Отзывы на книги автора «Шарль де Костер»

Каждому народу нужен свой, народный герой.
Люблю повторять эту фразу и полюбила такие эпосы и легенды о народных героях с Ходжы Насреддина. Хотя том "Уленшпигеля" стоял у нас на полке, я его читала в полудетском возрасте. И была она одной из немногих книг, которая мне тогда не понравилась. Вроде бы эпос, почти сказка, а потом нас знакомят с инфантом Филиппом, и... Поэтому это даже не сатисфакция, а чистый лист, потому что помнила я одну фразу...
Да, со времен Ходжи Насреддина и пионеров-героев я такое люблю. Тиль родился в славном и скромном семействе Клааса и Суоткин примерно в то же время, когда в семье короля Карла родился долгожданный наследник Филипп. И добрая колдунья-повитуха предсказала этим двоим очень разные судьбы...
Больше всего это похоже на Робин Гуда. Мультяшного Робин Гуда, потому что Ламе Гудзак напоминает малыша Джона (даже ещё более комично любит поесть и свою жену). И друг-монах у Тиля есть. Но фландрийцам даже потяжелее жилось, потому что сначала король Карл их притеснял и обездоливал, а потом Филипп вообще жечь принялся. Таких людей-пироманов обычно в маньяки записывают, а королей - в эксцентричные.
Благо, что и на них найдутся свои Тили, Робины, Ходжи... В детстве наш герой больше напоминал Пер Гюнта, был озорным и шуточки любил пошутить не сказать чтобы сильно добрые. Но... Это же прям как в классическом романе взросления или фэнтези о становлении героя (до того, как это стало мейнстримом)): герою чуть ли не умереть приходиться, чтобы народиться заново...
А в остальном- все, как я люблю. Слишком уж резкий контраст с Тилем-подростком и тем, который "пепел Клааса...". Ну, спишем на время, такой железный Данко получился. Но, повторюсь, каждому народу нужен такой герой. А пусть он будет зубодробительно серьёзный или игриво находчивый, от народа зависит. Тиль тоже мастак пошутить, с тем же монахом...
Не стала бы я советовать только детям. Не знаю, считается ли эта книга рекомендательной для детей и юношества. Поначалу бы и я рекомендовала, а потом случилась сценка с обезьянкой... Но такие книги нужны и важны. Пусть не очень современно, очень серьёзно и порой даже затянуто, но - надежду они дарят, вот что. Можно и не ждать такого героя, и пепел Клааса отзовётся в каждом сердце.
Слушала радиопостановку, которую читал Владимир Андреев. Когда начал такой академический женский дикторский голос, я даже испугалась, что слушать не смогу. Но чтец справлялся прекрасно, очень балладно вышло. А музыка в паузах и между частями ещё больше добавляла. Особенно конечная отбивка в исполнении некого ВИА, похожего на то, из мультфильма "Остров сокровищ"

Тили-тили-тили-Тиль
Будем петь и веселиться
По ком-то плачет виселицА

Ну прелесть же)

Каждому народу нужен свой, народный герой.
Люблю повторять эту фразу и полюбила такие эпосы и легенды о народных героях с Ходжы Насреддина. Хотя том "Уленшпигеля" стоял у нас на полке, я его читала в полудетском возрасте. И была она одной из немногих книг, которая мне тогда не понравилась. Вроде бы эпос, почти сказка, а потом нас знакомят с инфантом Филиппом, и... Поэтому это даже не сатисфакция, а чистый лист, потому что помнила я одну фразу...
Да, со времен Ходжи Насреддина и пионеров-героев я такое люблю. Тиль родился в славном и скромном семействе Клааса и Суоткин примерно в то же время, когда в семье короля Карла родился долгожданный наследник Филипп. И добрая колдунья-повитуха предсказала этим двоим очень разные судьбы...
Больше всего это похоже на Робин Гуда. Мультяшного Робин Гуда, потому что Ламе Гудзак напоминает малыша Джона (даже ещё более комично любит поесть и свою жену). И друг-монах у Тиля есть. Но фландрийцам даже потяжелее жилось, потому что сначала король Карл их притеснял и обездоливал, а потом Филипп вообще жечь принялся. Таких людей-пироманов обычно в маньяки записывают, а королей - в эксцентричные.
Благо, что и на них найдутся свои Тили, Робины, Ходжи... В детстве наш герой больше напоминал Пер Гюнта, был озорным и шуточки любил пошутить не сказать чтобы сильно добрые. Но... Это же прям как в классическом романе взросления или фэнтези о становлении героя (до того, как это стало мейнстримом)): герою чуть ли не умереть приходиться, чтобы народиться заново...
А в остальном- все, как я люблю. Слишком уж резкий контраст с Тилем-подростком и тем, который "пепел Клааса...". Ну, спишем на время, такой железный Данко получился. Но, повторюсь, каждому народу нужен такой герой. А пусть он будет зубодробительно серьёзный или игриво находчивый, от народа зависит. Тиль тоже мастак пошутить, с тем же монахом...
Не стала бы я советовать только детям. Не знаю, считается ли эта книга рекомендательной для детей и юношества. Поначалу бы и я рекомендовала, а потом случилась сценка с обезьянкой... Но такие книги нужны и важны. Пусть не очень современно, очень серьёзно и порой даже затянуто, но - надежду они дарят, вот что. Можно и не ждать такого героя, и пепел Клааса отзовётся в каждом сердце.
Слушала радиопостановку, которую читал Владимир Андреев. Когда начал такой академический женский дикторский голос, я даже испугалась, что слушать не смогу. Но чтец справлялся прекрасно, очень балладно вышло. А музыка в паузах и между частями ещё больше добавляла. Особенно конечная отбивка в исполнении некого ВИА, похожего на то, из мультфильма "Остров сокровищ"

Тили-тили-тили-Тиль
Будем петь и веселиться
По ком-то плачет виселицА

Ну прелесть же)

Путь к книге был тернист и извилист, пугал то объем (не такой и большой оказался), то само гипотетическое содержание. Но в итоге получилось просто здорово!
1527 год. В Испании родился будущий король Филипп II. В этот же день в городе Дамме во Фландрии в семье угольщика Клааса родился мальчик, которого назвали Тиль. С этого времени судьбы этих двух человек неразрывно связаны между собой. В юности и молодости Тиль - типичный плут. Он не лезет за словом в карман, знает много песен и прибауток, любим женщинами и уважаем (обычно) мужчинами. Он из тех, кто песней строить и жить помогает. Но по мере развития сюжета из человека Тиль перерождается в Дух Фландрии, он не стареет, хоть стареют другие персонажи, но по-прежнему юн и готов бороться за освобождение своей родины от угнетателей. На первом этапе войны войска Вильгельма Оранского потерпели поражение, но Тиль остался в Нидерландах в качестве его личного агента, в течение нескольких лет путешествует по стране, ведя подпольную деятельность: от сбора денег и переправки людей за границу до ликвидации испанских агентов и формировании повстанческих отрядов. На втором этапе восстания он уходит за границу, где примыкает к гёзам на море. В боях наш герой становится искусным воином, дослужившись до должности капитана корабля, не утратив при этом порядочности.
Тиль ко всему относится легко, с юмором и оптимизмом. Для него нет безвыходных ситуаций, всегда есть надежда. По словам Ромена Роллана, Уленшпигель — «освободитель, мстящий за свой народ смехом, мстящий за него топором».
Книга читалась чудесно, это были великолепные 19 дней моей читательской жизни. Вместе с героями хотелось и плакать, и смеяться, радоваться их победам, и горевать, когда кто-то погиб. Неувядающая классика!

Фонтан Уленшпигеля в г. Мёльн (земля Шлезвиг-Гольштейн)

Одна из любимых книг детства. Так это было тогда интересно, захватывающе, хорошо, восхитительно, но и необыкновенно больно, читать эту вещь. Мне кажется, такие книги помогают взрослеть. Ведь это о добре и зле, и история, и страсть - когда пепел отца стучит в сердце.

Очень хотела сначала перечитать, а потом уже написать отзыв, но испугалась. А вдруг детские впечатления о книге снимутся и все покажется уже не таким безусловным.

Пусть все останется как есть, и как важная часть прекрасных воспоминаний детства - восторг обладания этой замечательной книгой, восторг ее чтения.

Когда-то в детстве я читала очень сокращённый вариант и тогда восприняла эту книгу просто как фламандскую версию рассказа об «умном-смелом-умелом национальном герое», который может и пошутить, и бесчестных монахов проучить, и Родину от испанцев спасти.

Сейчас же, прочитав полную версию, я понимаю, насколько это произведение глубже и серьезнее; насколько много оно вобрало в себя древне-германских сказаний и стало символом освободительной борьбы против власти Испанской империи. Да, Тиль Уленшпигель - невероятно харизматичный и ловкий, так и остаётся трикстером… но он же и герой Сопротивления. Жизнь его, описанная с самого детства и полная озорства и безобидных проказ, противопоставляется жизни принца Филиппа (в последствии короля Испании Филиппа II), который ещё мальчиком развлекается, сжигая беззащитных животных…а позже по его указу заполыхают по всей стране костры инквизиции.
Народ, не выдержав жестокости правления Филиппа и его безмерных поборов, восстаёт против власти тирана…и Тиль оказывается в центре этой борьбы. Описанию ужасов инквизиции: доносов, пыток, сожжений; лицемерию католических священников и повстанческой борьбе против господства Испании посвящена большая часть книги. Именно эту часть существенно сократили в издании для детей (и слава Богу, я считаю).

Несмотря на легкость стиля, читать было не просто из-за тех эмоций, которые вызывали описываемые в книге события.

Когда-то в детстве я читала очень сокращённый вариант и тогда восприняла эту книгу просто как фламандскую версию рассказа об «умном-смелом-умелом национальном герое», который может и пошутить, и бесчестных монахов проучить, и Родину от испанцев спасти.

Сейчас же, прочитав полную версию, я понимаю, насколько это произведение глубже и серьезнее; насколько много оно вобрало в себя древне-германских сказаний и стало символом освободительной борьбы против власти Испанской империи. Да, Тиль Уленшпигель - невероятно харизматичный и ловкий, так и остаётся трикстером… но он же и герой Сопротивления. Жизнь его, описанная с самого детства и полная озорства и безобидных проказ, противопоставляется жизни принца Филиппа (в последствии короля Испании Филиппа II), который ещё мальчиком развлекается, сжигая беззащитных животных…а позже по его указу заполыхают по всей стране костры инквизиции.
Народ, не выдержав жестокости правления Филиппа и его безмерных поборов, восстаёт против власти тирана…и Тиль оказывается в центре этой борьбы. Описанию ужасов инквизиции: доносов, пыток, сожжений; лицемерию католических священников и повстанческой борьбе против господства Испании посвящена большая часть книги. Именно эту часть существенно сократили в издании для детей (и слава Богу, я считаю).

Несмотря на легкость стиля, читать было не просто из-за тех эмоций, которые вызывали описываемые в книге события.

Когда-то в детстве я читала очень сокращённый вариант и тогда восприняла эту книгу просто как фламандскую версию рассказа об «умном-смелом-умелом национальном герое», который может и пошутить, и бесчестных монахов проучить, и Родину от испанцев спасти.

Сейчас же, прочитав полную версию, я понимаю, насколько это произведение глубже и серьезнее; насколько много оно вобрало в себя древне-германских сказаний и стало символом освободительной борьбы против власти Испанской империи. Да, Тиль Уленшпигель - невероятно харизматичный и ловкий, так и остаётся трикстером… но он же и герой Сопротивления. Жизнь его, описанная с самого детства и полная озорства и безобидных проказ, противопоставляется жизни принца Филиппа (в последствии короля Испании Филиппа II), который ещё мальчиком развлекается, сжигая беззащитных животных…а позже по его указу заполыхают по всей стране костры инквизиции.
Народ, не выдержав жестокости правления Филиппа и его безмерных поборов, восстаёт против власти тирана…и Тиль оказывается в центре этой борьбы. Описанию ужасов инквизиции: доносов, пыток, сожжений; лицемерию католических священников и повстанческой борьбе против господства Испании посвящена большая часть книги. Именно эту часть существенно сократили в издании для детей (и слава Богу, я считаю).

Несмотря на легкость стиля, читать было не просто из-за тех эмоций, которые вызывали описываемые в книге события.

Одна из любимых книг детства. Так это было тогда интересно, захватывающе, хорошо, восхитительно, но и необыкновенно больно, читать эту вещь. Мне кажется, такие книги помогают взрослеть. Ведь это о добре и зле, и история, и страсть - когда пепел отца стучит в сердце.

Очень хотела сначала перечитать, а потом уже написать отзыв, но испугалась. А вдруг детские впечатления о книге снимутся и все покажется уже не таким безусловным.

Пусть все останется как есть, и как важная часть прекрасных воспоминаний детства - восторг обладания этой замечательной книгой, восторг ее чтения.

Я решилась прочитать «Легенду об Уленшпигеле» Шарля де Костера, потому что услышала, как Дмитрий Быков назвал роман своей любимой книгой. Дмитрий Львович очень интересно рассказывал о романе, видел в нем и черты «Одиссеи», и евангельские сюжеты. И я выбрала перевод Аркадия Горнфельда, руководствуясь его рекомендацией:

«Это гениальный перевод, то есть просто великий... понимаете, горнфельдовский перевод сохраняет какую-то, как сказал Пушкин, "библейскую похабность", какую-то гениальную корявость».

Сразу скажу, моей любимой книгой это произведение не стало, хотя не признать его значимости я не могу.

Перед нами своеобразный национальный бельгийский эпос. Но в отличие от других героических мифов, он представляет собой сплав плутовского романа и высокого героического сказания

Первая половина книги рассказывает о проделках Уленшпигеля-плута и ассоциируется с балаганно-ярмарочной тематикой как по литературной манере, так и по грубому площадному юмору. Вторая часть — путь мщения Уленшпигеля-героя, борца за свободу. Она контрастирует с первой по стилю, переходя на возвышенный пафосный слог. В ней появляются мистические знаки и нагруженные философией аллегории. Для меня это смешение, призванное иллюстрировать трансформацию героя, не сработало. Напротив, это привело к тому, что произведение «развалилось», утратив целостность.

Сюжетной линии Уленшпигеля, олицетворяющего свободный дух цветущей Фландрии, противоборствует линия короля Филиппа II, представляющего мрачную Испанию с ее инквизицией. Филипп представлен исключительно живодером, получающим удовольствие от мучений живых существ. И такое черно-белое противопоставление проходит через всё повествование. Тут не люди, а прямолинейные архетипы, работающие на идею борьбы добра со злом. Уленшпигель весел и остроумен, Филипп никогда не смеется (это усиливается рефреном «но он не смеялся»). Цели Уленшпигеля благородны — отмщение за невинно убитых (рефрен «пепел стучит в моё сердце») и борьба за свободу и достоинство (рефрен «слово солдата – уже не золотое слово»). Филипп убивает во имя догмы, и это изображается как абсолютное зло; Уленшпигель убивает во имя мести, и это подаётся как абсолютное благо. Книга не задаётся вопросом об этической двусмысленности таких убийств — что, впрочем, свойственно жанру героического эпоса, в котором действия героя всегда оправданы и не подлежат этической оценке.

Построение истории представляет собой россыпь коротких глав. Они как отдельные фрагменты-зарисовки из жизни средневековой Бельгии. И акцент в них не на королях и знати (хотя те тоже имеются), а на быте и психологии простого народа. В этих главах — жизнь таверен и девушек легкого поведения, охота на ведьм, ярмарки, произвол монахов, судебные практики XVI века и мир повстанцев-гёзов. По атмосфере и визуальному сеттингу эти главы мне напомнили полотна таких фламандских и голландских живописцев, как Франс Вербеек, Питер Брейгель, Адриан Брауэр — те же мрачность, тревожная сатира, критикующая людские пороки, а также гастрономические излишества. И вообще для этого текста как нельзя более соответствует метафора пира во время чумы. Чем ярче горят костры инквизиции и чем более жестоки пытки, тем все более обильно и длительно трапезничают персонажи, пытаясь ощутить радость жизни вопреки смертельному ужасу реальности. И, надо сказать, и сцены пыток, и картины чревоугодия описаны одинаково подробно.

Что касается самого текста, были фрагменты, которые меня покорили — это и предисловие Совы (на нем я была сразу готова ставить книге высший балл), и завораживающие метафоричные описания, глубоко трогающие своей поэтичностью. Чтобы не быть голословной, приведу цитату:

«Здесь были и феи цветов – великолепные образы женской силы и здоровья, без краски смущения за свою наготу, гордые своей красотой, не прикрытые ничем, кроме богатого плаща своих волос. Глаза их переливались влагой, точно жемчуг в воде, тело их было белоснежно, крепко и облито золотом света; полураскрытые уста их дышали благоуханием, более пьянящим, чем запах жасмина».

Но были и отрывки настолько трудночитабельные, через которые я буквально продиралась. Кроме того, утомляло обилие повторов, которые утяжеляли текст, не привнося в него ничего нового.

Что я сохраню в душе после прочтения «Уленшпигеля»? Образ Ламме — живой и настоящий. Картины с натиранием мазью — идея, которую потом подхватил Булгаков. И главное — посыл: свобода — величайшее благо, а дух её всегда смеётся.

Я понимаю, что рассматривать книгу как историческую хронику было бы наивно. Но в качестве проводника к пониманию народной души и национального духа, мне кажется, она незаменима.

Я решилась прочитать «Легенду об Уленшпигеле» Шарля де Костера, потому что услышала, как Дмитрий Быков назвал роман своей любимой книгой. Дмитрий Львович очень интересно рассказывал о романе, видел в нем и черты «Одиссеи», и евангельские сюжеты. И я выбрала перевод Аркадия Горнфельда, руководствуясь его рекомендацией:

«Это гениальный перевод, то есть просто великий... понимаете, горнфельдовский перевод сохраняет какую-то, как сказал Пушкин, "библейскую похабность", какую-то гениальную корявость».

Сразу скажу, моей любимой книгой это произведение не стало, хотя не признать его значимости я не могу.

Перед нами своеобразный национальный бельгийский эпос. Но в отличие от других героических мифов, он представляет собой сплав плутовского романа и высокого героического сказания

Первая половина книги рассказывает о проделках Уленшпигеля-плута и ассоциируется с балаганно-ярмарочной тематикой как по литературной манере, так и по грубому площадному юмору. Вторая часть — путь мщения Уленшпигеля-героя, борца за свободу. Она контрастирует с первой по стилю, переходя на возвышенный пафосный слог. В ней появляются мистические знаки и нагруженные философией аллегории. Для меня это смешение, призванное иллюстрировать трансформацию героя, не сработало. Напротив, это привело к тому, что произведение «развалилось», утратив целостность.

Сюжетной линии Уленшпигеля, олицетворяющего свободный дух цветущей Фландрии, противоборствует линия короля Филиппа II, представляющего мрачную Испанию с ее инквизицией. Филипп представлен исключительно живодером, получающим удовольствие от мучений живых существ. И такое черно-белое противопоставление проходит через всё повествование. Тут не люди, а прямолинейные архетипы, работающие на идею борьбы добра со злом. Уленшпигель весел и остроумен, Филипп никогда не смеется (это усиливается рефреном «но он не смеялся»). Цели Уленшпигеля благородны — отмщение за невинно убитых (рефрен «пепел стучит в моё сердце») и борьба за свободу и достоинство (рефрен «слово солдата – уже не золотое слово»). Филипп убивает во имя догмы, и это изображается как абсолютное зло; Уленшпигель убивает во имя мести, и это подаётся как абсолютное благо. Книга не задаётся вопросом об этической двусмысленности таких убийств — что, впрочем, свойственно жанру героического эпоса, в котором действия героя всегда оправданы и не подлежат этической оценке.

Построение истории представляет собой россыпь коротких глав. Они как отдельные фрагменты-зарисовки из жизни средневековой Бельгии. И акцент в них не на королях и знати (хотя те тоже имеются), а на быте и психологии простого народа. В этих главах — жизнь таверен и девушек легкого поведения, охота на ведьм, ярмарки, произвол монахов, судебные практики XVI века и мир повстанцев-гёзов. По атмосфере и визуальному сеттингу эти главы мне напомнили полотна таких фламандских и голландских живописцев, как Франс Вербеек, Питер Брейгель, Адриан Брауэр — те же мрачность, тревожная сатира, критикующая людские пороки, а также гастрономические излишества. И вообще для этого текста как нельзя более соответствует метафора пира во время чумы. Чем ярче горят костры инквизиции и чем более жестоки пытки, тем все более обильно и длительно трапезничают персонажи, пытаясь ощутить радость жизни вопреки смертельному ужасу реальности. И, надо сказать, и сцены пыток, и картины чревоугодия описаны одинаково подробно.

Что касается самого текста, были фрагменты, которые меня покорили — это и предисловие Совы (на нем я была сразу готова ставить книге высший балл), и завораживающие метафоричные описания, глубоко трогающие своей поэтичностью. Чтобы не быть голословной, приведу цитату:

«Здесь были и феи цветов – великолепные образы женской силы и здоровья, без краски смущения за свою наготу, гордые своей красотой, не прикрытые ничем, кроме богатого плаща своих волос. Глаза их переливались влагой, точно жемчуг в воде, тело их было белоснежно, крепко и облито золотом света; полураскрытые уста их дышали благоуханием, более пьянящим, чем запах жасмина».

Но были и отрывки настолько трудночитабельные, через которые я буквально продиралась. Кроме того, утомляло обилие повторов, которые утяжеляли текст, не привнося в него ничего нового.

Что я сохраню в душе после прочтения «Уленшпигеля»? Образ Ламме — живой и настоящий. Картины с натиранием мазью — идея, которую потом подхватил Булгаков. И главное — посыл: свобода — величайшее благо, а дух её всегда смеётся.

Я понимаю, что рассматривать книгу как историческую хронику было бы наивно. Но в качестве проводника к пониманию народной души и национального духа, мне кажется, она незаменима.