– … а жаркие лучи солнца дают тебе новую энергию. Она наполняет твой организм жизнью и силой, – голос мастера Китана доносился до Дилля словно издалека. – И чем дольше ты впитываешь солнечную энергию, тем сильнее себя чувствуешь. Сейчас в тебе столько сил, что ты мог бы голыми руками сразиться с саблезубым медведем. Собери эту силу, сомни её в тугой комок и держи в себе. Чувствуешь, как в нижней части живота стало тепло? Это твоя сила, твоя магия, и ты можешь высвободить её в любое время.

Да, Дилль ощущал в себе странное жжение. Оно было непохоже на жар костра – тот идёт снаружи. Тепло выпитого вина, которое согревает в холодный зимний вечер, тоже было другим. Зато это жжение очень походило на то, что он испытал в королевском дворце во время принятия в адепты Академии. Только тогда это был сжигающий всё пожар, бушевавший в нём, а сейчас внутри Дилля словно горел огонёк свечи – слабый и едва тёплый.

– А теперь подними руку и выпрями указательный палец – так ты дашь направление энергии. Перемести энергию в кончик пальца и освободи её.

Дилль послушно выставил руку, представил, как тепло из низа живота перемещается по руке и собирается на кончике указательного пальца. Наверное, энергия добралась куда надо – кончик пальца стал горячим и зачесался.

– Давай!

Ну, Дилль и дал. Он освободил собранную энергию, и раздался громкий хлопок. Дилля дёрнуло вперёд, а затем с такой силой отбросило назад, что он перевернулся через голову. Мастер Китан совершил такой же акробатический трюк и теперь лежал на каменном полу, бездумно глядя в тёмный потолок. Дилль потряс рукой – палец онемел и болел одновременно. Странное ощущение.

– Чтоб тебя!!! – мастер Китан пришёл в себя и совсем не по-академически выругался. – Ты сколько собрал, бестолочь?

– Откуда мне знать? – огрызнулся Дилль. – Сколько было, столько и собрал.

– Ладно, я сам виноват, – проворчал учитель медитации, почёсывая ушибленную спину. – В следующий раз первым делом возьмёмся за контроль. Ну что, теперь ты понял, как нужно собирать энергию?

Дилль кивнул.

– Вроде понял. Мне, что, теперь каждый раз вино пить? Вообще-то, я не возражаю.

– Ну, нет! – рассмеялся мастер Китан. – Вино тебе нужно было для расслабления. Просто вспоминай это ощущение и повторяй его. Да, кстати, я тебя награждаю ещё одним штрафным талоном.

– За что?

– За употребление хмельного.

– Да вы же сами мне это вино дали! – возмутился Дилль.

– Ты мог бы и отказаться, – спокойно ответил мастер Китан. – А теперь иди – ты и так уже опоздал на следующую лекцию.

Дилль, кипя от негодования, посмотрел на два огонька на своём медальоне и покинул медитативный зал. Выйдя в коридор, он погрозил кулаком закрывшейся за ним двери и отправился на занятия по риторике.

А мастер Китан остался сидеть на мягком коврике, размышляя о скрытых в этом тощем парне силах. Это же надо – умудриться состряпать из ничего вакуумный взрыв! При этом мастер Китан был уверен: адепт даже отдалённо не представляет, что он сейчас сотворил, ведь эту технику изучают только на третьей ступени, причём, только в теории. Хорошо ещё, что Дилль не успел собрать побольше энергии – разнёс бы в клочья и себя, и учителя. Мастер Китан покачал головой – гроссмейстер предупреждал его быть осторожнее с носителем драконьей магии, а он пропустил совет главы Академии мимо ушей. Что ж, в следующий раз надо приготовить пару-тройку щитов.

*****

– Разрешите?

Дилль просунул голову в щель между дверью и косяком. Архимаг Сигус – учитель риторики, бросил на опоздавшего отрешённый взгляд и кивнул. Дилль прошмыгнул к дальнему столу, разложил листы бумаги и стилус и приготовился слушать очередные занудные откровения.

– Итак, мы остановились на том, что правильное отображение слов способствует развитию правильного мышления. А от этого, в свою очередь, зависит качество заклинания. К примеру, адепт Ронхель в самостоятельной работе написал слово "металл" с одной буквой "л". Казалось бы – ерунда, обычная ошибка. Но предложение "необходимость обработки металла" приобретает абсурдный смысл, стоит убрать одну единственную букву. В вашем исполнении, адепт Ронхель, получилось, что необходимость обработки что-то куда-то метала.

Адепт Ронхель – коренастый бородатый гном, покраснел и буркнул:

– Ну, подумаешь, ошибся. Заклинание-то я всё равно наизусть знаю.

– Заклинание с ошибкой может не сработать – это в лучшем случае, либо даже привести к смерти исполняющего его мага, – учитель Сигус потряс указательным пальцем перед носом гнома. – Запомните, составление заклинаний – это дисциплина, требующая максимальной точности формулировок. Адепт Ронхель, на следующей лекции я желаю видеть вашу работу без единой ошибки и помарки.

Гном тяжко вздохнул, остальные ученики захихикали. Ронхель учился в Академии уже одиннадцатый год, был адептом второй ступени магии земли и металла, а вот премудрость написания слов на бумаге давалась ему с трудом. Несчастный не мог написать предложение, не сделав при этом пяти ошибок и десятка помарок, а потому до сих пор посещал лекции архимага Сигуса.

Дилль как-то спросил гнома, почему тот просто не откажется заниматься этим неблагодарным делом. Ронхель мрачно ответил, что король Подгорья платит Академии за его обучение, и если Ронхель не получит официальный диплом, то ему придётся лет двести отрабатывать эти деньги в шахтах. А диплом Академия не выдаст, если нет отметки об успешной сдаче экзаменов по обязательным предметам.

– Мне кувалдой проще работать, чем стилусом. Мастер Сигус, можно я вам лучше бронзовую розу откую?

– Во-первых, я ещё не мастер, а только архимаг, – учитель Сигус пригладил мышиного цвета волосы. – А во-вторых, я не женщина, чтобы дарить мне розы. Адепт Ронхель, к следующей лекции приготовьте два экземпляра вашей работы.

Гном смачно плюнул на пол и обречённо кивнул.

– И после занятий останетесь – займётесь влажной уборкой, – безжалостно закончил учитель.

Он осмотрел притихших учеников и продолжил лекцию:

– Точное и ясное изложение своих мыслей – вот предпосылка к успешному заклинанию. Вы должны понимать в мельчайших деталях, что хотите использовать и какие результаты при этом получить. Только тогда ваше заклинание будет работать так, как и задумывалось. Примеров небрежного использования семантической составляющей в истории магии очень много. Например, пятьсот лет назад магистр Эувериус, страдающий заиканием, умудрился вместо простенького заклинания уборки мелкого мусора создать пространственную дыру, уничтожающую немагическую материю. Погиб он сам, и все, кто в тот момент находился рядом. На результаты его ошибки вы сможете полюбоваться в подвалах Академии, когда вам дадут допуск к этому этажу. Дыру Эувериуса до сих пор используют для сброса в неё немагического мусора. Кстати, это экономит Академии деньги – мы ведь не платим городу за вывоз отходов.

– А если в неё бросить, к примеру, какой-нибудь замагиченный амулет? – не удержался от вопроса Дилль.

Без сомнения, архимаг умел читать мысли, иначе откуда бы он узнал, что Дилль подразумевает свой амулет мага с встроенным заклятьем подчинения?

– Ни сильные артефакты, ни обычные предметы с магическим вкраплением дыра не принимает. Так что, адепт Диллитон, не советую даже пытаться забросить в неё свой амулет. Вы попросту заработаете себе очередное наказание, как, кстати, только что это сделали. Дарю вам штрафной талон на поход к смотрителю Криану.

Дилль подавил сильное желание повторить подвиг гнома и смачно плюнуть на пол – это, как уже известно, чревато ползаньем с грязной тряпкой по полу. Вот что удивительно: в Академии, где повсюду используется магия и придумываются новые заклинания, все работы по обслуживанию производятся вручную. То есть, уборку в кабинете нужно делать обязательно руками при помощи ведра воды и старой-престарой тряпки. А в котельной строго запрещено использовать магию для подбрасывания дров и угля в печь – лопата и тачанка вам в помощь. И на кухне овощи чистят руками, а не при помощи магии земли, к примеру. На кухне Дилль пока не успел побывать, но был уверен, что всё ещё впереди – однажды смотритель Криан отправит его туда. Может быть, даже сегодня ночью.

– И, думайте, думайте, когда что-то пишете, – сухонький Сигус возмущённо взмахнул руками. – Адепт Релла, вы были голодны, когда переписывали трактат мастера Инфлюэнса "По поводу победы над старостью"?

– Почему?

– Нет? Тогда почему вы переиначили название трактата? "По поводу обеда со старостью"! Это что было?

– У адепта Теовульфа плохой почерк, а в библиотеку я не успела, – на круглом личике Реллы появилась смущённая улыбка.

– Даже если у вампира плохой почерк, то обязанность хотя бы элементарно поразмышлять над очевидной глупостью того, что вы пишете, никуда не делась. Адепт Релла, примите штрафной талон.

Затем Сигус щедрой рукой раздал штрафы Тео, который несмотря на плохой почерк даёт списывать товарищам, Элдеру, который из-за простуды говорил "в нос" и не смог членораздельно повторить длинное заклинание, и самому младшему из учеников, десятилетнему Феодосию, сделавшему из листа для записей бумажную шляпу. К счастью, большие песочные часы закончили пересыпать содержимое из одной банки в другую, и прозвучал мелодичный звонок.

– Уйдите с глаз долой, – махнул рукой Сигус. – Давно мне таких бестолковых учеников не попадалось. Адепт Ронхель, а вы куда?

Гном, не успевший улизнуть, вздохнул и поплёлся за ведром и тряпкой.

*****

После часового отдыха Дилль и Тео пошли в гимнастический зал на занятия к мастеру Оквальду. Вампиру-то хорошо – его физическая подготовка позволяла ему без труда выполнять и даже перевыполнять всё, что задавал Оквальд, а вот Дилль… Дилль здесь страдал по-настоящему.

Мастер Оквальд – надо отдать ему справедливость, делил учеников по половому и возрастному признаку. То есть, женщинам, которых в группе было две, и малолеткам, которых было пятеро, он давал более лёгкие упражнения. Остальные – это мужчины всех возрастов и рас, должны были выполнять самые разнообразные упражнения вне зависимости от того, насколько они сильны.

– Что значит "слишком стар"? – переспросил Оквальд у Кротта.

Кротт – житель какой-то глухой деревушки, попал в Академию после того, как случайно наложил заклятье на соседскую корову, отчего молоко бурёнки стало скисать, едва попав в подойник. Кротта отвезли в ближайший город и обвинили в злонамеренном колдовстве. Во время суда местный маг договорился с судьёй, и преступнику изменили наказание: вместо штрафа за незаконное использование магии отправили на принудительное обучение в Тирогис. Спустя две недели пребывания в Академии Кротт уже раскаивался в своём согласии на замену наказания.

– Мне скоро пятьдесят, и я не могу отжиматься по сто раз подряд! – возмущённо пояснил Кротт.

Честно говоря, выглядел Кротт глубоким стариком: зубы повыпали, лицо изборождено морщинами, а на голове жалкая поросль вместо волос. Дилль верил, что Кротт не может отжаться.

– А мне шестьдесят восемь, и я легко могу это сделать.

Оквальд был высоким сильным мужчиной, с густой чёрной бородой, в которой не проглядывало ни единой седой волосинки. В общем-то, ничего удивительного в этом не было: в Академии практиковались омолаживающие заклинания для своих магов. Во всяком случае те, кто представлял собой ценность для Гильдии магов, точно могли рассчитывать на периодические омолаживающие курсы лечения. Поэтому маг, возраст которого приближался к семидесяти, выглядел как тридцатилетний обычный житель Ситгара.

Мастер Оквальд легко отжался сотню раз, поднялся, отряхнул руки и сказал:

– Вот так. А теперь повторите.

– Мастер, а мне нельзя отжиматься, – Дилль решил отдохнуть и принялся вдохновенно врать. – Вчера я был у врачевателей, и они сказали, что у меня совершенно уникальное строение грудной клетки. Так и сказали, мол, никогда такого не видели. И что я представляю огромную ценность для изучения, поэтому мне запрещены всякие тяжёлые физические…

Мастер Оквальд ткнул в его сторону указательным пальцем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – сейчас в человека с уникальным строением грудной клетки полетит огненный шарик. Дилль моментально принял упор лёжа и честно отжался раз тридцать. Ещё столько же он сделал еле сгибая руки, а затем "сдох" и уткнулся носом в шершавый каменный пол. Вскоре все, как и Дилль, лежали на животах и имитировали нужные действия, и только неутомимый Теовульф продолжал отжиматься. По приблизительным подсчётам Дилля, вампир давно перешёл на вторую сотню и явно не собирался останавливаться.

– Адепт Диллитон, вы должны выполнять отжимания, а не упражнение "лёж лёжа". К остальным это тоже относится. – сказал Оквальд. – Адепт Теовульф, отдыхай, а с твоими товарищами мы ещё немного позанимаемся.

Тео под завистливыми взглядами товарищей сел на пол и принялся изображать медитацию, уставившись на Реллу, делавшую наклоны. Для остальных "немного позанимаемся" вылилось в череду выматывающих силовых упражнений, после которых Дилль по-настоящему понял, что значит "дрожать, как осиновый лист". Руки от усталости у него тряслись, ноги подгибались, живот и спина ныли… да в его организме сейчас не было ни одной мышцы, которая бы не болела!

– А теперь лёгкая пробежка, – скомандовал Оквальд.

Со стонами и спотыкаясь на каждом шагу, начинающие маги побежали вдоль стен огромного зала. Мастер Оквальд, стоя в центре зала, вещал:

– Маг должен находиться в отличной физической форме. Это гармонирует с его духовным состоянием.

– Зачем это магу? – пропыхтел Дилль, пробегая мимо учителя.

– Затем, что есть некоторые виды заклинаний, позволяющие трансформировать физическую энергию организма в магическую. Любая магия отбирает силы. Два мага одной квалификации по-разному отреагируют в критической ситуации. Слабый физически маг, совершив одно-два заклинания, рухнет без сил. Сильный человек сможет сделать десяток таких же заклинаний.

– Я больше не могу бежать! – гном Ронхель остановился. – Зачем мне это? Мы в шахтах не бегаем. Бегущий гном в мирное время вызывает смех, а в военное – панику.

– Преодоление себя – путь к самосовершенствованию, – назидательно сказал Оквальд.

– Всё равно не могу, – гном упрямо мотнул головой. – Это клыкастому хорошо – у него ходули длинные, а мне, чтобы за ним поспеть, нужно в три раза больше ногами шевелить.

В доказательство Ронхель показал на свои коротенькие ножки. Мастер Оквальд задумчиво кивнул.

– Да, похоже без посторонней помощи ты действительно не сможешь поспеть за остальными.

– Я же и говорю…

– Вот тебе помощник! – мастер Оквальд создал огненный сгусток, который устремился к гному и шмякнул того пониже спины.

Гном взвизгнул и помчался догонять товарищей, а огненный шарик летел ему вслед и периодически придавал ускорения. Вскоре гном обогнал всех, и остальным пришлось вдыхать дым от его тлевшей мантии.

Мастер Оквальд сегодня был добрым – он никому не назначил штрафных талонов. А Дилля против обыкновения даже не наградил огненным сгустком – видимо, истратил всё на гнома. Когда занятие закончилось, Дилль на подгибающихся ногах поплёлся в свою комнату, а Теовульф – до отвращения бодрый, умчался куда-то в сторону женских спален – не иначе решил пообщаться с Реллой.

– Ну и пусть общается, – проворчал Дилль, падая ничком на кровать. – А я помедитирую.

Уснул он раньше, чем его нос коснулся подушки.

*****

Конец зимы в Тирогисе был самым мерзким временем года. И вовсе не по причине лютых холодов, какие обычно наступают на исходе зимы. Просто в это время горожане совсем переставали видеть солнце. Нависшие свинцово-серые тучи, через которые не мог пробиться даже самый крошечный лучик светила, угнетали людей, делая их мрачными и неразговорчивыми. Все с нетерпением ожидали начала весны, когда тучи выльются на землю дождём, а в небе наконец-то засияет ласковое солнце.

Среди горожан находились даже такие, кто предлагал собрать деньги и заплатить магам из Академии, чтобы те разогнали тучи над городом, но это предложение не находило отклика в сердцах прагматичных жителей столицы. Зачем тратить деньги на то, что и так произойдёт? К тому же, через день-два после вмешательства магов тучи всё равно затянут небосвод.

Всадники, подъезжавшие к главным воротам Тирогиса, не относились к числу тех, кто печалится об отсутствии солнца. Скорее, наоборот – вампиры предпочитали жить в полумраке, хотя, закутавшись в защитные одежды до самых глаз, могли находиться и на ярком солнечном свете. Вот и сейчас, даже несмотря на плотные тучи, закрывавшие солнце, они ехали в широкополых шляпах и с дорожными платками на лицах. Впрочем, платки выполняли ещё одну функцию: скрывали от встречных людей торчащие из-под верхней губы клыки.

Сказать, что жители Ситгара – от крестьян до герцогов Кланов Высокородных, боятся вампиров – значит, не сказать ничего. Вампиры появились лет триста назад – как раз после разгрома полчищ некромагов в Величайшей битве. И с тех пор возникло множество легенд и страшилок, в которых рассказывалось о страшных кровавых монстрах, подобно теням скользивших в ночи. Вампиры, согласно молве, были восставшими мертвецами, пьющими кровь из людей, они боялись солнечного света и Единого. Укушенный вампиром человек умирал, потом превращался в упыря, который тоже пил кровь, а потом жертва нового упыря умирала и тоже превращалась в упыря, который тоже пил кровь… Ну, и так далее.

Конечно, здравомыслящий человек, немного подумав, пришёл бы к выводу, что будь на самом деле так, как говорится в легендах, люди уже давным-давно перестали бы существовать, а земли были бы населены сплошь упырями-кровососами. Ни в одной официальной летописи нет такого, чтобы мёртвый человек после укуса вампира ожил, но укушенному мертвецу всё равно вколачивали в сердце осиновый кол, отрубали голову или полностью сжигали на костре. Так сказать, во избежание.

Ещё утверждалось, что вампиры боятся серебра и запаха чеснока, а потому охотники, специализирующиеся на уничтожении всяческой нечисти, были увешаны вязанками чеснока, и обязательно имели стрелы с посеребрёнными наконечниками.

Короче говоря, узнай кто во всадниках вампиров, он сделал бы одну из двух вещей: либо с криками бросился прочь, либо напал на монстров. Нападения вампиры справедливо не опасались, а вот понапрасну пугать население Ситгара им было строжайше запрещено. Именно поэтому мастер клинка Орхам – старший отряда, и распорядился во время пути не снимать дорожные платки с лиц.

Однако когда отряд въехал в городские ворота, платки всё же пришлось снять. Стражники, с подозрением смотревшие на неизвестных военных (а кем они – увешанные оружием, ещё могли быть?), заступили им дорогу. Начальник караула – седовласый и краснолицый сержант Заднорд, которого солдаты за глаза звали просто "Зад", выступил вперёд и требовательно вскинул руку.

– Стоять! Кто такие?

– Специальный королевский отряд, – не слезая с коня, сказал Орхам. – Вот грамота, подписанная Его Величеством и скреплённая его личной печатью.

Сержант взял свернутую в трубку грамоту, долго читал её, водя заскорузлым пальцем по строкам, после чего ощутимо побледнел.

– Вы это… шутить изволите?

– Я, что, похож на шутника?

– Но если это правда… – сержант снова глянул в грамоту, отступил на несколько шагов и поправил стальной нагрудник, – то я не могу вас пропустить. Мне надо уведомить ротного – пусть он решает.

– Сержант, ты хочешь сказать, что не подчиняешься королевскому приказу? – ледяным тоном осведомился Орхам.

– А откуда я знаю, что вы те, про кого тут написано? – неуверенно спросил сержант. – Может, вы другие.

Караульные удивлённо воззрились на начальника – сержант, обычно орущий с утра до вечера и устраивающий им разносы за самые малейшие прегрешения, сейчас походил на новобранца второго дня службы.

– А ты разве до сегодняшнего дня имел счастье лицезреть вампиров? – насмешливо спросил Орхам. – И сможешь отличить воинов клана Григот от воинов клана Сталгард?