«Калейдоскоп. Расходные материалы» читать онлайн книгу📙 автора Сергея Кузнецова на MyBook.ru
image
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Недоступна

Премиум

4.29 
(49 оценок)

Калейдоскоп. Расходные материалы

850 печатных страниц

2016 год

18+

Эта книга недоступна.

 Узнать, почему
О книге

В новом романе Сергея Кузнецова, финалиста премии «Большая книга», более ста героев и десяти мест действия: викторианская Англия, Шанхай 1930-х, Париж 1968-го, Калифорния 1990-х, современная Россия… В этом калейдоскопе лиц и событий любая глава – только часть общего узора, но мастерское повествование связывает осколки жизни в одну захватывающую историю.

читайте онлайн полную версию книги «Калейдоскоп. Расходные материалы» автора Сергей Кузнецов на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Калейдоскоп. Расходные материалы» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Дата написания: 

1 января 2016

Год издания: 

2016

ISBN (EAN): 

9785170927098

Объем: 

1530278

Правообладатель
10 321 книга

Поделиться

Aubery

Оценил книгу

Помню своё первое знакомство с калейдоскопом. Учительница рисования принесла его на занятия в дошкольную группу. Мы его передавали из рук в руки, с парты на парту. Всматриваешься в глазок, вертишь трубку, заворожённо смотришь на узоры. Волшебство! Соседка по парте уже требует: "Дай мне!" Не насмотреться вдоволь. Выбежав после занятия в коридор, я тут же заявила маме, что хочу калейдоскоп в подарок на ближайший праздник. Мечта сбылась: спустя какое-то время, бабушка вручила нам с сестрой по волшебному устройству.

Но что же оказалось? Любование узорами быстро приелось. Это сначала все в диковинку, а потом похожие одна на другую комбинации приедаются, и вот уже калейдоскоп отправляется к позабытым игрушкам, а твоё воображение занято чем-нибудь более динамичным.

Сергей Кузнецов подобрал для романа чрезвычайно точную метафору. Эта книга - в самом полном смысле "калейдоскоп". Здесь будет разнообразие сюжетов и действующих лиц, которые так заманчиво сулит аннотация. Но достаточно быстро похожие идеи станут казаться навязчивыми. И вот тут главное: не бросить и продержаться страницы так до 300ой. Потому, во-первых, вы сами наконец-то поймёте задумку и расстанетесь с ожиданиями, которые очень мешают восприятию романа, а во-вторых, во второй половине книги сам автор как будто решил, что читатель вникнет в суть замысла, а потому достаточно с него навязчивого однообразия, и можно наконец-то перейти к более занятным сюжетам.

А замысел таков: нет ничего уникального, история повторяется то в виде трагедии, то в виде фарса. Вот дети сочиняют истории про овцелюдей, не зная, что впереди их ждут лагеря. Вот сказка про овцелюдей оживает на острове, где профессор занимается вивисекцией. Вот на Подмосковной даче совершено зверское убийство, а в то же время в Штатах развернётся та же жуткая история, разве что декорации другие. А потом эту историю вспомнят режиссеры второсортных фильмов. Вот те же киношники обсуждают идею нового фильма: два самолёта врезаются в две башни. Нет, не пойдёт - никто же не поверит! Но частицы в калейдоскопе могут сложиться самым невообразимым образом. И мы смотрели телевизор, не веря, что это - срочный выпуск новостей, а не триллер.

Кузнецов изящно стирает границы "читатель-текст-автор-персонаж": персонажи сами становятся авторами в своих мечтах написать книгу с задумкой как у "Калейдоскопа", разъясняют идеи и замыслы. А потом они же становятся персонажами в устах других персонажей. И хотя тут нет цели свести все линии воедино, точки все равно будут расставлены.

Повествование то и дело прерывается заметками незримого рассказчика. В историях и персонажах узнаются реальные исторические фигуры или уже существующие сюжеты. Так границы растворяются, и вот ты думаешь, а что если ты сам за "Калейдоскопом" всего лишь отгородился от мира посреди чумы?

"Калейдоскоп" - книга не утешительная. Она про то, что нет разницы между победителем и побеждённым, потому что в конечном счёте "судьба всегда судьба". Она про вечные надежды на лучшее в разрезах "если бы" и "как только". И про беспочвенность этих надежд, потому что на самом деле человеку остаётся только вот это самое "сейчас". До тех пор, пока некая сила не повернёт трубу калейдоскопа и частицы ещё минуту назад так ладно лежавшие в стройном узоре не разлетятся, не выстроятся в новый порядок. И так снова и снова, до скончания веков.
 

Поделиться

sandy_martin

Оценил книгу

Я тут недавно из леса вернулась, мне и говорят - у нас вот такой вот бонус. Круто, отвечаю, надо прочесть. А время-то идет, тикает, в общем, в итоге оказалось, что мне почти на весь бонус было отведено полтора дня. И можно было бы бросить, конечно, но книга мне так понравилась, что бросать не захотелось, а захотелось очередной читательский подвиг совершить.
Хотя вообще, по совести, эту книгу надо читать медленно, вдумчиво, выписывая разные мысли в блокнотик, рисуя семейные связи. Это такое гигантское многофигурное полотно, растянутое в пространстве и времени, босховские мучения в самый жестокий век истории. Это лернейская гидра среди книг - уловил одну линию, сбоку выросло еще две.
(перебивает)
Илья Муромец рассказывает, как он сражался с Лернейской Гидрой:
— Отрубаю ей голову — на ее месте четыре вырастает. Четыре отрубаю — три вырастает. Три отрубаю — семь.
— Ну и чо?
— Полчаса рубил — никакой закономерности.

Не могу сказать, что книга прямо офигенная-сил-нет, она просто очень подходит мне. Я люблю переплетения, династии, тайны и загадки, люблю тему белой эмиграции, люблю, когда про чувства и эмоции, когда есть страдания, когда есть сквозные линии, когда есть какие-то комментарии, люблю постмодернизм, в общем, просто то, что доктор прописал.
Много разных, но в чем-то схожих персонажей, многие из которых вызывают симпатию своей неприкаянностью и поисками родственной души. Много душераздирающих историй из прошлого. И все такие понятные, что в 1900, что в 2000 году.
Повторяющиеся темы: эмиграция, любовь, наркотики, анархия, политика, роль России, Азии, Америки и Европы в мировой истории, смерть Бога, религия и вера, судьбы мира, прошлое, настоящее и будущее. Истории соединяются и разъединяются, преломляются друг в друге и разворачиваются необычными сторонами, как в калейдоскопе, но об этом автор нам сказал в самом начале. Раз в несколько глав упоминаются люди, которые сочиняют эти истории, как свою версию "Декамерона", впрочем, с сочинительством тут вообще столько всяких мотивов, что не перескажешь.
Много ярких сцен. Да в каждой главе есть яркая сцена. Они будут вставать у меня перед глазами, когда я буду вспоминать эту книгу.
Наводнение в Париже, плавающие куклы в доме Жанны.
Очкарик Митя и немка Грета гуляют по Варшаве.
Русские девушки учат китаянок танцевать в Шанхае.
Дина, Джек и Пол смотрят на русские танки по ТВ в Америке.
Теплая дачная компания веселится в лесу под Москвой в конце 60х.
Владимир возвращается в Барселону, где он когда-то воевал.
В провинциальной Англии русский проходимец устраивает фарс с участием звезды немого кино.
Он же становится Богом для своей последней любовницы в Италии...

И еще места, и еще люди, и еще беседы. Как ни странно, при всем объеме этой книги не хочется, чтобы она заканчивалась. Хочется еще историй, и еще этих "перебивок" на ту же тему, и еще загадочных лиричных концовок глав, еще свежего воздуха.
Буду перечитывать, только в каком-нибудь другом порядке, наверное, чтобы стекляшки сложились иначе.

Поделиться

TibetanFox

Оценил книгу

«...ибо что такое ваш космос, как не прибор, содержащий кусочки цветного стекла, каковые благодаря расстановке зеркал предстают перед нами во множестве симметрических форм, —если его покрутить, заметьте: если его покрутить...»

Владимир Набоков «Под знаком незаконнорождённых»

Не стоит бояться романа "Калейдоскоп", начитавшись важных статей и обзоров о том, насколько это толстое, многоотсылочное и постмодернистское повествование, охватывающее целые культурные пласты и сшивающее их в одно общее калейдоскопически-космическое полотно. Кстати, больше всех об этом говорит сам автор. Читается роман достаточно легко, а пугающая разрозненность новелл-глав поначалу пропадает уже через несколько фрагментов, потому что вырисовывается та самая симметричность калейдоскопа — тонкая линия общего, где помимо сквозных персонажей, знакомых друг с другом, повторяются отзвуки образов и мотивов.

Интересно ли это читать не литературоведу, который не поймёт и половины тех цитат и реминисценций, что щедро уплотнили текст? Будет, конечно. Все отсылки здесь — только приправа, пасхалки для своих и знающих. Впрочем, Кузнецов любезно приводит список маст-рида для понимания книги в конце. Список, кстати, довольно куцый и по большей части освещает XX век, в то время как автор ныряет и в более ранние первоисточники, а то и вовсе цитирует нелитературные прецеденты — фильмы, к примеру. Это уже второй уровень пасхалки. И вот тут мне надо связать сразу две мысли. Первая мысль, что отсылок много и текст плотный. Вторая мысль — что, Кузнецов очень любит Пинчона и старается быть на него похожим. Но чтобы быть похожим на Пинчона, недостаточно просто быть хорошим литератором, владеть словом и стараться писать, как он. Для этого нужны крепкие яйца и смелость. Пинчон не то чтобы плевать хотел на читателя, но мало заботится о удобстве тех, кто будет погибать внутри его текстов. Кузнецов же явно волнуется о том, а уж не пропустит ли читатель очередную отсылочку, не прохлопает ли ушами что-то такое умное, модное и спорное, на что он хотел бы кивнуть и указать пальцем, дескать я вот читал, понял, переработал. Поэтому большинство "горячих" точек подсвечены, выделены. Может быть, поэтому и список в конце. Собственные переживания на фоне этой литературщины плавятся и выглядят даже немного чужеродно — эта вечная рыжая, явно вынутая из закромов собственной памяти, этот псевдособеседник, который вдруг врывается в текст и рассказывается байки про то, как вот мы с Коляном варили мет в фургоне в две тысячи четвёртом, а в конце байки обязательно мораль или афоризм, чтобы притча и не зря вставил.

Но это я ворчу сейчас, как старая бабка, потому что не слишком люблю, когда автор так задирает нос перед своими читателями, одновременно при этом тыкая их в важное уж слишком явно. Как будто он сомневается в этих самых читателях. Как будто эта энциклопедическая литературная хрестоматия Шрёдингера. Она одновременно писалась и для профи литературоведов, и для обычного среднестатистического читателя, который не всегда обращает внимание на висящее посреди стены ружьё. Повешу-ка я туда гаубицу.

И — нет — я не говорю, что отсылки здесь очевидны. Потому что сама я треть списка не читала, треть читала очень давно, а что-то точно не уловила по собственной невнимательности. Но эта нарочитость и демонстративность постмодернизма — ну детский сад. Мам, смотри, я еду без рук! Мам, смотри, я написал постмодернизм почти в тысячу страниц!

Впрочем, снова ворчу. Книга-то неплохая, даже хорошая. Огонька в ней нет и шила в заднице, а всё остальное, что должно быть в неплохой книге, — есть.

Поделиться

Еще 2 отзыва
Там, где вы видите рану и боль, – ответил Фортунат, – я вижу силу и мужество. Вижу людей, которые знают, что победитель ничем не отличается от побежденного, а каждая победа несет семена собственной гибели. Победитель не получает ничего, и он лучше проигравшего лишь потому, что победа избавляет от иллюзий: ведь потерпевший поражение может утешать себя тем, что сложись его судьба иначе, он насладился бы победой. Но лишь победитель знает: разницы нет – судьба всегда судьба. Поэтому там, где вы видите слабость, я вижу волю. Вижу готовность идти на самый край, туда, где человек остается один.
11 апреля 2017

Поделиться

я не знаю, в чем смысл этого мира, – но слишком хорошо знаю, как выглядит мир, лишенный смысла.
5 апреля 2017

Поделиться

– Тебе кажется, что в жизни нет смысла? – сказал я. – Так и есть. Даже хуже: любой способ говорить о жизни лишен смысла. В рассуждениях о бессмысленности жизни смысла не больше, чем в разговорах о Боге или Мировом Духе. Ни в жизни, ни в смерти смысла не сыскать. И в занятии, которое тебя так прельщает, в этом взаимном трении влажных поверхностей, ты тоже смысла не найдешь.
5 апреля 2017

Поделиться

Еще 6 цитат

Автор книги