6 глава

Не хочу встречаться с прошлой мной – с девушкой, которая ненавидела весь мир, думая, что он к ней неблагосклонен, хотя на самом же деле он любил ее всей душой, поэтому и тяготил испытаниями, чтобы все земные проблемы казались полной чепухой.

Никогда бы не подумала, что в двадцать шесть лет буду сидеть в кофейне почти в центре Сиэтла и слушать красивого зеленоглазого мужчину, который будет утверждать, что он не человек, а хранитель, мать его, земных душ, защищающий и знающий меня даже лучше, чем я сама. Ему известны все тайны обо мне. Или не все?..

– Погоди, ответь на вопрос, – перебиваю я, – почему тогда я не поцеловала его?

На первый взгляд это может показаться бредом. Кто? Когда? Почему? Но так и должно быть. На этот вопрос знаю ответ только я – ну, или же человек, который следит за мной несколько веков.

Алекс ухмыляется, словно я спрашиваю два плюс два, и разваливается на стуле.

– На выпускном ты не поцеловала Калеба, потому что до этого тебе снился сон – где Калеб целуется с твоей подругой. Помню, как ты сидела и ругала себя за столь неуместные мысли. Ведь тебе было противно. Поэтому и не поцеловала.

Я киваю, словно так и должно быть. Он и вправду знает все мои тайны – может, даже те, о которых неизвестно мне? Это должно пугать, но меня только приятно будоражит. Я готова принять эти изменения. Готова принять в моей жизни хоть что-то стоящее и интересное, чтобы больше никогда не возвращаться в те времена. Не хочу встречаться с прошлой мной – с девушкой, которая ненавидела весь мир, думая, что он к ней неблагосклонен, хотя на самом же деле он любил ее всей душой, поэтому и тяготил испытаниями, чтобы все земные проблемы казались полной чепухой. И понимаю я это только сейчас. И слава Богу! Ведь лучше поздно, чем никогда.

Алекс прочищает горло – так по-человечески, к чему я до сих пор не могу привыкнуть. Кажется, он все должен делать по-другому.

– Хранитель земных душ… – блаженно смакует Алекс эти три слова, будто они приносят ему райское наслаждение. – Как ты уже поняла, мы охраняем людские души. Направляем их. Помогаем, когда это необходимо. Я выбрал твою душу – и теперь обязан быть рядом с тобой. Это мой долг. И это честь для меня – быть с тобой, рассказывая здесь то, о чем хотят поведать все хранители.

– Почему ты выбрал именно мою душу?

– Просто увидел эти голубые глаза и подумал – почему бы и нет?.. Ладно, – признается Алекс, – это была обычная лотерея, которую я выиграл.

– Откуда вы появились? Как давно?

Алекс улыбается, словно ему нравится поток моих вопросов.

– Мы были всегда… Как бы это объяснить? – задумывается зеленоглазый, высматривая что-то в окне – может, вдохновение? – Вы земные души, которые перерождаются только здесь – на Земле. У вас есть свои миссии, свои желания, своя жизнь. Но каждая душа нуждается в наставлении – даже в таком тайном… Наши души, то есть моя, имеют уже немного иной вид. Когда душа решает стать хранителем, выбирает другую душу – земную. И мы сопровождаем ее вечно – ну, пока она тоже не решит стать хранителем.

– Стоп, любой может стать хранителем? – недоверчиво спрашиваю я.

– В принципе, да. Те, кто реально готов… Это сложно, потому что ваш земной мозг слишком ограничен в мышлении. Людям этого не понять. Но мы – души будущего. Сопровождаем земные души на их пути, чтобы те развивались, повышали вибрации и жили счастливо. Чтобы потом тоже стать чем-то большим, – уже более вожделенно рассказывает Алекс. Кажется, он погружается в атмосферу своего мира. – Поэтому мы и становимся хранителями земных душ. Живем как обычные люди, имея некоторое превосходство. Проживаем ту же боль, что и вы – так мы лучше понимаем человеческий разум, поведение и особенности. И таким образом лучше справляемся со своим долгом. Казалось бы, наша помощь никак не поощряется, это должно быть обидно, но на самом-то деле мы тоже получаем выгоду. Мир на Земле – это игра, в которую мы с удовольствием играем. Ведь наши души уже достигли предела, поэтому мы помогает это сделать земным душам. Хотя, Венера, запомни, что все бесконечно – предела не бывает. Мы как в Матрице – каждый создает свою жизнь, проживая ее в разных реальностях, телах, образах. В этой реальности, тире жизни, ты Венера Эстер, которая сейчас разговаривает со своим чокнутым хранителем. – Это точно, думаю я, улыбаясь. – Кто знает, может, в следующей жизни ты будешь королевой Англии – это другая игра, другой уровень.

Я пытаюсь переварить информацию. И вправду – для человеческого мозга это супер-сложно, но я пытаюсь подстраиваться под такт Алекса. Все-таки устройство нашего мира для моего мозга слишком сложное. Все эти реальности, жизни, реинкарнации – кажется, я никогда не смогу понять этого.

– Ты говорил, что половина человечества – это хранители. Как же их вычислить? – спрашиваю я вопрос попроще. Если в моем окружении есть хранители, то… Даже не знаю, какой степенью ужаса это назвать.

– Глаза, – отрезает мужчина. – Всегда смотри в них – зеленые, яркие, искренние и будто вставные! Как у меня, просто запомни.

– То есть все, у кого зеленые глаза – хранители?

– Можно сказать и так. Но не путай с зелено-желтыми или зелеными в крапинку. У хранителей ярко-зеленые и точка.

– Хорошо, а память хранители могут стирать всем?

– Нет. Только своим подопечным. Их власть может действовать только на них.

– А что по поводу миссии? Ты сказал про миссию человека.

Алекс опрокидывается на спинку стула, словно это длинный и тяжелый разговор. Но, кажется, ему нравится все то, что он делает. Запретный плод сладок. Наверное, он наслаждается тем, что совершает абсолютно беззаконные поступки, сидя здесь со мной и рассказывая про хранителей.

– Как бы странно это ни звучало, но у каждой души есть миссия. Она проходит ее каждую жизнь, умирает, проходит снова – и так по кругу. Пока не станет хранителем.

Я чувствую внутри долю разочарования.

– Что? Одинаковую миссию все жизни? И в чем тогда совершенствование, если урок один и тот же?

Алекс поджимает губы. Ах да, человеческий ограниченный разум не способен постичь настоящего устройства мира.

– Но ведь каждая жизнь совершенно другая. Другие люди, время, страна, тело, мышление – это либо упрощает прохождение миссии, либо же усложняет. У каждого миссия уникальна и по-своему прекрасна. И с каждой жизнью душа должна проходить ее быстрей, красочней – это знак того, что она развивается.

– Видимо, я не преуспеваю в этом, раз у меня позади столько жизней, – закатываю я глаза.

Алекс заразительно смеется. Его тембр голоса напоминает мне падающий лист – такой плавный, грациозный, а в конце сокрушительный.

– Думаешь, все так просто? Очень наивно считать, что миссия – это как какой-то там пустяковый уровень в игре.

– Ну, не уровень. А хотя бы часть, – пожимаю плечами я.

Алекса снова смеется, объясняя:

– Нет, Венера, это долгий и тернистый путь, с кочками и лужами грязи, но и падающими на дорогу лучами солнца и милыми щенятами в корзинке, – улыбается тот. – Это игра, но она более реалистичная.

– Ты начитался книг, – отрезаю я. – К тому же я не люблю собак.

– Потому что несколько жизней назад одна собачонка отгрызла тебе палец, но это было лет двести назад в прямом смысле слова, Венера, забудь ты уже! – почти ругает меня Алекс, взмахнув рукой.

Я выпучиваю на него глаза, словно маленький напуганный ребенок, которого впервые ругает мама. Даже не знаю, как реагировать на это.

– Хорошо, – уже спокойней начинаю я. – Какова же моя миссия?

– Еще чего. Ты должна сама пройти этот путь.

– Но для чего-то ты ведь рассказываешь мне все это!

Алекс вздыхает. Да, мой человеческий ограниченный разум и взрослое мышление довольно уперты и противны. Это я знаю!

– Потому что у меня нет выбора, – как-то опустошенно и сокрушительно разочарованно говорит тот. – Я не знаю, что делать с твоим телом, потому что оно больше не поддается моим чарам. Я в тупике.

– Есть предположения, что произошло? Ведь раньше ты мог стирать память, – отмечаю я. Меня напрягает, что с «моим телом что-то не так».

Алекс пожимает плечами, словно сам не уверен. Но, кажется, у него есть предположения.

– У меня нет предположений, Венера, – противоречит он моим мыслям.

– Это как? – удивляюсь я.

– Я в тупике, – повторяет тот. – Ничего подобного раньше не происходило, поэтому мне выгодно, чтобы ты все знала – с тобой у меня больше шансов узнать, что случилось. А что-то явно случилось, – вздыхает хранитель.

Необъяснимо, но внутри начинает гореть, словно адреналин хочет вырваться наружу. Я начинаю бояться, хотя мне сейчас ничего не угрожает – зрачки Алекса не расширены. Но это не успокаивает.

– Не бойся, – словно почувствовав мой угнетающий страх, говорит Алекс мягким голосом – сейчас он похож на облако, мягкое и пушистое, так и хочется дотронуться до его темных волос, словно они вата. – Это мои проблемы, тебе лишь придется включить свой человеческий разум и детектива где-то внутри.

– То есть ты хочешь сказать, что нас ждет расследование?

В моем голосе появляется даже некий азарт.

– Ничего я не хочу сказать. Просто знай, что если что-то заподозришь – сразу говори мне… Хотя об этом я вообще не должен был тебе рассказывать, – хмурит брови тот. – Сначала перевари информацию, которую я сейчас вылил на тебя. И самое главное: никому ни слова.

– Ага, чтобы меня посадили в психушку? – усмехаюсь я. – Нет уж, спасибо, я лучше сама подумаю над хранителями.

Алекс кивает, и замечу, что довольно одобрительно, будто он не верил в то, что я сама приму решение оставить эту тайну между нами. Очень скользкую и сокрушительную тайну, которая не укладывается в моем человеческом ограниченном разуме. Да, теперь я понимаю Алекса.

– Главное, Венера, не включай свое взрослое мышление, не ищи опасностей или выходов из ситуации – это все на мне. Но будь начеку… Надеюсь, ты не потеряла мой номер?

Я вспоминаю про смятую бумажку в сумке. Даже не знаю, потерялась она или нет. Хотя Алекс все равно никуда не денется.

– Конечно, не потеряла, – вру я.

После еще какое-то время мы болтаем, словно давние знакомые. Он и вправду хорошо меня знает, находя правильный подход к моей натуре. Я растворяюсь в его иногда меняющемся тембре, наблюдая за глазами, которые никогда не встречала – хотя вру, ведь видела их сотни раз. И мне так жаль, что я не помню Алекса. Наверное, он был со мной, когда я жила в крошечной комнате с клопами и плакала навзрыд оттого, что мир так несправедлив.

В голове сразу всплывает мрачная картина. Я в заложниках какого-то захолустья. Где-то неподалеку от Портленда, после ночной смены, которую терпеть не могла, как и всю свою жизнь. В тот день я пыталась зажечь свечку спичками, которые лежали в мокром от слез коробке. Естественно, ничего не получилось, а у соседей-наркоманов я ничего просить не хотела. За окном был мрак, ведь даже солнце не хотело освещать мое красное и опухшее лицо, потому что тогда бы я проклинала эти лучи. Ведь лишь сейчас люблю их – да, иногда злюсь, но Солнце мой друг, которому я благодарна просто за то, что оно есть. Даже страшно вспоминать тот вечер – и это был не единственный ужасный вечер, день, утро… Из горла вырвался крик, оглушительный и сокрушительный. Казалось, он может вынести все окна. А дальше слезы. Я свернулась в комочек и плакала. Мне было так больно от кинжалов в сердце от жизни, от мира. Ведь я была уверена, что в этом виноват только он. Внутри горел огонь, сжигающий мою любовь, мою жизнь, мое сердце… Я плакала так сильно, словно это были последние секунды моей жизни. Плакала, пока не встало Солнце, на которое я смотрела сквозь слезы.

Интересно, что тогда делал Алекс? Вытирал мои слезы? Просто смотрел? Или же плакал вместе со мной, ожидая будущей и счастливой меня? Так может, моя миссия и есть в том, чтобы просто быть счастливой, думаю я. Хотя могла ли я так быстро понять это?

– Не думал, что ты мне поверишь так быстро, – удивленно говорит Алекс, посмотрев на наручные часы.