– Что произошло, то произошло. И хватит об этом, этот прохвост знал, что делает. Теперь нужно думать о будущем нашей дочери. Ох, Диана! Ох, дочка! Ну нельзя же быть такой легкомысленной! – и сам не выдержав, воскликнул он.

– Мы любим друг друга, папа! Мама! Он не такой, вы просто его не знаете! – воскликнула в ответ Диана.

Камелия Георгиевна, заплакав, обняла дочь и прижала к пышной груди.

– Нам нужно успокоиться и подумать, что делать дальше. Нужно с рестораном договориться, гостей пригласить. Господи! Подвенечное платье заказать нужно, времени почти нет, – сказала Камелия Георгиевна, отпуская дочь и выходя из комнаты, словно прямо сейчас хотела ехать в ателье.

Максим знал, что родители Дианы согласятся, он словно играл с ними со всеми, потихоньку добиваясь задуманного. Тоска по Софье, тоже стала меньше, о любви к ней некогда было думать и он вовсе начал забывать о ней, вспомнив лишь при разговоре с Михаилом.

А тот, в этот вечер, приехав из рейса домой, быстро поужинал и пошёл к Софье. Михаил не знал, как отреагирует Софья на его слова о женитьбе Максима, но знал, что она его не забывала и тем более, не разлюбила. Ещё он знал, что Софье будет больно.

– Пусть так, уж лучше пусть сразу, вот и забудет его, чем страдать и помнить о нём, – думал Михаил, подходя к дому Софьи.

Софья вышла на его зов, она знала, что давно нравится парню, но ведь сердцу не прикажешь, кого нужно любить.

– Если опять пришёл звать на танцы, то ты знаешь, я давно в клуб не хожу, – сказала она, облокотившись о низкий забор, глядя на Михаила, который стоял за открытой калиткой.

– Да нет, какие нынче танцы? Кино крутят, как ты? – спросил Михаил.

– Нормально! Чего пришёл? – с безразличием спросила Софья.

– Послушай, Софья, ну зачем ты так? Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, – ответил Михаил, положив руку на руку Софьи.

Она тут же убрала руку и собралась вернуться в дом.

– Сегодня в городе я видел Максима! – крикнул ей в след Михаил.

Софья, застыв, тут же обернулась. Михаил видел, как изменилось её лицо и она с волнением ждёт, что же он скажет дальше. Но Михаил молчал, не зная, как сказать ей о его свадьбе.

– Ну и? Видел и что? Он обо мне спрашивал? – всё же спросила Софья, вновь подходя к калитке.

– Извини… но нет. О тебе речи не было, – соврал Михаил.

В любви каждый думает о себе, Михаил не был исключением и кроме Софьи в роли своей будущей жены, парень никого не видел. И что удивительно, зная, что Софья любит вовсе не его, был в этом совершенно уверен.

– Скажи, ты зачем пришёл, а? – вспылила Софья, когда к калитке подошла и Нина.

– А тебе чего? – злясь тоже и на неё, воскликнула Софья.

– Я к твоей матери, моя мама меня отправила, дрожжи просила, тесто на ночь ставить хотела, а дрожжей нет. А ты чего такая? Случилось что? – спросила Нина, с недоумением посмотрев и на Софью, и на Михаила.

Парень пожал плечами, хотя и знал, в чём дело.

– Ничего не случилось! Ты к матери пришла? Так и иди в дом, чего встала? – воскликнула Софья.

– Ну ладно… чего ты? Дай, пройду, – отстраняя от калитки Михаила и проходя во двор, сказала Нина.

И как только она ушла, Михаил тяжело вздохнул.

– Максим женится, четырнадцатого сентября свадьба, просил родителям передать, – выдохнув, сказал он.

Михаил видел, как побледнело и изменилось красивое лицо Софьи, у неё даже задрожали губы и пальцы рук. Михаилу стало жаль её, но к своему счастью, он знал, что путь не лёгок.

– Ты врёшь! Он не может жениться, нет… как же так? Скажи, что это неправда! – воскликнула Софья, схватив Михаила за руку.

– Разве можно такими вещами шутить? Я сейчас к нему домой пойду, его родителям передать нужно. Максим попросил меня их привезти в город, ну… на свадьбу, значит… ну, я пойду… – сказал Михаил, делая пару шагов назад.

Софья, не ответив, побежала в дом, Михаил, вздохнув, улыбнулся. Он знал, что ей очень больно, но теперь она свободна и вскоре забудет Максима, не сможет ему этого простить.

– Софья гордая, знаю, как ей больно, пусть время пройдёт и она успокоится, а я ей из города подарок привезу. Но не сейчас, сейчас она не примет, пусть пройдёт свадьба Максима… – думая так, Михаил подошёл к дому родителей Максима.

Калитка была открыта, в деревне калитки никто и не закрывал, часто и дверь в дом и ночью оставалась открытой. В те годы было спокойнее, да и воровать нечего было, все жили одинаково, не богато и не бедствовали, голодными не оставались, как в войну.

Михаил постучался в дверь и вошёл в сенцы, оттуда прошёл в комнату, где стояла печь, впрочем, печи были у многих, правда трубы от них дымились всё реже, только когда в печи готовили, да и зимой, когда холодно бывало. Салтыков Григорий Матвеевич добился, чтобы в деревню провели газ и паровое отопление, сельчане были благодарны своему председателю.

– Тётя Анисья, здравствуйте! – громко сказал Михаил, увидев Анисью, выходящую из внутренней комнаты, откуда раздавались пьяные возгласы Павла, отца Максима.

– И тебе не хворать, Миша, чего пришёл? – вытирая руки о фартук, устало спросила женщина.

Михаил понял, Павел опять выпил и видно дебоширил, но Анисья могла успокоить мужа, хотя он ещё что-то бормотал.

– Максима в городе видел, привет Вам передавал и ещё… четырнадцатого сентября у него свадьба, просил меня в тот день вас в город отвезти, это и пришёл вам сказать. Надумаете поехать, дадите знать заранее, ещё время есть, – ответил Михаил.

– Сыночек мой! Значит женится он… а на ком, не сказал? Хоть бы привёз сначала к нам, познакомил нас с будущей невесткой, что ли, хотя… отца, наверное, постеснялся. Ну да, городская девушка не поймёт ведь… – заплакав, сказала Анисья.

– Родителей стесняться, последнее дело, тётя Анисья! На ком не сказал, но будьте уверены, Максим в этом вопросе не ошибётся, – ответил Михаил.

Анисья, перестав плакать, с недоумением посмотрела на парня.

– О чём это ты? – спросила она, вытирая глаза от слёз.

– Да это я так… Максим парень умный, уверен и жену берёт с богатым приданным. Ведь в деревню он возвращаться не собирается, верно? Я пойду, мать ждёт, – открывая дверь дома и собираясь выйти, ответил Михаил.

– Миша? Подожди! Как он там? Как выглядит? – спросила Анисья, нервно теребя кончик фартука.

– Хорошо выглядит, не волнуйтесь, всё у него хорошо! – весело ответил Михаил, понимая, что разволновал женщину.

– Вот и слава Богу, слава Богу, что всё у него хорошо. Спасибо тебе! Ты заходи ещё, ладно? – провожая Михаила во двор, сказала Анисья.

– Вы мне заранее скажите, если надумаете поехать на свадьбу сына, – сказал Михаил, обернувшись у открытой настежь калитки.

– Конечно поеду! Сын ведь единственный. Только вот… Паша, не опозорил бы там сына перед родственниками невесты. Не дай Бог, напьётся ещё, – произнесла Анисья, очень волнуясь.

– Вы ему каждый день разъяснительную беседу проводите, десять дней, каждый день. Может тогда и не напьётся, до свидания, – ответил Михаил, с сожалением глядя на женщину.

Софья забежала в дом и прошла в свою комнату, никому ничего не объясняя.

– Что это с ней? – удивилась Наталья, ведь перед тем, как выйти во двор к Михаилу, она была в хорошем настроении.

– Миша приходил, видать, сказал ей что-то, что её разозлило. Я спрошу, – пройдя следом за подругой, ответила Нина.

Софья полулежала на кровати, уткнувшись в подушку и свесив ноги на пол. Она плакала, сжимая подушку пальцами.

– Может скажешь, что случилось? Чего ревёшь? – спросила Нина, стоя возле кровати и сложив руки на груди.

Софья тут же села и вся в слезах, посмотрела на неё.

– Максим женится… четырнадцатого сентября свадьба, а говорил, меня любит, – шмыгая курносым носиком, ответила Софья.

– Ничего себе! Ну… как говорится, если невеста ушла к другому, ещё неизвестно, кому повезло, верно? – сказала Нина и правда очень удивившись этой новости.

Она конечно не была так уверена, как Софья, что Максим её любит, но высказываться по этому поводу не стала.

– Ну какая невеста, Нина? Ты хоть слышишь себя? Мне вообще не до шуток! – вновь заплакав, воскликнула Софья.

– Да я и не шучу… я о пословице говорю. Правда, в данном случае речь о женихе, но какая разница? От перемены мест слагаемых… хотя, это сюда не подходит. В общем, забудь его теперь! Видать и вовсе тебя не любил, коли жениться решил. И не изводи себя! Видать не судьба, ну и ладно! – злясь, ответила Нина.

И ей было обидно за подругу, Софья не заслужила такого. Уехал, ничего ей не сказав, а теперь ещё и женится. Софья бросилась ей на грудь.

– Почему он так со мной? А как в любви признавался, а целовал как! За что же это? – рыдая, воскликнула она.

– Всё! Перестань рыдать и причитать! Чай, не похороны! Хотя… для тебя Максим умер, поняла? Будь гордой, Софья, Максим мизинца твоего не стоит! Вот поедешь в город, там парней сотнями, нет… тысячами, встретишь достойного парня и полюбит он тебя, по-настоящему. Ещё врачом станешь… тогда меня не забудь, подруга, – засмеявшись, с грустью сказала Нина.

Взглянув на неё, засмеялась и Софья, лицо у Нины было комично-серьёзное.

– Ты правда так думаешь? Дай Бог… – тяжело вздыхая, ответила Софья.

– Да я уверена в этом! Ты в зеркало на себя посмотри, Софьюшка! Краса ты моя ненаглядная! – ответила Нина, обнимая подругу.

И Софья успокоилась, поняв, что Максим её вовсе не любил, он предал её и ей стало всё равно.

– Пошли, ты ведь за дрожжами пришла, наверное, тётя Оля ждёт тебя, – сказала она, увлекая Нину из комнаты.

Свадьба Максима и Дианы, по тем годам, прошла более, чем пышно. Лев Евгеньевич не скупился, договорившись о меню с рестораном, заказав напоследок после пирожных и мороженое. Молодых сопровождал кортеж из восьми чёрных Чаек, платье для дочери, Камелия Георгиевна заказала в дорогом ателье за сумму, о которой говорить никому не стала. Диана была счастлива! Максим был с ней рядом, столько гостей, цветов, автомобилей и столы такие красивые.

Из деревни с Михаилом приехали родители Максима, Аксинья переживала и очень волновалась за мужа, была горда за сына и радовалась за него. Чтобы приехать на свадьбу сына в город, она попросила у соседки нарядное платье и туфли, та конечно дала, ради благого дела, костюм для мужа попросила, в общем, они приехали в нарядных одеждах, хотя и платье, и костюм, который надел Павел, резко отличались от нарядов гостей, присутствующих в ресторане. Но волнение Аксиньи не проходило, ведь Павел мог не сдержаться и напиться за столом, а удержать его было невозможно.

Увидев родителей, к ним подошёл Максим, Аксинья обняла его со слезами на глазах и пожелала счастья, поцеловала и Диану, впервые её увидев. Девушка ей очень понравилась и пока Аксинья, любуясь невесткой, говорила ей слова восхищения и пожелания, Максим наклонился к отцу.

– Батя, тут вокруг высокопоставленные люди, надеюсь, ты не станешь напиваться? После свадьбы, я тебе с собой ящик водки дам, но на моей свадьбе ты пить и позорить меня не станешь, понял? – тихо попросил он.

– Что ж я, не понимаю, что ли? Вижу… тут люди все не из наших, видать богатеи. Значит, ты поймал птицу удачи, сынок? Я всегда знал, что ты не промахнёшься, – озираясь по сторонам, ответил Павел.

– Прошу тебя, говори тише! Сюда родители Дианы идут, больше молчи и слушай, – схватив отца за локоть и сжав ему руку, сказал Максим.

– Да понял я, понял! Чего ты? – воскликнул Павел, приготовившись к встрече со сватами.

– Лев Евгеньевич, папа Дианы. Моя супруга, Камелия Георгиевна, мы рады познакомиться с Вами, – протянув руку Павлу, сказал Сергей Лев Евгеньевич, подойдя к ним.

Павел вытер ладонь, потерев о пиджак и пожал руку Льву Евгеньевичу, который старался сдерживаться и не показывать пренебрежения, всё же считая, что жених не достоин его дочери, статус его семьи много выше. Анисья, смущаясь, улыбнулась Камелии Георгиевне.

– Павел Владимирович… моя жена… мама Максима, значит, это… Анисья, – ответил Павел, запинаясь.

Максим стыдился своих родителей, на фоне родителей Дианы, они выглядели чересчур просто, видно было, что люди приехали из деревни.

– Какая у тебя замечательная мама, Максим, – прошептала Диана ему на ухо.

– Правда? Ну… она у меня замечательная, правда выглядят они… не по- городскому, не то, что твои родители, – ответил Максим, разглядывая крепдишиновое платье матери, с мелкими, разноцветными цветочками, с присборенной юбкой и рукавами фанариком, это его раздражало.

Он пожалел, что не купил для неё платье и туфли, а отцу рубашку и костюм, что сам не отвёз им и не предупредил, как нужно было вести себя с родителями Дианы.

– При чём тут это, Максим? Главное, они прекрасные люди, остальное неважно. Разве ж в одежде дело? – мило улыбаясь новоявленной свекрови, ответила Диана.

– А, будь, что будет! Плевать! Один вечер, он быстро закончится. Вот ночевать они где будут… жаль и Михаил не пришёл, – махнув рукой Вите и Алёше, которых Михаил пригласил на свадьбу их друга и одноклассника, думал Максим.

– Привет, Максим! Поздравляем! Счастья вам! Ну ты даёшь! Неожиданно, очень красиво, – воскликнул Алёша, озираясь по сторонам и обнимаясь с Максимом.

– Спасибо! Спасибо, что приехали. Витёк, привет! – ответил Максим, обнимаясь и с Витей.

Гостей пригласили за столы, инструментальный ансамбль заиграл марш Мендельсона и молодые прошли на свои места. Весь вечер гости веселились, тамада профессионально вёл свадьбу, говорили торжественные слова и поздравления, как говорится в песне: "Ах эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала!" Всё было очень торжественно, громко и красиво. Павел весь вечер сдерживался, тем более, рука Анисьи постоянно дёргала его за подол пиджака под столом, да и Максим, нет-нет, строго посматривал на него.

Когда гости стали потихоньку расходиться, Лев Евгеньевич пригласил сватов к себе домой.

– Там нас тоже ждёт стол, посидим сами, познакомимся поближе, так сказать… поехали! А молодые поедут по городу гулять, приедут позже, – сказал он, направляясь к выходу из ресторана.

К тому времени, зал почти опустел, официанты убирали со столов, Лев Евгеньевич отпустил домой водителей Чаек, оставив две и договорившись с ними ещё на пару часов.

– Может и нам можно с вами покататься? – по-простому спросил Алёша у Максима.

– Конечно! Вот и подруги моей жены едут с нами, и мои однокурсники, поехали! – ответил Максим, выходя под руку с Дианой из ресторана и проходя к первой Чайке.

– Гуляем! – крикнул кто-то из ребят.