка из «Гимна тысячелетию Исландии»). Герою приходится преодолеть немало препятствий и обрести самых неожиданных друзей и союзников (среди них сотрудник советского посольства в Рейкьявике по фамилии Пушкин). Он готов на все, чтобы оживить глиняного младенца, которого многие годы хранит в шляпной коробке.

Фантастические истории - о глиняном младенце, берсерке-великане, в пасти которого поселился цыпленок, парке отдыха для усопших на местном кладбище, и др. – соседствуют с, казалось бы, реальными персонажами, но и они порой выглядят сюрреалистично в пространстве этого текста.

Каждая книга Сьона – это неожиданное приключение, абсолютно оригинальное повествование, как по сюжету, так и по настроению, стилю и языку. Жанр его произведений можно было бы назвать «магическим реализмом», но, как мне кажется, автор всегда выходит за любые жанровые рамки. Его повествование многослойно, казалось бы, не связанные друг с другом сюжетные линии, в конце концов, всегда складываются в единую историю, а постоянные эксперименты со смыслами и литературными формами можно, наверное, считать фирменным авторским стилем.

Прекрасная работа переводчицы Натальи Демидовой.

У Бога есть десять заповедей. У миссис Норидж - восемь принципов. У меня тоже есть свои правила, от которых я не отступаю. Одно из этих правил: не допускать глумления над христианством и над Великой Отечественной войной. Хотя бы со своей стороны и самой не глумиться.
Так вот эта книга мне показалась если не сплошным глумлением, то уже привычно европейской насмешкой и над христианством, и над войной.
Впрочем, как ещё может вести себя население стран, сопротивлявшихся фашистско-немецким войскам от пяти часов (Дания) до двух месяцев и одного дня (Норвегия). Как ещё может вести себя народ, в храмах которого танцуют и пьют пиво. Да и с любовью у этого народонаселения как-то не складывается последнее время - то мужики мужиков любят, то бабы баб.
Я поставила книге три, а не две звёзды за хороший слог то ли автора, то ли переводчика. Но хороший слог это далеко не все, что делает книгу Книгой.
Да, некоторые и тут могут ухмыльнуться, мол, вот и оскорбление чувств верующих, хаха. Но нет. Чувства верующего оскорбить невозможно на самом деле. Потому что на стороне верующих Тот, Которого уже распяли две тысячи лет назад и Которого с тех пор всякие "умники" не перестают убивать каждый день. Но Он жив и Его слово будет последним.