– Мы наведались в нижний город. Нашли кабак, нашли скупщика. Филяй убит – его голову я отнёс Истальфу, как доказательство. Записка герцогини Готано также отдана ему. Если честно, не понимаю, из-за чего было поднимать шум – в записке нет ровным счётом ничего, что могло бы скомпрометировать герцогиню. От суперинтенданта получены деньги в размере шести сотен оксов. Ваше Величество, куда мне их сдать?

– Оставьте себе, – король отмахнулся. – То есть, вы просто наведались?

– Не понимаю смысла вопроса, – нахмурился вампир. – Да, сходили, выполнили задание и ушли.

– И все ваши люди постоянно находились под вашим надзором?

– Да.

– И из казармы после этого никто не отлучался?

– Нет. А что случилось, Ваше Величество?

– Прокуратор, – обратился король к Крюэлю, – поведайте нам последние новости.

Прокуратор мрачно посмотрел на Орхама и проговорил:

– После того, как вы посетили клоаку, на Клятом рынке были обнаружены несколько мертвецов. Никто бы не обратил на это внимания – там каждую ночь кого-то убивают, но на шеях этих мертвецов были найдены следы укусов. Как если бы перед смертью их укусил… какой-то хищник.

Все прекрасно поняли заминку в последних словах прокуратора. "Какой-то хищник" следовало подразумевать, как вампир. Орхам совсем помрачнел и поднялся.

– Ваше Величество, не в традициях клана Григот пить кровь гражданских. Только воины, сражавшиеся с нами, могли бы быть удостоены такой чести. Кроме того, ещё раз подтверждаю, что никто из моих подопечных ни на мгновение не отходил от меня. И не покидал казарму.

– Свидетелей, конечно, нет? – спросил гроссмейстер Адельядо у Крюэля.

– Конечно, – кивнул прокуратор. – Только трупы. Но и это ещё не всё: сегодня ночью целая семья была найдена мертвой в верхней части города. Район вполне благополучный – вокруг дома купцов и зажиточных горожан. В том доме охраны не было. Убиты глава семейства, его жена и двое детей. И у каждого на шее был укус.

– Скажите, мастер, – медленно проговорил Юловар, – а не могли ли в Тирогис проникнуть те, для кого выпить кровь гражданского не является зазорным?

– Другие кланы? – Орхам пожал плечами. – Ничего невозможного нет. Но зачем? Рейд молодых воинов по приграничным ситгарским поселениям – это ещё куда ни шло. А забираться в середину страны и бездумно рисковать жизнью? Только сверхважное дело могло бы подвигнуть старейшин других кланов на то, чтобы послать разведчиков в Тирогис. Нет, не думаю.

– Сядьте, мастер, – король указал на банкетку. – Итак, мы оказались в очень неприятной ситуации. Либо в столицу проникли враждебные нам силы из вампирских кланов, либо кто-то убивает мирных граждан, маскируясь под вампиров. И в том, и в другом случае недовольство знати и простого народа ударит по короне.

– Ваше Величество, а вы не допускаете, что мастер Орхам… может несколько заблуждаться? – спросил прокуратор. – Всё-таки одному трудно уследить за десятком подчинённых, и вполне вероятно, что…

Орхам поднялся, а на его бледном лице заиграл лёгкий румянец – явный признак гнева. Но сказать он ничего не успел – король поморщился и покачал головой.

– Крюэль, что за глупость? Я верю мастеру Орхаму.

Прокуратор поклонился и умолк. Юловар посмотрел на Адельядо.

– Гроссмейстер?

– Я склоняюсь ко второй вашей версии. Похоже, наши вампиры перешли кому-то дорогу. Одборг наверняка лучше моего об этом знает.

Взгляды присутствующих обратились на архиепископа. Тот бросил недовольный взгляд на мага и сказал:

– Не знаю, откуда уважаемому гроссмейстеру стало известно. Да, сегодня прибыл курьер из Мироттии и передал не совсем вежливое письмо за личной подписью архиепископа Бронкурского. Я бы сказал, совсем невежливое письмо. В общих чертах, архиепископ интересуется, какого демона мы начали привечать врагов церкви и настоятельно рекомендует в ближайшее время показательно казнить вампиров. В случае отказа он грозится собрать всемирный конклав, на котором всему Ситгару может быть объявлен интердикт .

– Ого! – не удержался прокуратор. – Старый пень Бронкур всё ещё мечтает возглавить всемирный конклав?

– Под предлогом борьбы с нечистью – извините, мастер Орхам, он действительно имеет шансы, – хмыкнул Адельядо. – Надо бы как-нибудь намекнуть королю Мироттии, что его церковники ведут себя слишком независимо.

Архиепископ Одборгский недовольно поморщился – со слов гроссмейстера получалось, что он находится в полной зависимости от короны Ситгара. Хотя, на самом деле так оно и было.

– Ваше Величество, гроссмейстер прав, – подал голос прокуратор. – К примеру, мы могли бы принять прошение незаконнорожденного наследника Лориссо.

– Да, пожалуй, – задумчиво сказал Юловар. – Король Ниал взбесится. А во время переговоров ему можно бы и намекнуть на слишком деятельного Бронкура. Хорошо, Крюэль, займись этим.

Орхам слушал, не понимая, о чём они говорят. Король, заметив это, пояснил:

– Когда старый король Мироттии умер, претендентов на трон было двое: Лориссо – незаконнорожденный принц Мироттии, и Ниал – ставленник клана Кровавой Выдры. Несмотря на то, что на стороне Лориссо были некоторые кланы, победил Ниал. И после коронации он совершил ошибку – попытался отправить Лориссо к праотцам. Если бы у него это получилось, никто бы и слова не сказал, но покушение не удалось, и Лориссо сбежал сначала в Эштигер, затем в Гридех. Не так давно он присылал мне прошение поселиться в Ситгаре.

Орхам кивнул – теперь всё понятно. Обратись Юловар к королю Ниалу с просьбой утихомирить пыл своего архиепископа, и пришлось бы идти на какие-нибудь уступки. Теперь же, когда этот Лориссо появится при дворе Юловара, посол Мироттии непременно доложит своему королю о заговоре против короны. Согласие приютить беглого мироттийского претендента на престол означает если не войну между Ситгаром и Мироттией, то обострение дипотношений, как минимум. В итоге переговоров Юловар согласится лишить убежища беглеца, взамен на успокоение архиепископа Бронкура. Обе стороны будут довольны, обе ничего не потеряют. Хотя, кто знает, возможно Юловар и не станет изгонять Лориссо, а поддержит его притязания на престол Мироттии. Такое бывало, и не единожды.

Король с усталым видом потёр щёку.

– Вопрос с убийствами горожан крайне важен. Мастер Орхам, с завтрашнего дня вы и ваши люди выходить в город будете только днём и только в сопровождении десятка гвардейцев. Если будут провокации – пусть разбираются подчинённые капитана Рибрина. Вы не должны даже обнажать мечей, не говоря уже о том, чтобы пускать их в ход. А вообще, лучше бы вам в городе не показываться до тех пор, пока мы не поймаем исполнителей и заказчиков этих странных убийств. Архиепископ, усильте работу с населением. В каждой церкви должны вестись проповеди о том, что вампиры такие же верующие, как и прочее население Ситгара, и что сам Единый освятил их. Недовольных и смутьянов выявлять, но никаких мер к ним не принимать – это дело прокуратора. Крюэль, даю вам неделю на расследование. И останьтесь, мне нужно сказать вам ещё пару слов.

Приказ прокуратору остаться для остальных означал, что совещание окончено. Гроссмейстер и архиепископ сняли магические и освящённые пологи и, поклонившись королю, удалились. Орхам, тоже совершив церемониальный поклон, покинул королевскую опочивальню и поспешил догнать ушедших.

– Господин гроссмейстер! – окликнул он Адельядо. – Не уделите ли мне пару минут?

– Разумеется, – маг остановился. – Если это не связано с предыдущим разговором.

– Нет. Я всего лишь хотел узнать у вас, как поживает мой бывший воспитанник, если, конечно, это не тайна гильдии магов.

– Пойдёмте, мастер, поговорим по пути. Тео нормально поживает, как и прочие начальные адепты. Учится с утра до вечера, а в перерывах отрабатывает различные наказания.

– Наказания? – нахмурился Орхам. – Он, что, плохо себя ведёт?

– Вовсе нет, – Адельядо усмехнулся. – Просто программа обучения в Академии построена так, что адепты, особенно начальных ступеней, должны быть загружены по уши. Чем угодно: учёбой, полезной работой или даже бестолковой деятельностью. Но у них должно быть минимум свободного времени.

– Зачем? – на лице вампира читалось откровенное изумление.

– Потому что, дорогой друг, если у адепта будет свободное время, он начнёт думать. А если адепт начинает думать, то обязательно придумывает какую-нибудь пакость. Поскольку начальные адепты в большинстве своём люди молодые и даже совсем юные, то сочетание молодости и магии даёт потрясающие по своей разрушительности результаты. Это истина, проверенная веками.

– Понятно, – с облегчением вздохнул Орхам. – Я уже начал опасаться, что Тео опять что-нибудь взорвал. Он, знаете ли, часто хочет сделать одно, а получается нечто другое. В своё время я ему из-за этого запретил заниматься любой магией.

– Да, его наставник уже заметил явную нестабильность заклинаний Теовульфа, – кивнул гроссмейстер. – Но не переживайте, мастер, мы приложим все усилия, и он станет потрясающим магом. Просто для этого нужно время.

– Я уверен в вашем искусстве преподавания, как и в вашем магическом мастерстве, – Орхам церемонно поклонился. – Дозволено ли мне будет посетить Тео в Академии?

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурился гроссмейстер и выразительно указал глазами в сторону королевской опочивальни. – В свете того, что говорилось ранее. Но если вы желаете пообщаться со своим бывшим учеником, я могу прислать его в вашу казарму. Адептам положен один выходной день в месяц, а наши новички, насколько мне известно, ещё ни разу им не воспользовались.

– А будет ли это… безопасно для него? В свете прошлых разговоров. Может, дать ему охрану?

– Младшим адептам охрана не полагается. Не переживайте, магов в Тирогисе никто не осмеливается трогать, даже адептов в оранжевых мантиях. Тео накинет капюшон, никто и не узнает, что мимо прошёл вампир, – пожал плечами Адельядо. – Я с ним отправлю его рыжего дружка. Господин Диллитон – тот ещё пройдоха, и ежели что своим языком сможет вытащить их из любой неприятности. Но если вы опасаетесь…

– Нет, я доверяю вам.

– Когда вам будет удобно?

– В любое время, удобное для вас. Но лучше через неделю-другую, не раньше.

– Само собой. Тогда решено…

Так, обмениваясь любезностями, они прошли мимо двух гвардейцев, охранявших боковой вход во дворец, и уже на улице расстались. Гроссмейстер направился к позолоченной карете, а Орхам удалился в казарму, готовиться к ночному дежурству.

За ними из неосвещённого окна наблюдали король и прокуратор.

– Ну, и что ты думаешь, Крюэль?

– Мастер Орхам или величайший лицедей, или ни в чём не виноват. Когда я предположил, что он не может уследить за своими подчинёнными, вампир всего лишь разгневался.

– Да, я тоже видел. Думаю, те, кто у меня во дворце, непричастны к убийствам.

– Скорее всего. Зато гроссмейстер вполне может оказаться…

– Давай без инсинуаций, – поморщился Юловар.

– Как прикажете. Но только почему уважаемый гроссмейстер никак не упомянул ещё одного вампира, который находится в Тирогисе? И который вполне может покидать пределы магической Академии по ночам, ведь за Академией нет такого надзора, как за вашим дворцом. А даже и был бы – всё равно любого человека можно обмануть магией. Адельядо, я уверен, подумал об этом, и всё-таки постарался замять любую попытку заговорить о новом воспитаннике Академии.

– Да никаких попыток и не было, – удивился король. – Никто и не поднимал разговора о юном Теовульфе.

– Именно, – прокуратор многозначительно приподнял брови.

Король долго молчал, потом вздохнул.

– Я хочу поговорить с этим полувампиром. Но не в Академии, конечно. Пусть приедет сюда, к примеру, повидаться с родственниками.

– Разумно ли будет…

– Крюэль, займись этим. Передашь гроссмейстеру моё приглашение Теовульфу. А чтобы Адельядо не подумал ничего такого, пригласи, заодно, и сэра Диллитона. Они ведь оба мои подопечные, вот пусть и придут отчитаться об успехах.

Крюэль поклонился, скрывая торжествующую улыбку. То, что король избрал прокуратора для передачи своей воли означало, что он "на коне", а Адельядо близок в опале.

*****

Меч выпал из скрюченных пальцев и, глухо звякнув, утонул в зловонной жиже. Секунду спустя туда же последовала и масляная лампа. Дилль, совершенно обессиленный борьбой с магической яростью, съехал по грязной заплесневелой стене. Муары, слабо светящиеся в темноте, ринулись к нему, словно калеки к святому исцелителю – толкаясь и спеша опередить друг друга.

"Всё, мне конец, – подумал Дилль. – Сейчас разорвут."

Два самых здоровенных шара, растолкав товарищей, в мгновение ока преодолели тот десяток шагов, что разделяли Дилля и муаров. Один прижал Дилля с левой стороны, другой с правой – эдакие мягкие тиски, не позволявшие не то что вырваться, но даже пошевелиться. Третий муар, размером не уступавший первым двум, остановился на расстоянии вытянутой руки, вырастил три щупальца и протянул их к Диллю.

Дилль даже успел приготовиться к страшным мучениям – а как ещё может умереть маг, из которого вытягивают не только магию, но и жизнь? Однако всё случилось с точностью до наоборот – Дилль почувствовал, как уходит боль, вызванная нерастраченной энергией. Жжение в груди начало затихать, мышцы, сведённые судорогой, расслабились, а звон в голове пропал. И только сердце продолжало колотиться обезумевшей птицей.

Муар убрал щупальца – они просто бесследно исчезли в его теле, и откатился на несколько шагов назад. Державшие Дилля мягкие шары освободили его, а остальные, оставшиеся зрителями, продолжали подталкивать друг друга, не приближаясь к человеку. Дилль судорожно вздохнул, и его затрясло – то ли нервы не выдержали, то ли грязь, в которой он продолжал сидеть, оказалась слишком холодной.

– И-и, что дальше? – стуча зубами, выдавил он из себя, на ответ, впрочем, не надеясь.