Легенда об Уленшпигеле и Ламме Гудзаке

4,5
14 читателей оценили
519 печ. страниц
2014 год
Оцените книгу
  1. TibetanFox
    Оценил книгу

    При всей моей любви к трикстерам (даже к Хитрому Петру, который постоянно колошматит другого моего любимчика — Ходжу Насреддина), сдружиться с Тилем Уленшпигелем в интерпретации Шарля де Костера я не смогла. Впрочем, я догадываюсь, почему так. Мне нравится, когда трикстер сверкает свои до блеска отмытым шпигелем сам по себе, дурачит там, дурачит сям, борется с каким-нибудь конкретным пройдохой, а потом уходит в закат с криком: "Шалость удалась!" Тут же он стал символом целого течения, одним из лидером и вдохновителей революционного движения, и это меня печалит. Трикстер должен быть один, а если он и объединяется с кем-то для проделки, то один раз. Не на постоянной основе. Трикстер на контракте теряет самого себя.

    Хотя, с другой стороны, обстановка во Фландрии в то время была как раз такова, что место для Уленшпигеля было только посередь баррикад — а где ещё он мог бы находиться?

    А вот первая часть мне нравилась. Уленшпигель в ней был "прямым" (в противовес "кривому") зеркалом для правителя Филиппа. Одна глава про его отношение к дамам — одна про Филиппа. Про отношение к животным — у обоих. Про отношение к родственникам — у обоих. Но важнее всего — отношение к смеху. Жестокий Филипп, даже делая свои гадкие делишки для собственного удовольствия, никогда не смеётся и даже не улыбается. Уленшпигель же, напротив, даже в горестные минуты, когда пепел отца стучит ему в сердце, старается приободрить себя и окружающих шуточками, пусть и далеко не всегда изысканными. А тут нечего мудрить. Поэтому Уленшпигеля невозможно уничтожить, смех может только затихнуть, но исчезнуть — никогда. А уж про революционный катализатор в виде сатиры, насмешек и прочего даже говорить нечего.

    Гораздо больше мне понравились второстепенные персонажи. Конечно же, Ламме Гудзак, который бесконечно хранит верность двум вещам: собственной сбежавшей жене и своему брюху. Чем-то напомнил монаха Тука при Робин Гуде, вот только Тук был мастак в драках, а Ламме разве что поварёшкой может убить кого-нибудь, полезшего к нему на кухню раньше времени. Да и то пожалеет. А интереснее всего безумная Каталина, которая сначала сошла с ума от любви, потом от пыток. И её крики: "Выпустите душу наружу!" страшным рефреном проходят через всю книгу.

    Прочитать эту книжку, конечно, стоит. Тем более, не так уж и много представителей бельгийской литературы мы можем оценить. Я посмотрела два самых распространённых перевода: Горнфельда и Любимова, оба показались неплохими, хотя построчно не сравнивала. Нахваливать, впрочем, книжку не буду. Не моё.

  2. Fandorin78
    Оценил книгу

    Потрясающая вещь. Неунывающий бродяга становится героем борьбы за освобождение Фландрии от испанского ига. Юмор на фоне ужасов инквизиции. Пепел отца, стучащий в сердце...

    Короток плащ его дорожный,
    Крепок кулак, шаги легки.
    Пеплом Фламандии безбожной
    Густо покрыты башмаки...

  3. innashpitzberg
    Оценил книгу

    Одна из любимых книг детства. Так это было тогда интересно, захватывающе, хорошо, восхитительно, но и необыкновенно больно, читать эту вещь. Мне кажется, такие книги помогают взрослеть. Ведь это о добре и зле, и история, и страсть - когда пепел отца стучит в сердце.

    Очень хотела сначала перечитать, а потом уже написать отзыв, но испугалась. А вдруг детские впечатления о книге снимутся и все покажется уже не таким безусловным.

    Пусть все останется как есть, и как важная часть прекрасных воспоминаний детства - восторг обладания этой замечательной книгой, восторг ее чтения.

  1. – Сынок мой, в сорочке рождённый! Вот царь-солнце встаёт с приветом над землёй Фландрской. Погляди на него, когда станешь зрячим; и если когда-нибудь, мучимый сомнениями, ты не будешь знать, что делать, чтобы поступить, как должно, спроси у него совета: оно даёт свет и тепло; будь сердцем чист, как его лучи, и будь добр, как его тепло.
    13 марта 2015
  2. – Сынок мой, в сорочке рождённый! Вот царь-солнце встаёт с приветом над землёй Фландрской. Погляди на него, когда станешь зрячим; и если когда-нибудь, мучимый сомнениями, ты не будешь знать, что делать, чтобы поступить, как должно, спроси у нег
    13 марта 2015
  3. Из пепла вышло семь иных образов. Первый из них сказал: – Имя мне было Гордыня; меня называют теперь Благородное достоинство. Другие говорили то же, и Уленшпигель с Неле увидели, что из Скупости явилась Бережливость, из Гнева – Живость, из Чревоугодия – Аппетит, из Зависти – Соревнование, из Лености – Мечта поэтов и мудрецов. И Сладострастие на своей козе обратилось в красавицу, имя которой было Любовь.
    4 октября 2014