Глава 11

Две Чайки чёрного цвета выехали на проезжую часть дороги и сигналя клаксонами, мигая фарами поехали по городу. Анисья с Павлом сели в машину Льва Евгеньевича на заднее сидение Волги ГАЗ-24, престижной в те годы машины. Семья Льва Евгеньевича считалась обеспеченной, хотя тихо поговаривали, что они богачи. Камелия Георгиевна в ресторан надела бриллианты и изумруды, с тяжёлой цепью на шее, в красивом, дорогом костюме, югославского производства и румынских туфельках, очень изящных и красивых.

Анисья с восхищением смотрела на сваху, но женщина в общении была проста и было видно, что она добрая и совершенно не кичится своим достатком и положением, это подкупило деревенскую женщину. Павлу удалось выдержать и не выпить ни капли, сказав жене, что не каждый день бывает свадьба сына и он это понимает. И Анисья успокоилась, непринуждённо болтая с Камелией Георгиевной, которая была в восторге от неё. Анисья рассказывала, как нужно квасить капусту и варить варенье, приглашая на выходные к ним в гости в деревню.

– У нас ведь такие красивые места, Камелия Георгиевна! Лес, речка, Вам будет в удовольствие отдыхать, – говорила Анисья.

– Ну у нас дача за городом, Лев Евгеньевич сам её строил, ну… в смысле, сам следил за строительством. Тоже лесок, небольшой, правда и речка есть. Мы летом там живём, в городе бывает суетно и жарко, – отвечала Камелия Георгиевна.

И Анисья с восхищением её слушала, она красиво говорила, по-городскому, интеллигентно и культурно. Анисья была баба простая и говорила по-простому, но это ещё больше подкупало в ней Камелию Георгиевну. Женщины подружились с первого дня, вернее, вечера. В большой городской квартире был накрыт стол, на кухне хлопотала кухарка, она работала в этой семье домработницей, хотя в те годы это было огромной редкостью. Но Лев Евгеньевич мог себе позволить иметь домработницу, партийным работником он не был, а зарабатывал много и больше нелегально, но об этом старались и вовсе не упоминать.

Сняв пиджак, Лев Евгеньевич расслабился и развалился на диване, за весь день, будучи в напряжении, он очень устал.

– Павел Владимирович, прошу за стол! В ресторане и я не выпил ни капли, гостей должен был встретить и проводить, теперь можно и выпить за наших детей. Камелия? Дорогая? Приглашай Анисью… простите, отчества Вашего не знаю, садитесь за стол! – искренне радуясь, говорил Лев Евгеньевич.

– Ну что Вы, Лев Евгеньевич, мы люди простые, какое отчество, просто Анисья, – смутившись, стесняясь Льва Евгеньевича, ответила Анисья, Павел ей поддакивал.

И… Павел тоже расслабился, впрочем и Лев Евгеньевич изрядно выпил. Камелия Георгиевна выпила немного дорогого вина, Анисья пить отказалась, сказав, что и вовсе не пьёт. Но она была голодна, в ресторане от напряжения и волнения, Анисья так и не смогла ничего поесть, правда и не знала что поесть, от изобилия блюд. Но и тут стол ломился от разных вкусностей и деликатесов, женщина отродясь такого не только не ела, но и не видела.

– Вот ведь как люди живут… и мой сын так жить будет. Может и нас в город заберёт, к себе, – мечтала Анисья и была в этом уверена.

Но у Максима этого в планах не было, он вообще не думал о матери, об отце, тем более. Тем не менее, с аппетитом поев, мужчины, изрядно выпив, наконец легли спать. Для Анисьи и Павла отвели комнату Дианы, благо, кровать у неё была огромная.

Ну а молодые, погуляв по городу, приехали на квартиру к Диане, хотя её родители хотели, чтобы молодые жили с ними. Но была первая брачная ночь и они согласились оставить их одних. В зале накрыли стол, понимая, что молодые приедут не одни и захотят продолжить вечер. До утра никто не уснул, продолжив веселиться и танцевать. Две подруги Дианы, её однокурсницы, Алёша с Витей и двое парней, однокурсники Максима, от души повеселились до самого утра и ранним утром, попрощавшись с Максимом и Дианой, вышли из квартиры.

Алеша и Витя поехали на автовокзал, остальные ребята разъехались по домам. Молодые уснули, проводив гостей и проспали до самого обеда.

Проснувшись, Максим вспомнил про мать и отца, надеясь, что они рано утром уехали домой.

– Доброе утро, любимый… – потянувшись к нему, произнесла Диана, ожидая, что Максим обнимет её и непременно поцелует.

– Какое утро? Время почти два часа! Есть охота, поднимайся, я в ванную, – вскочив с постели ответил Максим и в одних трусах вышел из спальни.

Диана в недоумении села на кровати, глядя ему в след. Она с грустью взглянула на подвенечное платье, которое сняла вечером и бросила на стул. Она надела халат и скомкав подвенечное платье, сунула в пакет.

– И что теперь с ним делать? Ммм… вроде у Нелли в декабре свадьба, отдам ей, мы с ней носим одинаковый размер, – пробормотала Диана, машинально сунув пакет в шкаф, между вещами.

Она прошла в ванную комнату и приоткрыв дверь, заглянула туда. Максим стоял под струями воды, его крепкое тело блестело. Диана в восхищении подошла ближе, её охватило желание, ведь в последние дни, Максим не был с ней близок, говоря, что очень устаёт с хлопотами со свадьбой, хотя все хлопоты и взяли на себя её родители. Но она не привыкла ему перечить, для этого она слишком его любила и… что греха таить, побаивалась и очень боялась потерять. Раздевшись до нага, она шагнула в ванну и прижалась к нему сзади, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

– Диана! Ты с ума сошла? Так и удар хватить может! – воскликнул Максим, схватив её за хрупкие плечи и её он точно напугал.

Глядя на испуганное лицо жены, на обнажённое, красивое тело, Максима охватило возбуждение, он резко прильнул к её губам и страстно стал целовать, довольно грубо обнимая.

Сделав своё дело, тяжело дыша, он вышел из ванны и обернулся полотенцем.

– Ты помойся, я побриться должен, – не глядя на девушку, сказал Максим, поворачиваясь к зеркалу над умывальником.

– Чёрт… бритвы же нет… – пробормотал он, тут же выходя из ванной комнаты.

Диана, ополоснувшись, вышла следом за ним, надев свой халатик. В спальне она переоделась и прошла на кухню, где Максим сидел за столом и ел холодную курицу с зелёным горошком.

– Кофе мне завари, – попросил он, поглядывая на Диану.

И тут ему в голову пришла мысль, что вот так, с нелюбимой женщиной, ему придется жить годы. Его охватила тоска, но и в эту минуту, думая об этом, Максим не думал о Диане, он жалел себя. Поев, они поехали к её родителям, где к своему удивлению, Максим увидел и своих родителей. Они сидели на большой кухне и мирно разговаривали. Увидев сына и невестку, Анисья вскочила со стула и с виноватым видом посмотрела на них.

– А я думал вы утром уехали домой. Здравствуйте, Лев Евгеньевич, Камелия Георгиевна… здравствуйте. Привет, батя, ну как вы тут? – присаживаясь напротив отца и внимательно приглядываясь к нему, чтобы увидеть, пил он или нет, сказал Максим.

– Мамочка? Папа… здравствуйте… мама… папа… – смущаясь, произнесла Диана, глядя на свекровь и не смея взглянуть на свёкра.

– Ты ж моя голуба! Спасибо, что мамой назвала, папой… храни тебя Господь. Мы с отцом и собирались уходить, верно, отец? – сказала Анисья, с виноватым видом посмотрев на сына.

– Нас видимо ещё не скоро назовут мамой и папой… – недовольно пробормотал Лев Евгеньевич, заметив, что родители Максима с опаской посматривают на своего сына.

– Что же вы встали? Садитесь, столько всего на столе… как ты, дочка? – сказала Камелия Георгиевна, ставя на стол две тарелки, для Максима и дочери.

– Все хорошо, мы с Максимом отдохнули, правда, Максим? – ответила Диана, сев рядом с матерью.

– А нам и правда пора, пока автобусы до деревни ходят, нам бы доехать до дома, – глядя на осуждающий взгляд сына, сказала Анисья.

Павел пил с вечера, утром только похмелился, но к удивлению, держался неплохо, только туповатый взгляд говорил о том, что он не совсем трезвый.

– Так, воскресенье же… хотя да, утром всем нам на работу идти… Камелия, в доме много продуктов, мы их всё рано не осилим, так может… ничего, если они с собой заберут? Ну не знаю… соседей угостят, что ли… – наверное впервые, Лев Евгеньевич был растерян, не зная, правильно ли он поступает, сваты всё-таки, хоть и из деревни.

– Что ж… не выбрасывать же все это, верно? – воскликнул Павел, в уме которого, скорее всего, была бутылка водки, которую они ещё не допили.

Максим не находил себе места, злясь и на на них, и на себя.

– Нужно было с Михаилом договориться, чёрт… как же я не догадался? Пришёл бы вместе с ними на свадьбу и увёз ещё вчера, он бы точно не остался, – нервничая, думал он.

Наверное, ему было бы лучше, если бы всё, что осталось с вечера, они выбросили, нежели отдали его родителям. Это его унижало, хотя и Камелия Георгиевна не видела в этом ничего предосудительного. Она позвала домработницу и велела ей сложить продукты в пакеты и когда все были заняты разговорами, Павел поднялся и выходя из кухни, захватил и бутылку водки, чтобы положить в пакет, который готовила для них домработница. Этого никто не заметил, не до того было. Женщины болтали с Дианой, Лев Евгеньевич у окна курил, только Максим всё видел и готов был этой бутылкой дать отцу по голове.

– Хорошо, что никто не видел… ох, батя… только и делает, что позорит… а если его видел Лев Евгеньевич? – подумал он.

Лев Евгеньевич сам вызвался довезти сватов до автовокзала, откуда те и уехали, сев в рейсовый автобус, за рулём которого был другой водитель, у Михаила был выходной. Правда перед тем, как выйти из квартиры сватов, Анисья обняла Диану, попросив приехать и к ним, затем обняла и сына.

– Будь счастлив, сынок. Я так рада за вас с Дианой. Она такая хорошая, добрая, красивая… – тихо говорила она Максиму.

– Мам, ну всё! Вам с отцом пора ехать. Попрощаемся здесь, поехать с вами не смогу, сама понимаешь, молодожёны, не могу молодую жену оставить, – сказал Максим, разжимая руки матери, которыми она обнимала сына, зная, что быть может год не увидит его, до следующего лета.

Камелия Георгиевна обернулась к дочери.

– Диана? Максим? А поезжайте и вы, проводите родителей, им будет приятно. Иди, дочка, иди… – видя состояние Анисьи, сказала она.

Анисья с благодарностью взглянула на неё и наконец попрощавшись, вышла. Максим ехать вовсе не хотел, но отказаться не посмел. Он был не так глуп и не стал в первый же день показывать свой нрав. Подняв большую сумку, куда сложили пакеты с продуктами, он вышел следом за родителями. Лев Евгеньевич проводил сватов и попросил Максима и Диану поехать обратно к ним домой.

– Посидим дома, поговорим, решим, как дальше жить будем, Диане рожать скоро, – сказал Лев Евгеньевич.

При его словах, Диана побледнела, Максим легонько сжал её руку и успокаивающе моргнул глазами. Молодые люди отказываться не стали, они вместе с Львом Евгеньевичем поехали к ним домой.

А Софья, она знала, что в этот день Максим женится, весь вечер она не выходила из своей комнаты и не переставая плакала. Девичья гордость была задета, она ведь поверила ему, когда он говорил, что любит её.

А Михаил… что ж, он часто приходил к её дому, ждал чего-то, вернее, ждал её, когда она выйдет и он её увидит. Но когда Софья приходила с учёбы, Михаил был ещё в рейсе, он возвращался вечером, ведь в город он совершал не один рейс, а по крайней мере, четыре. Вот и не получалось у него хотя бы невзначай встретить Софью, ведь позови он её, она ни за что не выйдет из дома. Даже Нина не могла её уговорить встретиться с Михаилом, отказываясь, Софья лишь мотала головой.

Шли дни, недели, месяцы. Максим и Диана продолжали учиться, живя на иждивении её родителей. Конечно, Максим не брал денег от тестя или тёщи, хотя они и не давали ему сами, но добрая Диана каждый день непременно давала ему большую сумму, оставляя себе совсем немного из денег, что давали ей её родители. Это вошло в привычку, Максим не просил деньги у Дианы, но намекал, что ему нужно есть, или купить что-то. В общем… если у других стипендия или зарплата была раз в месяц, то у Максима это было каждый день, как должное.

Если сначала Максим был нежен с женой, был ласковым и внимательным, то после свадьбы он понемногу охладел к Диане и это приводило девушку в недоумение, даже в отчаяние. Ведь она была уверена, что муж любит её, он до свадьбы столько раз говорил ей об этом, иначе, зачем бы он женился на ней.

Лев Евгеньевич и Камелия Георгиевна ждали внука, ведь Диана перед свадьбой сказала им, что у них с Максимом будет ребёнок. Ах, беспечность родителей, любящих своё дитя! Они поверили дочери, а ведь можно было просто сходить в женскую консультацию и узнать, что у Дианы в принципе не может быть детей, у неё была патология, детская матка. Этого Камелия Георгиевна не могла знать, ведь в те годы без повода к врачу не ходили, а тем более, девочку к гинекологу не водили.

Но Максим понимал, что долго скрывать мнимую беременность жены они не смогут и уговорил Диану инсценировать выкидыш. Жить отдельно им всё-таки разрешили, опять-таки, Диана уговорила родителей, тем более, что они никогда ей ни в чём не отказывали. В общем, через месяц после свадьбы, Максим рано утром приехал на квартиру тестя и тёщи и с прискорбным видом объявил, что у Дианы случился выкидыш. Пришлось ему самому договариваться в родильном доме, сделав дорогой подарок врачу и уговорить женщину, с мольбой говоря, что рушится их семейная жизнь, спасти которую может только она.

– Мы с женой ещё студенты, понимаете… нам институт закончить нужно, потом уже думать о детях. А её родители непременно хотели внука, пришлось сказать, что она беременна. Но ведь долго это не скроешь, верно? – говорил Максим, с мольбой глядя на молодую женщину.

И Максим смог убедить акушерку. Диану на один день положили в палату, в те годы было достаточно направления с поликлиники, где медсестрой работала знакомая Дианы, которая в обмен на направление получила французские духи.

Диана встретила родителей, сделав скорбное лицо. Камелия Георгиевна успокаивала дочь, говоря, что они ещё молодые и у них непременно ещё будут дети.

Но врач-акушерка, взяв дорогой подарок, решила всё же обследовать Диану, считая, что обязана это сделать, так… на всякий случай. Вот она и сказала, что у Дианы не может быть детей. Диана была в панике, сознавая, что может потерять Максима. Кому нужно женщина, которая не может родить ребёнка? Но она и предположить не могла, что Максим о детях вовсе не думал, они ему были не нужны. Он лишь пожалел, что они столько времени зря предохранялись. В общем, им удалось убедить родителей, что у Дианы случился выкидыш.

Диану это обстоятельно просто угнетало. Она никогда не обманывала родителей, но теперь… они рано или поздно узнают, что она не может иметь детей и однажды обман непременно раскроется. Диана была безутешна, Максим не понимал её настроение, у них начались скандалы, правда Диана старалась больше молчать, обвиняя во всём себя. Она то думала, что Максим расстроен от того, что хочет ребёнка, которого она не сможет ему родить.

Софья наконец окончила школу и сдав выпускные экзамены, она готовила документы для поступления в институт. Наталья обшивала дочь, зная, что в городе одеваются красиво и модно. Егор сказал, что дочери нужно купить новое пальто и сапожки, её старые вещи уже износились и в городе такое пальто молодая девушка, тем более студентка, не наденет. В воскресный день они решили поехать в город, Софья и Нину попросила поехать с ними.

– Спроси тётю Ольгу, может и тебе нужно купить пальто и сапожки? А если у твоей матери есть шерсть, моя мама и тебе сшила бы платье. Мы же вместе поедем в город, в институт поступать, – сказала Софья.

Нина уговорила мать дать ей денег на пальто и сапожки, правда, пришлось занять до зарплаты, ведь на пальто и сапожки уйдёт больше ста рублей, а таких денег у Ольги не было. Но женщина согласилась с Ниной, будучи уверенной, что Нина непременно поступит в институт и станет врачом.

Оставив Антона дома, Наталья с Егором и Софьей, взяв с собой и Нину, поехали в город.

– Нужно к Марие заехать, договориться, чтобы Софья пожила у неё, – сказал Егор, выруливая на трассу, ведущую в город.

– Пап, не хочу я у неё жить! От института далеко, а общежитие рядом, мы же с Ниной в одной комнате жить будем, – ответила Софья, сидя с Ниной на заднем сидении машины отца.

– Может сестра и Нине позволит жить у неё? Нам с твоей матерью спокойнее будет, дочка. Город, понимаешь ли… мало ли что! – сказал Егор, поглядывая на дочь в зеркальце заднего вида.

– Егор? Ты хоть слышишь себя? Чтобы Мария позволила жить Нине? Да ни в жизнь! – невольно воскликнула Наталья.

– Цыц, баба! Ты о моей рОдной сестре говоришь! Сам поговорю с ней, – отрезал Егор.

Дальше ехали молча, но Софья была уверена, что жить у тётки Марии она точно не будет. Егор знал, хорошие вещи просто так не купить, он часто бывал в городе с председателем, с Григорием Матвеевичем и в магазины с ним часто заходили. Ещё председатель и самого Егора отправлял за покупками, так что знакомая продавщица у него была. Ходить по всему магазину они не стали, подошли к знакомой продавщице и Егор попросил для дочери тёплое пальто и сапожки на меху. Миловидная женщина, узнав Егора, ушла на склад и её долго не было. Софья волновалась, она никогда ничего из-под прилавка не покупала. Женщина вернулась и позвала Софью, проведя её подальше от посторонних взглядов. А покупателей было немало, воскресный день, а торговых магазинов по городу было не так и много, этот был самый большой.

– Наталья, иди с дочерью, посоветуешь ей, я то в этом не понимаю, – сказал Егор, отправив вместе с дочерью и жену.

– Дядь Егор? А мне пальто и сапоги? Пусть и мне оттуда вынесут, – попросила Нина.

– Вам ведь одинаковые не надобно, верно? Ладно, ты иди, я попрошу продавщицу, – ответил Егор, стоя за прилавком.

Софья была в восторге от чёрного утеплённого пальто и сапожек из кожзаменителя. В общем, Наталья уговорила продавщицу подобрать что-нибудь и Нине.