Отзывы на книги автора «Шарль де Костер»

Потрясающая вещь. Неунывающий бродяга становится героем борьбы за освобождение Фландрии от испанского ига. Юмор на фоне ужасов инквизиции. Пепел отца, стучащий в сердце...

Короток плащ его дорожный,
Крепок кулак, шаги легки.
Пеплом Фламандии безбожной
Густо покрыты башмаки...

Да, книга, конечно, нудноватая. Тому, кто соберётся её читать, надо набраться терпения. Это даже не роман, а сборник сюжетов из жизни Тиля, построенный в примерной хронологии событий. Если бы не аудио в прекрасном чтении Герасимова, то я бы её не осилила. Энтузиазма на бумажный вариант точно бы не хватило. А мастер окрасил такими красками и интонациями всё это повествование, что это было вполне удобоваримо. И даже забавно иногда. Но все равно, само произведение меня не слишком впечатлило и напоминало ощущениями все скитания героев книг Данте Алигьери - Божественная комедия и Мигель де Сервантес - Дон Кихот . В худшем смысле.

Во-первых сам Тиль Уленшпигель у меня никакой симпатии не вызвал. И все положительно окрашенные эпитеты, которые к нему применяют - весельчак, балагур, озорник, шалопай - они такие довольно невинные. А я бы его поведение таковым не назвала. Никого не любит, не уважает, ни к чему не привязан душой, ничто не дорого. Язвителен, зол, неуживчив, лжив, ленив. Склонен к мошенничеству, блуду, пьянству на чужой счёт, уклонению от любого труда. Собаку убил и освежевал, опять же. Жестокое обращение с животными можно приплюсовать к его сомнительным достоинствам. И так далее можно продолжать долго перечислять. Тоже мне, национальный герой. Потом отдуплился и переобулся в доброго сына своих родителей и отечества. Вдруг. Но даже это не изменило его доминирующих человеческих качеств. А то что он повторил +100500 раз свою фирменную мантру про пепел Клааса - это меня не настроило лояльно по отношению к нему. Да, он принимал посильное участие в партизанской борьбе гёзов. Но всё это на фоне его обычного времяпрепровождения. Ну а чего я ожидала? Вот именно такие личности, как он, и становятся революционерами. А простые, хорошие, добрые и порядочные парни вроде Клааса горят на исторических кострах инквизиции всех времён.

Во-вторых... Миром правит зло, жадность, зависть, ненависть, жестокость... А в средние века - так и тем более. Но если вы читали уже книги про тот период истории, то вы ничему не удивитесь. Пытки и издевательства, которым сильные подвергаются слабых, не имеют предела своей жестокости и извращенности. Читать это всегда тяжело. Возможно, роман имеет историческую ценность для людей, увлеченных сомнительной романтикой средневековой жизни. Он отлично иллюстрирует быт, нравы, исторические события, политическую ситуацию в Европе 16 века. Но я не отношу себя к поклонникам исторической литературы. Поэтому многие яркие личности того времени и поворотные события истории прошли мимо меня белым шумом.

Опять же любовь... В этой книге она у меня вызывала только недоумение. Нелли. Долгие годы она жила возле сумасшедшей матери, не имея собственной семьи и детей, в мечтах о Тиле, хранила свою целостность и любовь. А он появлялся в родных местах лишь наездами, изредка, раз в несколько лет, в остальное время живя своей жизнью, не пропуская ни одной юбки и ни одного борделя. Ни невеста, ни жена, ни любовница, никто ему. Это максимально странно. Ну какая это любовь? В итоге спустя несколько десятилетий эта пожилая девушка, только разменяв пятый десяток (по моим подсчетам) наконец вышла замуж за своего возлюбленного. При этом нам всё время говорят, что она была молода, свежа и невинна даже в том возрасте. Ну блин... В те века женщины в 40 лет уже выглядели старухами. Ну явный же перебор.

И в заключении хочу немного поспойлерить, что

Кстати о "зелье". Раньше за его распространение награждали званием ведьмы или колдуна и сжигали на костре. Сейчас человечество не в пример гуманнее - всего лишь срок лишения свободы. Но в этой книге так романтично преподнесено его употребление главными героями, положительными со всех сторон персонажами... А ведь это пропаганда... Вот вам и классика.

Да, книга, конечно, нудноватая. Тому, кто соберётся её читать, надо набраться терпения. Это даже не роман, а сборник сюжетов из жизни Тиля, построенный в примерной хронологии событий. Если бы не аудио в прекрасном чтении Герасимова, то я бы её не осилила. Энтузиазма на бумажный вариант точно бы не хватило. А мастер окрасил такими красками и интонациями всё это повествование, что это было вполне удобоваримо. И даже забавно иногда. Но все равно, само произведение меня не слишком впечатлило и напоминало ощущениями все скитания героев книг Данте Алигьери - Божественная комедия и Мигель де Сервантес - Дон Кихот . В худшем смысле.

Во-первых сам Тиль Уленшпигель у меня никакой симпатии не вызвал. И все положительно окрашенные эпитеты, которые к нему применяют - весельчак, балагур, озорник, шалопай - они такие довольно невинные. А я бы его поведение таковым не назвала. Никого не любит, не уважает, ни к чему не привязан душой, ничто не дорого. Язвителен, зол, неуживчив, лжив, ленив. Склонен к мошенничеству, блуду, пьянству на чужой счёт, уклонению от любого труда. Собаку убил и освежевал, опять же. Жестокое обращение с животными можно приплюсовать к его сомнительным достоинствам. И так далее можно продолжать долго перечислять. Тоже мне, национальный герой. Потом отдуплился и переобулся в доброго сына своих родителей и отечества. Вдруг. Но даже это не изменило его доминирующих человеческих качеств. А то что он повторил +100500 раз свою фирменную мантру про пепел Клааса - это меня не настроило лояльно по отношению к нему. Да, он принимал посильное участие в партизанской борьбе гёзов. Но всё это на фоне его обычного времяпрепровождения. Ну а чего я ожидала? Вот именно такие личности, как он, и становятся революционерами. А простые, хорошие, добрые и порядочные парни вроде Клааса горят на исторических кострах инквизиции всех времён.

Во-вторых... Миром правит зло, жадность, зависть, ненависть, жестокость... А в средние века - так и тем более. Но если вы читали уже книги про тот период истории, то вы ничему не удивитесь. Пытки и издевательства, которым сильные подвергаются слабых, не имеют предела своей жестокости и извращенности. Читать это всегда тяжело. Возможно, роман имеет историческую ценность для людей, увлеченных сомнительной романтикой средневековой жизни. Он отлично иллюстрирует быт, нравы, исторические события, политическую ситуацию в Европе 16 века. Но я не отношу себя к поклонникам исторической литературы. Поэтому многие яркие личности того времени и поворотные события истории прошли мимо меня белым шумом.

Опять же любовь... В этой книге она у меня вызывала только недоумение. Нелли. Долгие годы она жила возле сумасшедшей матери, не имея собственной семьи и детей, в мечтах о Тиле, хранила свою целостность и любовь. А он появлялся в родных местах лишь наездами, изредка, раз в несколько лет, в остальное время живя своей жизнью, не пропуская ни одной юбки и ни одного борделя. Ни невеста, ни жена, ни любовница, никто ему. Это максимально странно. Ну какая это любовь? В итоге спустя несколько десятилетий эта пожилая девушка, только разменяв пятый десяток (по моим подсчетам) наконец вышла замуж за своего возлюбленного. При этом нам всё время говорят, что она была молода, свежа и невинна даже в том возрасте. Ну блин... В те века женщины в 40 лет уже выглядели старухами. Ну явный же перебор.

И в заключении хочу немного поспойлерить, что

Кстати о "зелье". Раньше за его распространение награждали званием ведьмы или колдуна и сжигали на костре. Сейчас человечество не в пример гуманнее - всего лишь срок лишения свободы. Но в этой книге так романтично преподнесено его употребление главными героями, положительными со всех сторон персонажами... А ведь это пропаганда... Вот вам и классика.

При всей моей любви к трикстерам (даже к Хитрому Петру, который постоянно колошматит другого моего любимчика — Ходжу Насреддина), сдружиться с Тилем Уленшпигелем в интерпретации Шарля де Костера я не смогла. Впрочем, я догадываюсь, почему так. Мне нравится, когда трикстер сверкает свои до блеска отмытым шпигелем сам по себе, дурачит там, дурачит сям, борется с каким-нибудь конкретным пройдохой, а потом уходит в закат с криком: "Шалость удалась!" Тут же он стал символом целого течения, одним из лидером и вдохновителей революционного движения, и это меня печалит. Трикстер должен быть один, а если он и объединяется с кем-то для проделки, то один раз. Не на постоянной основе. Трикстер на контракте теряет самого себя.

Хотя, с другой стороны, обстановка во Фландрии в то время была как раз такова, что место для Уленшпигеля было только посередь баррикад — а где ещё он мог бы находиться?

А вот первая часть мне нравилась. Уленшпигель в ней был "прямым" (в противовес "кривому") зеркалом для правителя Филиппа. Одна глава про его отношение к дамам — одна про Филиппа. Про отношение к животным — у обоих. Про отношение к родственникам — у обоих. Но важнее всего — отношение к смеху. Жестокий Филипп, даже делая свои гадкие делишки для собственного удовольствия, никогда не смеётся и даже не улыбается. Уленшпигель же, напротив, даже в горестные минуты, когда пепел отца стучит ему в сердце, старается приободрить себя и окружающих шуточками, пусть и далеко не всегда изысканными. А тут нечего мудрить. Поэтому Уленшпигеля невозможно уничтожить, смех может только затихнуть, но исчезнуть — никогда. А уж про революционный катализатор в виде сатиры, насмешек и прочего даже говорить нечего.

Гораздо больше мне понравились второстепенные персонажи. Конечно же, Ламме Гудзак, который бесконечно хранит верность двум вещам: собственной сбежавшей жене и своему брюху. Чем-то напомнил монаха Тука при Робин Гуде, вот только Тук был мастак в драках, а Ламме разве что поварёшкой может убить кого-нибудь, полезшего к нему на кухню раньше времени. Да и то пожалеет. А интереснее всего безумная Каталина, которая сначала сошла с ума от любви, потом от пыток. И её крики: "Выпустите душу наружу!" страшным рефреном проходят через всю книгу.

Прочитать эту книжку, конечно, стоит. Тем более, не так уж и много представителей бельгийской литературы мы можем оценить. Я посмотрела два самых распространённых перевода: Горнфельда и Любимова, оба показались неплохими, хотя построчно не сравнивала. Нахваливать, впрочем, книжку не буду. Не моё.

Обманул меня papa_i_more , обманул! Я к нему: Чё за дела, папашка? Где бродячие актёры, странствующие комедианты, слоняющиеся лицедеи, затребованные в моей заявке в ТТТ? А он как начал латинообразно матерится: Трикстер, мол, медиатор, ля-ля-фа-фа и всё такое. Ужас просто!
На самом-то деле мне понравилось и я весьма благодарна, но когда 432 страницы выискиваешь в любом прохожем странствующего актёра, поневоле станешь нервной и ворчливой.

Итак, герои хороши, особенно Ламме, Неле и Тиль, хотя он бы мог поменьше изменять, но тут женская солидарность, что ты хочешь. Эпоха интересная - смена религий, Фландрия под кровавой пятой Испании. Очень смешно местами. И написано не плохо, а весьма даже хорошо.

А на ворчание моё не обращайте внимание. Это я так, для затравки рецензии. Ведь если бы не тройное обязательство: совет papa_i_more в ТТТ, предложение прочитать книгу в РКК от, если мне память не изменяет, Ere , и давнишние просьбы моего любимого мужа, я б Костера не одолела. Так что всем спасибо! Кто б ещё меня насчёт Рабле пнул? И-эх!

Давно я не читала такой увлекательной книги, друзья мои! Она – точно наша жизнь: веселая, брызжущая искрометным юмором, чуть фривольная, но одновременно и страшная, горькая, несправедливая. Страницы ее переворачиваются легко, но о тяжких вещах повествуют они: о страдании, пытках, боли, безумии. Нет иного пути, кроме мести, мести такой же страшной и беспощадной, как и то, чем она вызвана. И Тиль Уленшпигель, беспечный, отважный, жизнелюбивый сын угольщика, мстит. Мстит за отца, чей пепел стучит в его сердце, за мать, умершую от пыток и горя, за Катлину – жертву безумия и жестокости Божьих слуг, за Неле, свою осиротевшую возлюбленную… Но не только о родных и близких печется Тиль, не только о них сокрушается его доброе сердце. Он желает счастья и своей прекрасной родине – Фландрии, цветущей, трудолюбивой стране, и ее жителям – веселым и добрым, таким как, например, Ламме Гудзак, этот настоящий поэт кухни и еды. И нельзя не пожелать того же для Фландрии, вслед за Тилем Уленшпигелем.

Читая эту книгу, я смеялась, негодовала, ужасалась. Жаль было Катлину, Сооткин, Клааса, и многих-многих других, погибших так страшно и так нелепо. Ну а, читая о всяких выходках Тиля, особенно в первой части и особенно о тех, что касаются монахов, невозможно было удержать смех. Так и чередовались веселье и страх… Радует то, что Тиль – дух Фландрии и Неле – сердце ее все так же юны и жизнелюбивы в конце этой истории, как и в начале ее.

Да здравствуют гёзы!

Каждому народу нужен свой, народный герой.
Люблю повторять эту фразу и полюбила такие эпосы и легенды о народных героях с Ходжы Насреддина. Хотя том "Уленшпигеля" стоял у нас на полке, я его читала в полудетском возрасте. И была она одной из немногих книг, которая мне тогда не понравилась. Вроде бы эпос, почти сказка, а потом нас знакомят с инфантом Филиппом, и... Поэтому это даже не сатисфакция, а чистый лист, потому что помнила я одну фразу...
Да, со времен Ходжи Насреддина и пионеров-героев я такое люблю. Тиль родился в славном и скромном семействе Клааса и Суоткин примерно в то же время, когда в семье короля Карла родился долгожданный наследник Филипп. И добрая колдунья-повитуха предсказала этим двоим очень разные судьбы...
Больше всего это похоже на Робин Гуда. Мультяшного Робин Гуда, потому что Ламе Гудзак напоминает малыша Джона (даже ещё более комично любит поесть и свою жену). И друг-монах у Тиля есть. Но фландрийцам даже потяжелее жилось, потому что сначала король Карл их притеснял и обездоливал, а потом Филипп вообще жечь принялся. Таких людей-пироманов обычно в маньяки записывают, а королей - в эксцентричные.
Благо, что и на них найдутся свои Тили, Робины, Ходжи... В детстве наш герой больше напоминал Пер Гюнта, был озорным и шуточки любил пошутить не сказать чтобы сильно добрые. Но... Это же прям как в классическом романе взросления или фэнтези о становлении героя (до того, как это стало мейнстримом)): герою чуть ли не умереть приходиться, чтобы народиться заново...
А в остальном- все, как я люблю. Слишком уж резкий контраст с Тилем-подростком и тем, который "пепел Клааса...". Ну, спишем на время, такой железный Данко получился. Но, повторюсь, каждому народу нужен такой герой. А пусть он будет зубодробительно серьёзный или игриво находчивый, от народа зависит. Тиль тоже мастак пошутить, с тем же монахом...
Не стала бы я советовать только детям. Не знаю, считается ли эта книга рекомендательной для детей и юношества. Поначалу бы и я рекомендовала, а потом случилась сценка с обезьянкой... Но такие книги нужны и важны. Пусть не очень современно, очень серьёзно и порой даже затянуто, но - надежду они дарят, вот что. Можно и не ждать такого героя, и пепел Клааса отзовётся в каждом сердце.
Слушала радиопостановку, которую читал Владимир Андреев. Когда начал такой академический женский дикторский голос, я даже испугалась, что слушать не смогу. Но чтец справлялся прекрасно, очень балладно вышло. А музыка в паузах и между частями ещё больше добавляла. Особенно конечная отбивка в исполнении некого ВИА, похожего на то, из мультфильма "Остров сокровищ"

Тили-тили-тили-Тиль
Будем петь и веселиться
По ком-то плачет виселицА

Ну прелесть же)

Каждому народу нужен свой, народный герой.
Люблю повторять эту фразу и полюбила такие эпосы и легенды о народных героях с Ходжы Насреддина. Хотя том "Уленшпигеля" стоял у нас на полке, я его читала в полудетском возрасте. И была она одной из немногих книг, которая мне тогда не понравилась. Вроде бы эпос, почти сказка, а потом нас знакомят с инфантом Филиппом, и... Поэтому это даже не сатисфакция, а чистый лист, потому что помнила я одну фразу...
Да, со времен Ходжи Насреддина и пионеров-героев я такое люблю. Тиль родился в славном и скромном семействе Клааса и Суоткин примерно в то же время, когда в семье короля Карла родился долгожданный наследник Филипп. И добрая колдунья-повитуха предсказала этим двоим очень разные судьбы...
Больше всего это похоже на Робин Гуда. Мультяшного Робин Гуда, потому что Ламе Гудзак напоминает малыша Джона (даже ещё более комично любит поесть и свою жену). И друг-монах у Тиля есть. Но фландрийцам даже потяжелее жилось, потому что сначала король Карл их притеснял и обездоливал, а потом Филипп вообще жечь принялся. Таких людей-пироманов обычно в маньяки записывают, а королей - в эксцентричные.
Благо, что и на них найдутся свои Тили, Робины, Ходжи... В детстве наш герой больше напоминал Пер Гюнта, был озорным и шуточки любил пошутить не сказать чтобы сильно добрые. Но... Это же прям как в классическом романе взросления или фэнтези о становлении героя (до того, как это стало мейнстримом)): герою чуть ли не умереть приходиться, чтобы народиться заново...
А в остальном- все, как я люблю. Слишком уж резкий контраст с Тилем-подростком и тем, который "пепел Клааса...". Ну, спишем на время, такой железный Данко получился. Но, повторюсь, каждому народу нужен такой герой. А пусть он будет зубодробительно серьёзный или игриво находчивый, от народа зависит. Тиль тоже мастак пошутить, с тем же монахом...
Не стала бы я советовать только детям. Не знаю, считается ли эта книга рекомендательной для детей и юношества. Поначалу бы и я рекомендовала, а потом случилась сценка с обезьянкой... Но такие книги нужны и важны. Пусть не очень современно, очень серьёзно и порой даже затянуто, но - надежду они дарят, вот что. Можно и не ждать такого героя, и пепел Клааса отзовётся в каждом сердце.
Слушала радиопостановку, которую читал Владимир Андреев. Когда начал такой академический женский дикторский голос, я даже испугалась, что слушать не смогу. Но чтец справлялся прекрасно, очень балладно вышло. А музыка в паузах и между частями ещё больше добавляла. Особенно конечная отбивка в исполнении некого ВИА, похожего на то, из мультфильма "Остров сокровищ"

Тили-тили-тили-Тиль
Будем петь и веселиться
По ком-то плачет виселицА

Ну прелесть же)

Я решилась прочитать «Легенду об Уленшпигеле» Шарля де Костера, потому что услышала, как Дмитрий Быков назвал роман своей любимой книгой. Дмитрий Львович очень интересно рассказывал о романе, видел в нем и черты «Одиссеи», и евангельские сюжеты. И я выбрала перевод Аркадия Горнфельда, руководствуясь его рекомендацией:

«Это гениальный перевод, то есть просто великий... понимаете, горнфельдовский перевод сохраняет какую-то, как сказал Пушкин, "библейскую похабность", какую-то гениальную корявость».

Сразу скажу, моей любимой книгой это произведение не стало, хотя не признать его значимости я не могу.

Перед нами своеобразный национальный бельгийский эпос. Но в отличие от других героических мифов, он представляет собой сплав плутовского романа и высокого героического сказания

Первая половина книги рассказывает о проделках Уленшпигеля-плута и ассоциируется с балаганно-ярмарочной тематикой как по литературной манере, так и по грубому площадному юмору. Вторая часть — путь мщения Уленшпигеля-героя, борца за свободу. Она контрастирует с первой по стилю, переходя на возвышенный пафосный слог. В ней появляются мистические знаки и нагруженные философией аллегории. Для меня это смешение, призванное иллюстрировать трансформацию героя, не сработало. Напротив, это привело к тому, что произведение «развалилось», утратив целостность.

Сюжетной линии Уленшпигеля, олицетворяющего свободный дух цветущей Фландрии, противоборствует линия короля Филиппа II, представляющего мрачную Испанию с ее инквизицией. Филипп представлен исключительно живодером, получающим удовольствие от мучений живых существ. И такое черно-белое противопоставление проходит через всё повествование. Тут не люди, а прямолинейные архетипы, работающие на идею борьбы добра со злом. Уленшпигель весел и остроумен, Филипп никогда не смеется (это усиливается рефреном «но он не смеялся»). Цели Уленшпигеля благородны — отмщение за невинно убитых (рефрен «пепел стучит в моё сердце») и борьба за свободу и достоинство (рефрен «слово солдата – уже не золотое слово»). Филипп убивает во имя догмы, и это изображается как абсолютное зло; Уленшпигель убивает во имя мести, и это подаётся как абсолютное благо. Книга не задаётся вопросом об этической двусмысленности таких убийств — что, впрочем, свойственно жанру героического эпоса, в котором действия героя всегда оправданы и не подлежат этической оценке.

Построение истории представляет собой россыпь коротких глав. Они как отдельные фрагменты-зарисовки из жизни средневековой Бельгии. И акцент в них не на королях и знати (хотя те тоже имеются), а на быте и психологии простого народа. В этих главах — жизнь таверен и девушек легкого поведения, охота на ведьм, ярмарки, произвол монахов, судебные практики XVI века и мир повстанцев-гёзов. По атмосфере и визуальному сеттингу эти главы мне напомнили полотна таких фламандских и голландских живописцев, как Франс Вербеек, Питер Брейгель, Адриан Брауэр — те же мрачность, тревожная сатира, критикующая людские пороки, а также гастрономические излишества. И вообще для этого текста как нельзя более соответствует метафора пира во время чумы. Чем ярче горят костры инквизиции и чем более жестоки пытки, тем все более обильно и длительно трапезничают персонажи, пытаясь ощутить радость жизни вопреки смертельному ужасу реальности. И, надо сказать, и сцены пыток, и картины чревоугодия описаны одинаково подробно.

Что касается самого текста, были фрагменты, которые меня покорили — это и предисловие Совы (на нем я была сразу готова ставить книге высший балл), и завораживающие метафоричные описания, глубоко трогающие своей поэтичностью. Чтобы не быть голословной, приведу цитату:

«Здесь были и феи цветов – великолепные образы женской силы и здоровья, без краски смущения за свою наготу, гордые своей красотой, не прикрытые ничем, кроме богатого плаща своих волос. Глаза их переливались влагой, точно жемчуг в воде, тело их было белоснежно, крепко и облито золотом света; полураскрытые уста их дышали благоуханием, более пьянящим, чем запах жасмина».

Но были и отрывки настолько трудночитабельные, через которые я буквально продиралась. Кроме того, утомляло обилие повторов, которые утяжеляли текст, не привнося в него ничего нового.

Что я сохраню в душе после прочтения «Уленшпигеля»? Образ Ламме — живой и настоящий. Картины с натиранием мазью — идея, которую потом подхватил Булгаков. И главное — посыл: свобода — величайшее благо, а дух её всегда смеётся.

Я понимаю, что рассматривать книгу как историческую хронику было бы наивно. Но в качестве проводника к пониманию народной души и национального духа, мне кажется, она незаменима.