Услышав про вампиров, четвёрка караульных немедленно сообразила, отчего сержант вдруг более чем слегка побледнел.

– Но если ты настаиваешь… – Орхам сбросил дорожный платок и усмехнулся: – Ну что, теперь веришь, что я – это я?

Бледное лицо, огромные глаза с вертикальными зрачками и торчащие изо рта клыки убедили несчастного сержанта, что перед ним находится вампир. Правда, тот ли самый, о котором говорилось в грамоте, он не знал, да это никакой роли и не играло. Страх перед клыкастыми убийцами, веками бытовавший в народе, ожил и обрёл форму, а потому сержант Заднорд завопил:

– К оружию! Нападение!

А караульные… а караульные с криками "Спасайтесь, вампиры в городе!" бросились наутёк.

Люди, ещё не успевшие въехать в город и стоявшие в длинной очереди на подъездной дороге, услышали вопли пробегавших мимо стражников и ринулись прочь от ворот. Одни бросали свои телеги, другие пытались развернуть неповоротливые экипажи, третьи хлестали коней, четвёртые спасались на своих двоих… Возникла толчея, перешедшая в настоящую панику.

Сержант Заднорд понял, что остался один против целого отряда нечисти, но, будучи человеком долга, выхватил меч и приготовился дорого продать свою жизнь. Вампиры же сидели в сёдлах каменными изваяниями – ни один из них даже не сделал движения к рукоятям мечей.

– Ну, посмотри, к чему привела твоя глупость, – поморщился Орхам. – Чего ты орал, как недорезанный?

Неподвижность вампиров или спокойный тон, которым говорил Орхам, слегка ободрили сержанта. Он опустил меч, но в ножны прятать не стал. Собравшись с духом, он сделал несколько шагов вперёд и протянул вампиру грамоту.

– Извините, сударь. Испугался, был неправ.

Орхам не удержался от усмешки, при виде которой сержант снова побледнел

– Конечно неправ. Пожелай мы атаковать, и весь твой караул был бы мёртв, не успев даже сказать "ой". Ладно, нам надо ехать – нас ждут в королевском дворце.

Сержант вновь отступил на шаг и, упрямо наклонив голову, сказал:

– Простите, сударь, я не могу пропустить в город ваш отряд без команды начальства. Если вы попытаетесь проехать без разрешения, я буду вынужден применить оружие.

Орхам удивлённо посмотрел на сержанта.

– У тебя храбрости больше, чем мозгов. И как ты собираешься нас задержать?

Военный не успел ответить – один из вампиров двинул коня вперёд.

– Что с ним возиться? Снесите ему башку, мастер, и едем дальше!

– Стоять, Коэри! – рявкнул Орхам и обратился к сержанту: – Долго ждать я не намерен. Давай, получай своё разрешение и пропускай нас.

Сержант беспомощно огляделся. Караул в полном составе сбежал, и послать в казарму было некого. А уйди он, и ворота останутся вообще без охраны. К его счастью в этот момент из переулка на взмыленном коне вылетел всадник в форме курьера. Он на полном скаку приблизился к месту несостоявшейся схватки и остановил коня только тогда, когда, казалось, животное врежется в сержанта.

– Прошу прощения за опоздание, – без предисловий выпалил курьер. – Задержался – одну из улиц перекопали, пришлось ехать в объезд. Доброго дня, господин Орхам!

Орхам посмотрел на молодого человека – лицо того показалось ему знакомым. Курьер приподнял шляпу.

– Дорога в Неонин, особый полк графа Улистана. Я был вестовым графа, упокой Единый его душу.

– Помню, помню, – Орхам улыбнулся. – Вадиль, если не ошибаюсь?

– Истинно так. Я готов сопроводить вас к дворцу. Ещё раз приношу извинения за опоздание.

Сержант, слушавший обмен любезностями, напомнил о себе покашливанием.

– Э-э, господин курьер, я не могу пропустить в город этих… этих…

– Подданных Его Величества, – подсказал Вадиль. – Можете, вот личный приказ коменданта. Капитан Рибрин, как в воду глядел – велел мне заехать к коменданту за разрешением.

– Это другое дело, – сразу успокоился сержант Заднорд. – Я оставлю эту бумагу у себя. Проезжайте.

Всадники проезжали мимо него, а он считал их. Одиннадцать. Подумать только, одиннадцать вампиров приехали в Тирогис среди бела дня и даже никого не убили! Чудеса! Заднорд ухмыльнулся – когда вечером за кружкой вина он будет рассказывать это товарищам, ему никто не поверит. Кстати о товарищах, а где эти несчастные трусы, которые бросили его на растерзание кровожадным монстрам? Сержант опустил брус, перегородивший въезд в город, и принялся ждать, когда его подчинённые соизволят явиться пред грозные очи командира. А пока беглецы не объявились, он начал придумывать им такое наказание, чтобы длилось оно месяца три-четыре и происходило желательно по ночам.

Неспешной рысью отряд двигался по улицам Тирогиса. Встречные прохожие с любопытством разглядывали всадников, чьи лица были закрыты до самых глаз. Орхам, ехавший впереди колонны рядом с Вадилем, сказал:

– Как, оказывается, тесен Ситгар. Надо же было повстречать в столице именно того человека, с которым я познакомился на границе.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Вадиль. – Вас никто из курьеров не захотел встречать. Все сразу оказались занятыми настолько важными делами, что едва пришло распоряжение, тут же разбежались по городу. Вот меня и отправили, поскольку я уже был знаком с вами.

– Понятно, – хмыкнул Орхам. – Хорошо, что ты тут оказался. Кстати, а как ты угодил на курьерскую службу? Насколько я знаю, в неё не берут рядовых солдат да ещё и из приграничных полков.

Парень только пожал плечами.

– Сам не знаю. Как-то вызвал меня полковник, спросил, правда ли я являюсь внебрачным сыном графа Улистана. Я показал ему перстень, что подарил мне граф, полковник тут же написал рекомендацию и отправил с этим письмом в Тирогис. А здесь уже меня определили в курьеры. Хорошая работа, только мотаться по всему Ситгару приходится.

– Понятно. Его Величество ценит преданность и честность, – сказал Орхам. – Долго ещё?

– Уже приехали. За поворотом – дворец.

В отличие от въездных ворот, у въезда во дворец охрана была предупреждена. Стражники в сияющих кирасах расступились, и отряд вампиров беспрепятственно въехал на территорию дворца. Их уже ждали: на усыпанной разноцветным гравием площадке стояли офицер и гражданский чиновник.

Вадиль спрыгнул с коня и, отдав честь, доложил:

– Господин капитан, отряд лиц, указанных в курьерском приказе, доставлен без происшествий.

Офицер в форме королевских гвардейцев принял доклад и неприязненно уставился на приехавших. Орхам тоже слез с коня и коротко приказал:

– Спешиться. Построиться.

Вампиры спрыгнули с коней и выстроились в шеренгу. Орхам подошёл к офицеру и сделал лёгкий поклон:

– Наставник особого отряда, мастер клинка Орхам.

Офицер несколько мгновений разглядывал его, затем представился:

– Командир дворцовой гвардии, капитан Рибрин. Вы и ваш отряд поступаете в моё подчинение. Господин Истальф – королевский суперинтендант, – капитан сделал жест в сторону стоявшего рядом с ним низенького пухлого чиновника. – Он любезно выделил для вас отдельное помещение на территории дворца. Конюшня неподалёку от этого помещения. Разместите своих людей… в смысле, подчинённых, а после я жду вас в своём кабинете. Дорогу спросите у гвардейцев – вас проводят.

Капитан Рибрин круто развернулся и ушёл. Королевский финансист посмотрел ему вслед, затем развёл руками.

– Простите его невежливость, господин Орхам, всё-таки он – военный. Пойдёмте, я покажу вам помещение.

Помещение оказалось отдельно стоящим двухэтажным домом в полусотне шагов от дворца. Конюшня, как и говорил капитан Рибрин, оказалась недалеко, что было очень удобно – в случае тревоги не нужно бежать за лошадьми в другой конец дворцового парка.

– Неплохо, – оценил Орхам.

– Надеюсь, вам тут будет удобно, – расплылся в улыбке суперинтендант. – До вас тут обитали гвардейцы, и ни на что не жаловались.

Орхам только головой покрутил – вот, оказывается, почему капитан был столь откровенно недружелюбен. Его солдат выселили, чтобы разместить тут вампиров. Кто угодно обозлится. Наверняка это решение предложил суперинтендант, а гвардии оставалось только подчиниться.

– Сегодня вы решайте вопросы с капитаном, – сказал Истальф, – а завтра приходите ко мне. Мы обговорим ваше жалование и, возможно, отдельные выплаты.

Орхам удивлённо приподнял бровь.

– Отдельные выплаты?

– Ну, бывает, что обращаются высокопоставленные лица для решения конфиденциальных задач, – суперинтендант пригладил седую бороду. – Очень высокопоставленные. И платят соответственно. А поскольку все на последнем королевском балу были свидетелями вашей великолепной манеры фехтовать, то, думаю, к вам обратятся в ближайшем времени.

– С разрешения Его Величества?

– О, не всегда, – улыбнулся Истальф. – Зачем Его Величеству знать о проблемах представителей Кланов Высокородных? Зато и оплата налогом не облагается.

– Понятно. Думаю, в ближайшее время я буду слишком занят, чтобы заниматься чем-то помимо задач, поставленных передо мной королём.

Невысокий суперинтендант выпрямился, дружелюбное выражение исчезло с его лица.

– Господин Орхам, дело ваше. Но представители Кланов бывают весьма злопамятны.

– Вы угрожаете? – нейтральным тоном спросил Орхам.

– Упаси Единый! – всплеснул руками финансист. – Просто сообщаю о возможных нежелательных последствиях.

– Думаю, Его Величество сможет найти управу на излишне назойливых просителей, – сказал Орхам, глядя в глаза суперинтенданту. – А если он не сможет, это сделаем мы сами.

– Само собой, само собой! Итак, жду вас завтра.

Господин Истальф поклонился и ушёл. Орхам смотрел ему вслед до тех пор, пока к нему не подошёл Коэри.

– Мастер, почему вы отказались? Мне кажется, этот кругляш предупреждал нас. Да и деньги лишними не бывают.

Орхам посмотрел на своего помощника.

– Мы принесли присягу королю, а не Кланам Высокорожденных. Честь не продаётся, Коэри.

– Да, мастер.

Орхам отправился на осмотр комнат, а потому не заметил недовольного выражения лица Коэри.

*****

– Ну-с, адепт Теовульф, ответь нам, как формулируется главный философский вопрос.

Архимаг Шетерн был высоким мужчиной лет сорока. Видимо он ещё не достиг той ступени, когда мага подвергают омолаживающим заклинаниям, а потому выглядел на свой возраст. Высокий лоб, залысины, глубоко сидящие глаза, тяжёлая квадратная челюсть – красавцем назвать его язык не повернулся бы даже у подслеповатой старой девы. Но сам Шетерн, несомненно, был о себе другого мнения, а потому не оставлял попыток произвести на адепта Реллу благоприятное впечатление. Ветреная ученица водного факультета милостиво принимала ухаживания архимага, как, впрочем, улыбалась и Теовульфу. Надо ли говорить, что эти двое просто терпеть друг друга не могли?

– Ну-у, – протянул Тео, – там что-то говорится о духе и материи.

– Не знаем, – с видимым удовольствием отметил Шетерн. – А ведь этот вопрос является краеугольным камнем во взаимоотношениях магов и церкви. Штрафной талон вам, сударь. Кто хочет ответить? Да, адепт Релла.

– Основной вопрос философии звучит так: что первично – дух или материя.

– Великолепно, адепт, – Шетерн широко улыбнулся, показав лошадиные зубы. – За превосходное знание предмета дарю вам один полный выходной день.

На амулете Реллы появился зелёный огонёк.

– Спасибо, учитель, – Релла сделала книксен и села на место, незаметно для Шетерна показав язык Теовульфу.

– Так вот, – Шетерн прошёлся вдоль стены, – основной вопрос философии важен для нас – магов, по той причине, что он позволяет противостоять нападкам церковных деятелей, утверждающих, что дух первичен. Они – то есть монахи всяких мастей, приводят в пример сверхголема, которого создали древние мастера магии во время Величайшей битвы.

– Единого? – послышался вопрос.

– Да, так позже прозвали это существо. Оно получило имя Единый по той причине, что в нём воедино спаялись все стихийные магии. Высшие мастера, пожертвовавшие своими жизнями, вложили в Единого не только жизненные и магические силы, но и собственные души, благодаря чему Единый приобрёл некое подобие разума. Церковь же под термином "единый" подразумевает существование одного бога. Единого для всех. Так вот, после Величайшей битвы сначала стихийно, а потом вполне целенаправленно начали возникать общества поклонения Единому. Теперь, как вы знаете, они объединены под знамёнами церкви Единого. И её представители утверждают, что высшие мастера магии создали только физическую оболочку, в то время как некий высший дух проник в неё извне. То есть, Единый – это всеобщий бог, которому следует поклоняться, который любит своих "детей" и карает непослушных. В общем, логика их ущербна, и всё это неправда.

– Но Единый действительно карает нарушивших слово, – заметил Теовульф. – Даже у вампиров это известно.

– Ну да, наказывает, – нехотя согласился Шетерн. – Однако, происходит это не по его воле, а только по просьбе монахов. К примеру, два торговца заключили договор и призвали в свидетели монаха – вы, наверняка, не раз видели такое. И если один из них нарушает условия договора, то монах возносит молитву Единому с просьбой наказать преступника. Чем больше монахов молится, и чем усерднее они это делают, тем больше вероятность, что Единый выполнит их просьбу. Нарушитель договора будет наказан в одиннадцати случаях из дюжины. Таким образом, Единый признан всеми высшей судебной инстанцией. Но даже такую ситуацию опытный маг в споре со священнослужителями может обратить себе на пользу.

Дилль немедленно вспомнил про ростовщика Рикнера. Демонов ростовщик тоже ходил с монахом и обманул великое множество клиентов, за что был изгнан из гильдии. Если бы за каждый обман Единый его наказывал, то ростовщик уже должен был бы сгореть заживо раз двадцать. Чего, однако, не произошло. Выходит, не так уж и всесилен этот Единый.

– То, что Единый всего лишь выполняет волю просителей, а не сам инициирует наказание, и является доказательством отсутствия внешнего воздействия на магически созданную саморегулируемую структуру, – Шетерн на одном вздохе выпалил этот перл, достойный завзятого канцеляра, и ткнул пальцем в Тео, отвлекшегося на перешёптывание с Реллой. – Адепт Теовульф, повторите.

Дилль, к примеру, под страхом смерти не смог бы повторить этот образец бюрократического словоблудия, а Тео только развёл руками.

– Ещё один штрафной талон, адепт Теовульф, чтобы не отвлекался, – Шетерн с улыбкой послал магический импульс, и на амулете Теовульфа зажёгся второй крохотный огонёк. – Если ты не способен сконцентрироваться на учёбе, то зачем поступил в Академию?

– Но я только хотел спросить…

– Спрашивать здесь можно только у меня. Я вам дарю бесценные знания, а вы не цените этого.

– Но…

– Ещё один штрафной талон. За пререкания, – Шетерн с удовлетворением зажёг новую красную "звезду" на амулете Тео. – Больше никто не хочет со мной поспорить?

Дураков не нашлось – все молча ели глазами архимага.

– Отлично. Тогда запишите задание для самостоятельной проработки…

Остаток урока прошёл в выслушивании нудных поучительных речей Шетерна. Дилль, усыплённый монотонным голосом учителя, заработал четвёртый талон и догнал Тео по количеству штрафов.

"Ну, что ж, – философски подумал Дилль, – во всяком случае мне в компании с Тео будет на так скучно отрабатывать".

*****

– Давай посмотрим, чему ты научил его.

Мастер Китан и гроссмейстер Адельядо сидели на стульях с высокими спинками – ни дать ни взять судьи по время вынесения приговора.

– Пока ничему особенному. Он только научился собирать энергию.

– Уже неплохо для начала. Приступай, адепт.

Дилль, чувствуя себя неуютно под их строгими взглядами, уселся на коврик и скрестил ноги, а руки положил на колени ладонями вверх. Мастер Китан говорил, что такая поза лучше всего подходит для сбора эргов из пространства. Он закрыл глаза.

Итак, для начала нужно отстраниться от всяких внешних раздражителей. К примеру, от мыслей, почему он, Дилль, должен сидеть тут вместо того, чтобы использовать положенное для отдыха время по назначению – выспаться, к примеру. Завалился бы сейчас на кровать…

Стоп! Не отвлекаться! Нужно расслабиться и позволить мыслям парить в небесах. Как в прошлый раз, когда мастер Китан дал ему вино. Кстати, неплохое вино было, эштигерское, кажется. А потом за это же вино Дилль получил штраф. Зараза, всё-таки, этот мастер Китан! Сам же дал ему выпить и за это же ещё и наказал! Опять придётся ночами швырять уголь в котельной. Там душно, там из жерла печи пышет жаром, а пот градом катится по лицу… Дилль так явственно представил себе обстановку котельной, что ему и вправду стало жарко. Словно он не сидел на коврике в медитативном зале, а стоял с лопатой около раскалённой печи.

И Шетерн, морда лошадиная, вкатил штраф, а всё потому, что Дилль дружит с Тео, который заглядывается на Реллу, на которую положил глаз сам Шетерн. Жар негодования на придирчивость учителей и несправедливость судьбы захлестнул Дилля. Чтоб им пусто было! Ну, ничего, погодите, вот он выучится и покажет всем!

– Адепт Диллитон, немедленно перестань! – словно издалека послышался крик мастера Китана.

– Щит готов? – это голос гроссмейстера.

– Да.

– Дилль, открой глаза и осторожно начинай выход.

Дилль послушно открыл глаза – мастер Китан и гроссмейстер Адельядо смотрели на него будто сквозь завесу красного цвета. Какой ещё выход, о чём он? Наконец Дилль с трудом сообразил, что гроссмейстер велел ему выйти из состояния медитации. Знать бы ещё, как это сделать. До сих пор он учился только впадать в это состояние.

Словно угадав мысли Дилля, гроссмейстер начал негромко говорить:

– Представь заснеженный лес: с неба падают снежинки и опускаются на ветви елей. Из прорехи в тучах выглянуло холодное зимнее солнце, и теперь снежинки сверкают в его лучах словно крошечные алмазы. Каждый эрг, собранный тобой – это такая снежинка. Понемногу отпускай собранную энергию. Пусть она уходит, как снег из тучи.

Перед внутренним взором Дилля возникла нарисованная гроссмейстером картина, и кровавая пелена перед глазами начала исчезать. Судорожно сжатые пальцы заболели, а затылок заломило, словно его кто-то огрел дубиной по голове. Гроссмейстер Адельядо и мастер Китан бросились к Диллю и принялись поочерёдно прикладывать руки к его вискам. Лёгкие прикосновения магов снимали боль, и постепенно Дилль стал чувствовать себя почти человеком.

– Что это со мной было? – прохрипел он.

– Накопленная и неизрасходованная энергия, – пояснил мастер Китан. – Ты не выпустил её, а твой нетренированный организм отреагировал. Это называется магический откат. Не советую повторять это слишком часто – без помощи врачевателя можно запросто "перегореть".

– И не подумаю, – заверил его Дилль.

– Так-то лучше, – проворчал гроссмейстер. – У тебя ещё осталось что-нибудь?

Остатки собранной энергии ещё теплились в нижней части живота, и Дилль кивнул.

– Тогда сконцентрируй её в руке и направь вон на тот щит, – Адельядо указал на каменный щит, стоящий в дальнем конце зала. – Отпустишь по моей команде.

Щит из цельной каменной плиты был оплавлен в нескольких местах, а кое-где даже растрескан. Похоже, на нём тренировалось не одно поколение учеников. Дилль собрал остатки энергии, перекачал её в правую руку и по команде гроссмейстера выпустил в каменюку.

Бесформенный сгусток красно-зелёного цвета взорвался, едва коснувшись щита. Воздух сотряс гулкий взрыв, каменный угол плиты отвалился и с грохотом рухнул на пол. Дилль недоверчиво посмотрел на свою руку – неужели это он сумел отколоть кусок камня от плиты толщиной с локоть? С ума сойти!

– С ума сойти! – гроссмейстер Адельядо явно умел читать мысли.

Мастер Китан плюхнулся на стул и глубоко вздохнул – судя по его виду, он чем-то недоволен. Дилль понадеялся, что не его успехами. Ошибся, конечно.

– Отвратительно! Никакого самоконтроля, никакой самозащиты, никакого следования правилам безопасности! – мастер Китан вскочил и зашагал вдоль стены, периодически останавливаясь и тыча пальцем в Дилля. – Адепт Диллитон, ты о чём думал, когда собирал энергию? Разве я такому учил вас?

– Кстати, а о чём ты думал? – поинтересовался гроссмейстер.