Глава 3. Бегущие крысы

Порой судьба любит жестоко насмехаться над теми, кто пытается изменить предначертанное. Вот я больше всего на свете жаждала отыскать сердце Леса, потребовать встречи с Царём, чтобы просить его о снисхождении к нашей семье. И чего я добилась в итоге? Мне удалось попасть в самое тайное место во всём бескрайнем Лесу, я собственными глазами узрела Царя, даже смогла поговорить с ним. Небывалая честь… Но только вместо спасения и избавления от гнёта долга, я узнала, что над моим миром дамокловым мечом навис смертный приговор. И теперь у меня есть лишь неделя, чтобы попытаться изменить данность.

Но едва ли я сдамся так легко и буду сидеть на месте, покорно дожидаясь кончины! В этот раз И-Скан-Дэр и Буи Буи затеяли слишком опасную игру, и я докажу, что в первую очередь эта игра рискованна именно для них самих. А мой мир и моя семья будут жить и процветать дальше!

Провожают нас из этого негостеприимного места не Теневой вестник, а те двое звероподобных существ с крюками на поясе, что привели свидетелей. Они подводят нас к двери, будто заключённых под конвоем, и безучастно смотрят, как Анфиса трясущимися пальцами пытается попасть медным ключом в замочную скважину в гробовой тишине.

К счастью, в само гнездо они и не думают соваться, а вот мы, стоит переступить родной порог и захлопнуть дверь, будто механические игрушки, у которых внезапно закончился завод, без движения замираем в прихожей. В полумраке, не включая свет, мы лишь шарим отрешёнными взглядами по знакомым стенам, словно в поисках поддержки. Но дом молчит, безмолвствует пыльное чучело желны-хранительницы над входной дверью, не размыкаем рты и мы сами.

Наверное, абсолютное отчаяние выглядит именно так – как тягостное затишье, которому нет конца.

– Вы как хотите, можете тут хоть все семь дней простоять, а я, пожалуй, пойду сделаю чай, – через минуту, так и не дождавшись ни от кого даже вздоха, мрачно заявляю я и, сбросив шлёпки, иду на кухню. Под босыми ступнями задорно поскрипывает паркет, окончательно вытесняя расплескавшееся по квартире беззвучие.

Следом за мной, выведенный из ступора визгом досок, несмело заходит Дима и падает на стул. Потом и Лера с Олей появляются на пороге, усаживаясь за стол с постными лицами. Анфиса приходит самой последней и так и остаётся стоять в проходе, безвольно опустив руки вдоль тела и даже не удосужившись оставить свою безумную шляпку на вешалке.

Некоторое время я хозяйничаю на кухне, и только тиканье настенных часов вторит моей возне.

– Нам всем нужно хорошенько подумать над сложившейся ситуацией, а на голодный желудок мысли всегда идут туго. Так что давайте перекусим. Только, чур, не усердствовать! А то на полный желудок думается ещё хуже, – без умолку щебечу я, попутно выставляя на середину стола накрытый грелкой заварочный чайник, вазу с печеньем курабье и подсохшими сушками, найденными в одном из дальних шкафчиков. Судя по испытующему взгляду Ольги и её сведённым к переносице бровям, об их существовании на кухне она раньше и не подозревала.

Дима сразу, как послушный мальчик, подтягивает вазочку к себе и приступает к целенаправленному уничтожению наших стратегических запасов сладкого даже без какого-либо чая. Я только и успеваю стянуть одну сушку. Остальным членам семьи как-то не до еды, судя по их неживым лицам.

– Ты права, – успевает между жеванием сказать брат. – Нам непременно нужно что-то делать. Нельзя им позволить уничтожить наш дом! Каким бы грозным этот Царь и его прихвостни ни были, но мы ведь справимся, правда? Мы ведь сможем доказать, что наше дерево не нужно трогать, а тут всё в порядке?

– В том-то и дело, Дима, что не в порядке, – подперев голову рукой, тихо отвечает ему Оля. – Ты слышал, что сказал этот напыщенный Глашатай? Наше дерево больно. Все эти погодные аномалии, грады, смерчи, всякие стихийные бедствия и землетрясения на всех континентах – это ненормально. Так быть не должно, и это свидетельствует о плохом состоянии нашего измерения…

– Но ведь раньше, ещё неделю назад, всё было спокойно! – звонко встревает Лера, пальцем пытаясь проковырять дыру в бордовой скатерти.

– В том-то и дело, что было, – поддерживаю её я. – Ты правильно говоришь: ещё совсем недавно в нашем мире царило спокойствие, а тут неожиданно за такой короткий срок всякие природные явления начинают буйствовать в каждом уголке! И сразу появляется наш старый знакомый, который заявляет, что дерево гниёт, и его надо сносить как можно скорее. Потому я и уверена, что это всё его рук дело, а наш дом на самом деле совершенно здоров!

Запихивая в рот последнее печенье и старательно давясь им всухомятку, Дима кивает:

– Точно-точно!

Лерочка тоскливо заглядывает в опустевшую вазочку, откуда исчезло всё, кроме парочки сушек. Вот уж, действительно, как в чёрную дыру…

Я в это время снимаю грелку с чайника и принимаюсь разливать ароматный чай по чашкам. Даже Анфисе наливаю, хотя она до сих пор торчит на пороге, изображая из себя манекен. Специально для неё я вдобавок водружаю на стол сахарницу и демонстративно подвигаю её поближе к пустующему месту, но тётка всё не торопится занимать свой стул.

– И как же ты собираешься это доказать Царю, а? – наконец подаёт она голос.

– Придумаю что-нибудь, – небрежно отвечаю я, заливая заварку в чашках кипятком, и, широко раздув ноздри, втягиваю носом чудесный аромат земляничного чая, поплывший по кухне. Чай – он ведь как солнечный луч, скользнувший в окно в ненастный день: он всё вокруг делает чуточку светлее и лучше, даже когда кажется, что от твоей печали уже нет лекарства.

Тётка моим ответом явно не удовлетворена. С обречённым вздохом она стаскивает шляпу и, не глядя, бросает её в прихожую. Та медленно и печально планирует на пол.

– Мы на грани гибели, Варька, тут нет места несобранности и небрежности. Если у тебя есть надёжный план, то, будь добра, озвучь его. А если нет, то и незачем было тогда дерзить Царю и его Свите. Зачем ты только полезла вперёд?

– Я никому не дерзила, – фыркаю я. – А лишь выиграла для нас время, чтобы успеть со всем разобраться.

– Здесь не с чем разбираться… Ты же слышала Глашатая. Они уже всё выяснили и удостоверились, что наш мир умирает. И я сомневаюсь, что нам удастся их переубедить. – Следует ещё один сокрушённый вздох. – Царь и его Свита – это не те, с кем стоит играть в игры или обманывать…

– Значит, И-Скан-Дэру несдобровать! – встаёт на мою сторону Дима, бойко тряхнув головой. С его кудрявых тёмненьких волос на бархатную скатерть мгновенно осыпается облачко песка. – Это он начал эти игры! Он опять хочет нам навредить, точит зуб на наш мир. Мы докажем, что обвинение – пустышка, и пусть тогда Царь разбирается с этими двумя обманщиками!

Поддержав брата кивком, я закидываю в рот сушку и практически сразу жалею об этом. Видимо, неслучайно это орудие смерти хранилось подальше от любопытных глаз: им можно крошить не только зубы, но и бетонные стены. Я быстренько запиваю сушку глотком горячего чая, но помогает это слабо – едва ли чай способен растворить подобную окаменелость.

Лера, заметив, как я сосредоточенно полоскаю во рту засохшее хлебобулочное изделие, отказывается от мысли повторить мой подвиг и оставляет две последние сушки лежать в вазочке.

– Я, в общем-то, с Димой и Варей согласна, – всё ещё опасливо косясь на моё покрасневшее лицо, говорит Лерочка. – Нам дали эти семь дней не просто так. Это наш шанс что-то изменить, что-то разнюхать и, возможно, отыскать доказательства вины И-Скан-Дэра. Нужно действовать.

Ольга немного нервно хмыкает:

– Я просто диву даюсь! Вы все такие невозмутимые, будто мы тут с вами поход против какого-нибудь жалкого вредителя обсуждаем.

– А что, если паниковать, это как-то поможет разрешить ситуацию? – интересуюсь я с полным ртом чая, чуть не подавившись из-за своего самоуверенного манёвра.

– Ну вы могли хотя бы изобразить волнение! Это ведь не такое уж и обыденное дело – спасение целого мира!

– Разве мы не были давно готовы к новой выходке И-Скан-Дэра? – обращается к Ольге Дима. – Мы столько сражались с ним, что было ясно как день, – он непременно вернётся. И вернётся ещё более злым и безжалостным. Да, может, на такой размах бедствия никто из нас и не рассчитывал, но что уж теперь ныть? Нужно браться за дело.

– Вот это ты хорошо сказал! – восхищается Лера, почёсывая кончик сгоревшего носа.

– Ты, кажется, немного переоцениваешь наши силы, – со скепсисом в голосе бурчит Ольга. – Бороться против гнусных замыслов И-Скан-Дэра и Буи Буи, когда за их плечами стоит Царь вместе со всей Свитой и легионом, это как плевать против ветра – ничего не добьёшься, только выставишь себя глупцом…

– Разве? – Румяное чуть загоревшее лицо Димы разглаживается. – Если ты боишься, Оль, то так и скажи. Даже взрослым нужно уметь признавать своё бессилие.

Ольга неожиданно вспыхивает.

– И ничего я не боюсь!..

– Тогда и не волнуйся понапрасну. Я всегда смогу защитить и тебя, и всех остальных.

Дима горделиво похлопывает себя по плотному животу, где под футболкой томится разверстый провал, способный поглотить практически всё что угодно в этом мире.

– Слова настоящего смельчака! – одобрительно цокаю я языком, едва удаётся наконец разломить и проглотить несговорчивую сушку. В глазах брата искрой разгорается радость.

Даже на понуром лице Ольги появляется что-то похожее на лёгкую улыбку и надежду. Одна только Анфиса по-прежнему удручённо прислушивается к нашей болтовне. В её ногах, приветливо вскинув белоснежный хвост, появляется заинтересованный Ах, бесшумно выбравшийся откуда-то из недр квартиры. Тётка шустро подхватывает кота под мышки, не позволяя ему проскользнуть к мискам с кормом, прижимает к груди и начинает машинально наглаживать.

– Вы просто не понимаете, во что собираетесь ввязаться.

Мы все замолкаем, отставляем чашки с дымящимся чаем и разворачиваемся к Анфисе, на худощавом вытянутом лице которой читается отчаяние и безграничная печаль.

– Во всём Лесу нет создания опаснее и страшнее, чем Царь. Вы хоть осознаёте, насколько велико его влияние? Понимаете, что стоит ему только захотеть, от вас и от всей этой части Леса не останется и мокрого места? Ему совершенно всё равно на людские жертвы, на мольбы и просьбы. Он может уничтожить миллионы жизней одним взмахом когтя, а потом так же безмятежно править дальше…

– Если он такой сильный и всемогущий, то почему бы ему самому тогда не излечить наш мир от болезни, а? – холодно спрашиваю я. – А если дело вовсе не в болезни, тогда почему бы ему не направить всю армию своей прислуги на расследование этого дела?

– Потому что этот мир находится под нашей ответственностью. Мы должны отвечать за всё, что на нём творится.

– Так вот мы и будем отвечать, – припечатываю я. – Мы выясним, что И-Скан-Дэр сделал с нашим деревом, мы спасём наше измерение от гибели.

– Легковерные дети! – сдавленно восклицает Анфиса, прижимая оторопевшего от таких чувств кота к груди. – Да вы ничего ему не докажете… Разве не ясно, что тут уже всё решено?

– Почему это? – озадаченно вопрошает Лера. – А как же отсрочка?

– Он дал её нам, чтобы позабавиться, это ведь совершенно очевидно. Насладиться жалким трепыханием, как у перевёрнутых на спину беспомощных жучков. Иначе зачем ещё столь деспотичному созданию идти нам навстречу?

– Из милосердия?..

– Ты сама-то понимаешь, о чём говоришь, Варька? – с горечью отвечает мне тётка. И почти сразу замирает на долю секунды и разражается пронзительным высоким чихом.

Дима кидает на притихшего кота задумчивый взгляд и привычно бубнит:

– Будь здорова, мама.

– Нет, постой, Анфиса, – насупившись, произносит Ольга, перекинув длинную косу на плечо и принявшись её теребить, как верёвку. – Я никак не могу понять, а что ты нам предлагаешь делать? Варя по крайней мере выбила нам отсрочку, дала шанс выпутаться из этой истории. Да, быть может, у нас ничего и не выйдет доказать или предотвратить, но мы как минимум попытаемся, пусть я и не сильно верю в успех этого предприятия. А ты-то что предлагаешь?

Ещё раз звучно прочистив ноздри чихом, тётка со слезящимися глазами даёт ответ:

– Смириться. Вот что.

У меня брови сами собой ползут наверх. Да и не у меня одной. Все ошарашены.

– Ты что же это, говоришь нам сесть, сложить лапки и ждать кончины?

– Да. Потому что вы ничего не измените. Не боритесь с той силой, которую не можете победить. А победить Царя вы не сумеете при всём желании.

– Но мы ведь боремся против И-Скан-Дэра… – бормочет сбитый с толку Дима.

– Пока он под защитой правителя Леса, его не одолеть.

– Ну всё, знаешь ли, это уже какой-то перебор! – хлопнув ладонью по столу, громко заявляет Ольга и поднимается с места. – Что за невообразимый пессимизм, Анфиса?! Уж как я не верю в положительный исход, так ты превзошла меня стократно. Это уже даже не смешно. Если тебе так не терпится закончить эту земную жизнь, то и иди себе, забейся куда-нибудь в угол и жди покорно своей кончины. А я лучше помогу Диме и девочкам что-нибудь сделать. Вдруг получится. Это всяко полезнее, чем твоё нытьё!

Поджав тонкие сухие губы, Анфиса пронзает мою старшую сестру разочарованным взглядом, явно не ожидав от неё подобных обвинений и абсолютного отсутствия поддержки. Опустив плечи, она молча уходит к себе в комнату, не выпуская лишённого выбора кота.

– Нет, это же просто невозможно, ну в самом деле… – продолжает бурчать Оля, убирая со стола пустые чашки с блюдцами. Она раздражённо гремит посудой, складывая её в раковину, будто это несчастная керамика виновата во всех наших бедах.

– Я рада, что ты на нашей стороне, – решаю сказать я. Лера бодро мне поддакивает, в пару глотков допивает чай и ставит чашку в мойку.

– Я тут никаких сторон не вижу. Думаете, мне всё это нравится? Я не для того поступала в колледж и отдавала все силы учёбе, чтобы опять оказаться втянутой в дела Леса. Но ситуация сейчас складывается таким образом, что нам нужны все силы, чтобы отстоять свой мир.

Я поднимаюсь с места и касаюсь плеча Ольги, надеясь этим простым дружелюбным жестом убрать угрюмость с её лица. Но сестра отвечает мне с безрадостным вздохом:

– Не время прохлаждаться и спорить, Варь. Пусть Анфиса делает что хочет, а мы должны браться за расследование. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь мало-мальски напоминающее план?

Лера и Дима, подняв на меня юные незамутнённые сомнениями глаза, как и Оля, жадно дожидаются положительного ответа.

– М-м-м… Ну-у… – неуверенно протягиваю я. – Думаю, стоит начать с того, чтобы мы все переоделись из купальников и отмылись от песка и соли.

Дружный мученический стон взмывает к высокому потолку кухни, наполненной мягким уютным теплом работающей батареи и остаточным ароматом земляничного чая.

– А дальше мы поищем следы пребывания И-Скан-Дэра на нашем дереве, – куда бодрее добавляю я, бросив взгляд за окно, где деревья качаются под яростью неожиданно налетевшего ветра. – И начнём, конечно же, с артефактов!

* * *

Стоит нам всем привести себя в более подобающий стылой октябрьской погоде вид и вытряхнуть из волос песок вместе с последними крупицами надежды на чудесный отпуск, как мы торопимся оказаться на улице. Где меж тем буйствует довольно-таки серьёзная непогода: усиливающийся штормовой ветер сносит перепуганных голубей с проводов, а высаженные у подъезда и давно облысевшие кусты акации тревожно потрясают тонкими ветками, не в силах сопротивляться порывам стихии. Скрипуче раскачиваются качели, покрытые лишайными пятнами застарелой краски, а в узких проходах между гаражами гулко гудят листы металла под напором ветра.

– Так что мы ищем? – громко спрашивает Ольга, одновременно пытаясь запахнуть куртку и отыскать что-то в недрах потрёпанного жизнью рюкзачка.

– И-Скан-Дэр упомянул перед Царём, что не так давно побывал здесь и видел наш местечковый апокалипсис. Если он опять тайком сюда пробрался, ничто не мешало ему заранее всё подготовить. Я хочу проверить, не оставил ли он тут что-нибудь опасное…

Дима, нахмурив лоб, напряжённо уточняет:

– Опасное?

– Именно. Какой-нибудь разрушительный артефакт, который и провоцирует все эти изменения в погоде и стихийные бедствия.

– А это всё не может быть иллюзией? Ну, как тогда, – неуверенно подаёт голос Лерочка, подняв ворот джинсовой куртки от ветра.

– Он лишён своей силы, – убеждённо отвечаю я, прищуренным взглядом окидывая наш двор, необыкновенно пустынный, несмотря на выходной день. Оно и ясно – люди сидят по домам, дожидаясь, пока непогода уляжется. – Даже с Зеркальной маской, позволяющей ему видеть, И-Скан-Дэр не способен больше творить свои иллюзии.

Дима самодовольно фыркает и скрещивает руки на груди:

– Одна из самых значимых наших заслуг!

– Нашла, наконец! – не в тему восклицает Ольга, аккуратно доставая тонкую тетрадочку из рюкзака. Раскрыв её, сестра бережно берёт за стебель засушенное белое соцветие, покоившееся между линованными страницами.

– Зачем тебе тысячелистник? – заломив бровь, не могу не полюбопытствовать я, приглядываясь к расплющенному растению.

– Надо проверить на присутствие проклятья. Такой вариант тоже нельзя исключать.

– Не сработает. Слишком большая площадь для проверки, – возражаю я, покачав головой со знанием дела. – Да и мелкие проклятья поблизости от людей могут подпортить результат.

– Думаю, если проклятье есть и оно наложено именно на дерево, то тут всё будет очевидно! – упорствует Ольга, задрав подбородок. – Я знаю, что делаю!

Я вынуждена замолчать и позволить ей действовать. Когда дело доходит до её увлечения травами, тут лучше не спорить, а дать твердолобой Ольге проводить свои эксперименты, иначе рискуешь невольно оказаться подопытным.

– Тысяча лепестков горных белей снегов, есть беда или нет, дайте мне свой ответ, – скороговоркой произносит Оля, крутя в пальцах тонкий стебелёк. Ей приходится прошептать эти слова ещё несколько раз, прежде чем появляется какой-то результат.

Мы, плотной толпой обступив Ольгу, защищаем хрупкое растение от ветра и жадно наблюдаем.

– Смотрите, кажется, чернеет! – разочарованно шепчет Лера.