Я пожимаю плечами. Да я не была уверена, что вообще поверю в эту чушь! Но, кажется, я давно в яме бытия, из которой упорно пытаюсь выползти. Да, теперь я люблю свою жизнь, работу, друзей, Солнце – обожаю все на свете, кроме бега. Но даже стабильное счастье может надоедать. В конце концов, нужно выключать взрослое мышление, чтобы поверить в сказку. В чудо, которого вроде не бывает… Но в жизни происходят чудеса. И мне хочется верить, что это тот самый случай. Пора бы и мне расширять границы мышления.

– Ты слишком убедительный. Начал с козырей, а я хожу только дамками. И козырную я пока тратить на тебя не хочу, – улыбаюсь я, Алекс отвечает тем же.

– Кажется, Глория тебя наругает, если ты прямо сейчас не поедешь в бутик, – растягивает Алекс, словно у меня много времени, посматривая на наручные часы.

Мать твою! Этот черт заболтал меня!

Алекс смеется, будто это смешно! Если меня уволят, то он пойдет на дно вместе со мной, знает же, вот чего смеется, ругаюсь я, но не спешу пререкаться с ним.

– Да ладно тебе, такси уже ждет за углом, – ухмыляется тот, наблюдая за моим красным от гнева лицом.

Вот ведь жук!

– Ты просто подлец, – оставляя бумажные купюры на столе, сквозь зубы говорю я. – Но хранитель вроде ничего, – напоследок добавляю, быстро сменив злость на великодушие. Кажется, ему нравится моя улыбка.

После я буквально выбегаю из кафе, через витрину заметив, как Алекс провожает меня взглядом, улыбаясь. После к нему подходит официантка, и он ей что-то говорит. Но дальше я не наблюдаю за его кокетством с милой девушкой, потому что сажусь в такси, которое действительно ждало меня. После еду в бутик, перегруженная информацией Алекса. Но мне нравится. Нравится знать то, чего не знает ни один человек в мире. Нравится то, что теперь моя жизнь меняется, обретая настоящие чудеса.

***

Я не изменяю привычкам, поэтому буквально торпедой врываюсь в бутик, который вот-вот откроется. Кажется, двери магазина одобрительно впускают меня, значит, Алекс вовремя спохватился, вызвав мне такси. Увидев Франческу, вылизывающую витрины, понимаю, что не опоздала.

– Боже, какие пробки! – демонстративным голосом говорю я, стягивая с шеи шелковый шарф бежевого цвета.

Коллега дергается, словно не слышала звенящий звук каблуков, и гневно пялится на меня, явно пребывая не в самом лучшем расположении духа. Как же она бесит меня своей категоричностью и синдромом «отличницы»! Но зато та лучший работник – явно лучше ленивой и не очень пунктуальной меня. Хотя несмотря на это, я все еще работаю здесь – среди модной одежды и антикварной бижутерии, которой Глория восхищается так, словно те висели на шее самой Клеопатры. Ну, каждый вкус имеет место быть.

– Боже, Венера, ты как всегда! – закатывает та глаза и продолжает наводить порядок.

Переодевшись, осматриваю бутик – да тут уже все сделано! Кажется, этот магазин готов принять саму Королеву. Ну конечно, Франческа всегда относится к проверке Глории очень серьезно, как и подобает главному консультанту. Лишь я и моя неаккуратность могут ввести в заблуждение директора магазина, будто мне все равно. Хотя на деле же я всегда стараюсь, просто не всегда выходит…

– Скажи, чем мне помочь? – все-таки спрашиваю я, надеясь, что и вправду все дела сделаны и моей долей лишь останется мило улыбаться Глории.

Но к моему разочарованию, Франческа указывает в сторону входа:

– Протри эти витрины еще раз, и двери тоже, – говорит она сосредоточенным голосом, отпаривателем разглаживая вещи.

Я еле заметно закатываю глаза и протираю все и так идеально прозрачные стекла.

После Франческа поторапливает меня, ведь Глория уже где-то у центра. Она так кропотливо все вылизывает, словно к нам едет проверка. Каждый раз удивляюсь этой чертой коллеги. Интересно, в жизни она такая же? Всегда за всем следит и указывает, что делать? Как ее еще не повысили до директора?

– Да все нормально! В конце концов, к нам ведь не президент едет, – возмущаюсь я, пытаясь еще больше не нервировать Франческу, кладущую в вазу конфеты, которые всегда забираю в конце рабочего дня.

– Конечно, тебе все равно ведь! – повышенным тоном говорит она. После, глубоко вздохнув, добавляет уже более мягко: – Ну, то есть… Прости, просто Глория так давно не приходила, что я за каждую мелочь боюсь.

Я сажусь на кресло и разваливаюсь, свысока смотря на клок волос, который выкидываю в пустую урну. Кажется, вот теперь все точно идеально.

– Я свое дело сделала, – победно хлопаю я, кивнув на клок в урне. – Так что будем ждать.

Франческа согласно кивает, но продолжает искать изъяны в идеальном бутике. Как и все люди, думаю я. Хм, иронично.

Спустя десяток минут в бутик заходит она. Луч Солнца. Корень дерева. Бриллиант в центре диадемы. Наша Глория.

Она, как всегда, выглядит идеальней идеального. Ее темные короткие волосы уложены в аккуратной волне, на макушке красуется маленькая шапка с черной сеткой. Губы красные – как у охотницы, которая пьет кровь своих жертв. Зеленоватые глаза обведены черным, благодаря чему они выглядят шире, ярче, желанней. В общем, толк в макияже она явно знает. Глория идет медленной походкой, растягивая наше ожидание. Ее черное платье элегантно облегает тело – даже слегка выпирающий животик не портит утонченную фигуру. Она цокает каблуками, звук которых похож на часы – так медленно и таинственно: тик-так, тик-так.

На ее лице нет ни намека на улыбку. Словно она идет на нежеланную смерть, где является палачом. Глория аккуратно осматривает бутик, словно только взглядом боится двинуть какую-либо из вещей и нарушить порядок. Но это нормально – ее улыбка всегда опаздывает, словно Глория в какой-то определенный момент включает и выключает эмоции.

– Здравствуйте, Глория, – в унисон щебечем я и Франческа, наблюдая за нашим боссом, которая медленно, но верно подходит к нам.

Тут она смотрит на нас, пожирая этим проникновенным взглядом, словно лианы запутывают нас. Я тяжело глотаю – обычная реакция на эту женщину.

– Здравствуйте, девочки, – наконец улыбается она. Так же резко, словно вышла из транса. – Вижу, подготовились, – смиряет она холодной улыбкой, не переставая осматривать бутик.

Кажется, что она очень строгая, справедливая и сильная, будто прямо сейчас накричит холодным взглядом из-за какой-то мелочи. Но на самом деле она, как всегда, просто посмотрит, сделает пару замечаний и уйдет, так и не оценив упорные старания Франчески, которая внимательно смотрит на начальницу.

Глория так же строго смиряет меня тяжелым взглядом, но в этот момент улыбается, стараясь не подрагивать уголками губ. Она так тщательно пытается обозначить свое превосходство, что я иногда сомневаюсь, правда ли она такая. Но сомнения пока не подтверждаются, так что я продолжаю с уважением смотреть на женщину в черном длинном платье с глубоким вырезом.

После Глория отходит от нас, обходя свой любимый бутик, щупая взглядом каждое платье, аксессуар и даже пыль, оставшуюся в труднодоступных местах.

– Ух ты, даже новую коллекцию уже выставили, молодцы, – говорит нам Глория, но взглядом хвалит именно Франческу. – Кстати, Венера, ты по сей день опаздываешь? – спрашивает женщина, даже не смотря на меня.

И что? Мне ей соврать или сказать правду, которую она и так знает?

– Стараюсь исправляться, – мычу я, аккуратно потирая лопатку, которая предательски зачесалась.

– Я задала прямой вопрос, – твердо отчеканивает она, отчего кровь стынет в жилах.

Но меня этим не проймешь. Да, я ранима, но не настолько, чтобы теряться перед начальницей, словно школьница.

Я прямо отвечаю:

– Да, мэм, порою я задерживаюсь. Но это не мешает моей работе.

Глория смотрит на пустой взгляд Франчески, которая стоит около меня и демонстративно теребит пальцы, словно пытается показать, что она волнуется. Но она никогда не волнуется, лишь слегка нервничает – и то как-то театрально. Порою она даже странней меня.

Спустя минут двадцать Глория в последний раз на сегодня общается с Франческой по важным делам, которые я не особо люблю, но мне приходится вникать в разговор, потому что я тоже работаю здесь. Глория говорит, что скоро к нам поступит новая коллекция, которая очень важна для нее – это значит, что мы должны продать ее как можно скорей и не абы кому, а обеспеченным по внешнему виду людям. Да, у этой изумительной женщины тоже есть свои тараканы, которым мы должны повиноваться. Хотя иногда это даже весело – определять по человеку, какого он статуса, хотя и несправедливо. Но в жизни иногда помогает.

Глория говорит свою последнюю речь, прощаясь с нами, но, по ее словам, ненадолго.

– Даже легче, чем в прошлый раз, – делаю вывод я, проконсультировав мужчину, который хочет купить своей даме красное платье.

Франческа пересчитывает деньги в кассе и соглашается:

– Даже не перекладывала вещи, как обычно она это делает. Видимо, нам повезло и у нее было хорошее настроение. Даже тебя за опоздания почти не наругала.

Я закатываю глаза.

– Да уж и не так часто я теперь опаздываю, Франческа. Лишь изредка, – протягиваю я, и коллега кивает, но не так уверенно, как бы хотелось.

***

Я еле-еле доживаю до вечера, потому что спать хочется безумно! Больше, чем я думала. Даже две кружки кофе не смогли спасти меня, и в конце рабочего дня я чуть не уснула на мягком диване у примерочной. Хорошо, что Франческа никогда не дремлет.

Выходя из такси, я ковыляю ватными ногами, пытаясь нащупать асфальт, который, кажется, каждую секунду уходит у меня из-под ног. Я уже чувствую, как парю в небе, ощущая под головой мягкую подушку… Черт, очень хочется спать, но есть еще больше! Так как во время обеда я даже не смогла дойти до ближайшей пекарни, мне пришлось весь остаток дня и вечера ходить с урчащим животом в надежде, что этого никто не слышит. И поэтому сейчас я на всех парах мчусь по лестнице домой в надежде, что Эми что-то приготовила.

– Эми, я голодная как черт! – кричу я с порога, раздеваясь и пытаясь ощутить аромат хотя бы чего-то съедобного.

Подруга выходит, кажется, из ванны с телефоном под ухом, приложив палец к губам. Я закатываю глаза, после чего переодеваюсь в домашнюю одежду, жалостливо посмотрев на кровать, и иду в кухню, заглянув в духовку. О да, запеченная курица!

Быстро накладываю себе пищу и начинаю есть, даже ничего больше не сказав. Да и к тому же Эми сейчас где-то в глубине небольшой квартиры кокетливо смеется кому-то в трубку. Наверное, это заинтересовало бы меня, но сейчас я слишком увлечена процессом поедания пищи. Кажется, курица никогда не была такой вкусной.

Лишь спустя минут семь, когда я уже заканчиваю трапезу, ощутив внутри желанное чувство насыщения, Эми приходит в кухню, взяв молоко из холодильника.

– Ну как? Пойдешь сразу спать? – спрашивает она, сев напротив меня.

Ага, кажется, я была утром не такой тихой, как мне казалось.

– Что, все-таки разбудила?

Эми ухмыляется:

– Да я просыпаюсь даже от твоего храпа.

– Я не храплю!

– Еще как храпишь!

Мы обе заливаемся хохотом – таким звонким, будто колокольчики на дверях кафе, в котором я сидела сегодня с Алексом. Интересно, как он?

– М-м-м, – мычит подруга, чуть не подавившись молоком, – кстати, как сегодняшний день? Сегодня же Глория должна была прийти.

Эх, моя милая Эми помнит все. Иногда мне даже стыдно, что я забываю спросить, как у нее прошел вечер. Но, кажется, та сама с удовольствием рассказывает свои новости.

– На удивление, хорошо. Не знаю, что на нее нашло, но сегодня она была милейшей из созданий. – Я кокетливо моргаю, пытаясь изобразить саму невинность.

Эми кивает, убрав с лица слегка мокрые темные волосы. А кстати, с кем она там кокетничала? Только я собираюсь спросить, как раздается настойчивый звонок в дверь.

Мы обе словно по команде переглядываемся в полном непонимании, кто это может к нам заглянуть. Но по взгляду Эми понимаю, что она тоже понятия не имеет, кого занесло в нашу неприметную квартиру. По иронии судьбы, открывать иду я. Внутри какое-то тревожное чувство, которого обычно не бывает. Это всего лишь дверь.

Но когда я смотрю в зрачок, сразу же понимаю свою женскую интуицию.

На пороге стоит высокий мужчина, нервно теребящий пепельные волосы. Я из тысячи узнаю этот греческий нос.

Чертов Роберт.