Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
106 печ. страниц
2020 год
16+
5

Сергей Евгеньевич Васильев
Стихотворения

© ГБУК «Издатель», 2011

© Волгоградская областная организация общественной организации «Союз писателей России», 2011

© Васильев С. Е., 2011

1

«Степь раскоса, а тьма хоть выколи глаз…»

 
Степь раскоса, а тьма хоть выколи глаз,
Не колышутся травы и не пылит дорога.
Ночь идет, как девочка в первый класс,
И несет в портфеле Тельца, Стрельца,
                                                  Козерога.
 
 
У нее под ногами горячий живой букварь,
Но никак не кончается странное бездорожье.
Спит природа, и всякая божья тварь
Повторяет во сне невозможное имя Божье.
 
 
Но оно опять улетает куда-то прочь,
Не даваясь в руки и не прося возмездья
За потерянный нами рай, и девочка-ночь
Выпускает на волю напуганные созвездья.
 

Стансы-1

1
 
Ты, наверно, и впрямь испил эту чашу до дна,
Если даже дети рисуют ангелов на
Жирном асфальте корявым розовым мелом.
Где Твое воинство и достоинство где?
Сонные рыбы плывут в неживой воде,
Тигры смиренные плачут в чаду очумелом.
 
2
 
Время притч и скрижалей прошло,
                                          но терновый куст
Все еще ждет Твоих уст и, словно мангуст
С королевскою коброй, сражается с фарисеем.
Да еще над садом смоковниц встает заря,
И поет петух, словно маковый цвет горя,
Говоря Петру: «Что пожнем, мол,
                                             то и посеем!»
 
3
 
И настало время змеи. Холодов и льда.
Время крыс и чумы, пожирающей города,
Горькой правды равнинной
                           и сладостной лжи отвесной.
Оглянувшись окрест, мы кусаем себя за хвост
И питаемся шелухой вифлеемских звезд,
Золотою рыбкой и постылой манной
                                                  небесной.
 
4
 
Но открылася бездна, и бездне не видно дна.
Что касается плоти, то участь ее одна —
Ей не выбраться никогда из овечьего хлева,
Ее сон безмятежный, как тихий Твой взгляд,
                                                           глубок,
И воркует над нею сердито душа-голубок,
Чтоб, забыв, что такое грех, полететь налево.
 
5
 
Мы не помним ни голос Твой и ни облик
                                                        Твой,
Ни того, что делал с Тобою римский конвой,
Ни что было потом. Так спокойней —
                                              зачем нам чудо!
Нас две тысячи лет окружает не свет, а тьма,
Нас две тысячи лет охмуряет перстом Фома,
Нас две тысячи лет зацеловывает Иуда.
 
6
 
Как ни странно живем, Пасху празднуем.
                                                       Иногда
Забредаем в храм, где сгораем вмиг от стыда —
Не увидел бы кто! – и крестимся как попало.
И у нас, как у мертвых, от страха растет
                                                      борода:
Вот он хлеб живой, вот она живая вода —
По усам-то текло, да в рот опять не попало!
 

Стансы-2

1
 
Меня, как Пушкина, дальше Молдовы
Не пускали. И пусть. Молдова прекрасна.
Там смертницами не становятся вдовы —
Выходят замуж, как в первый раз. Но
Уже не за русских свиней, чьей кровью
Выстелен грозный путь к Приднестровью.
 
2
 
Не на честном слове, а на евреях
Там держится жизнь. Еще – на путанах.
Ни тех, ни других не вздернешь на реях,
Поскольку нету известных данных.
А неизвестных нету тем боле —
Ищи да свищи их во чистом поле.
 
3
 
А я верю лишь молдаванину Ване,
Который, меня доведя до хаты,
Сказал: «Да ладно тебе – молдаване,
Русские или жиды пархаты.
Главное, чтобы мужик был нормальный
Даже в позиции экстремальной».
 
4
 
Что я помню еще? Помню платаны.
Их листья были олигархов шире.
Они валялись, как те путаны
На асфальтовом контрацептивном жире
И что-то, морщась, тебе шептали:
Отчизна не та ли? Баба не та ли?
 
5
 
А я работал дворником вместе
С Ваней, с которым мы подружились.
Я цветы приносил дражайшей невесте,
Но счастья мы слишком быстро лишились.
 
 
И вообще в том краю виноградном
Я не казался себе нарядным.
 
6
 
Теща приносила вино из подвала
В тяжелом графине, и полночь мчалась,
И меня луна потом накрывала,
Я пытался уснуть, но не получалось.
Гром громыхал, шли дожди косые —
Вот еще рифма! – по всей России.
 
7
 
Я не едал ни крабов, ни мидий,
Ни прочих жирных, как ночь, омаров,
Горестных песен не пел, как Овидий
И от ночных не страдал кошмаров.
Со зрением, кстати, все было славно:
Я видел, как плакала Ярославна.
 
8
 
Ну да, на стене, крепостной, кирпичной,
К которой половцы подступить боялись,
Которая музыкой жгла скрипичной,
Над чем стрельцы потом посмеялись,
В которой злобы больше, чем крови —
Я о России, а не о Молдове.
 
9
 
Гласные как, погляди, зияют,
Длится как вечности пантомима,
Звезды-то как в небесах сияют,
Жизнь-то, гляди, как проходит мимо.
Никогда ведь не знаешь, играя в салки,
Где там щуки, а где русалки.
 
Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
256 000 книг 
и 50 000 аудиокниг
5