ГЛАВА 2

Холостяцкий ужин готовился по давно отработанной, безрадостной схеме. На плите, подрагивая крышкой, закипала вода в кастрюльке с сосисками. В миску полетел желтоватый порошок, который производитель нагло именовал «картофельным пюре». Олег залил его кипятком, размешал, с сомнением глядя на клейкую массу. Была ли в ней хоть одна молекула настоящего картофеля – большой вопрос.

Пока ужин «доходил», он запустил старенький компьютер. Системный блок недовольно загудел, и через пару вечно долгих минут на экране появился рабочий стол. Щелчок по выцветшей иконке «Internet Explorer». Раздалась знакомая трель модема – череда писков, шипения и скрежета, соединяющая его квартиру с цифровым миром.

В почтовом ящике – одно-единственное письмо. Уголки его губ сами собой поползли вверх, когда он увидел имя отправителя: «Лада».

Внутри, как всегда, было не больше двух строк, набранных латиницей. Ни фотографий, ни подробностей. За год их переписки он так и не узнал, кто она, откуда, как ее зовут на самом деле. Лишь эти короткие, почти призрачные весточки, которых он ждал, сам себе в этом не признаваясь.

«Privet, Oleg. K sozhaleniyu, priehat ne smogu – ochen vazhnye dela».

Он усмехнулся. Как всегда. Кратко, туманно и без малейшего шанса на встречу. Он набросал такой же лаконичный ответ, просто чтобы обозначить свое присутствие. Мелькнула шальная мысль: «Лишь бы не оказалась бородатым мужиком». Улыбка стала шире. Он нажал «Отправить».

Тарелка с сосисками и пюре перекочевала на диван. Экран телевизора замелькал кадрами из чужих, выхолощенных жизней – сплошные сериалы. Бесцельно пощелкав кнопками пульта, Олег раздраженно убил звук и включил радио. Тихий джаз заполнил комнату, но не смог заглушить мысли.

Из головы не выходила она. Загадочная родственница Незваного. Грамарина.

Хватит маяться дурью. Не желая больше вариться в собственном соку, он решительно взял телефонную трубку и набрал номер. Это был номер человека, который курировал его район по линии криминальной милиции. Велосипед изобретать было поздно. Пора было подключать тяжелую артиллерию.

После нескольких долгих, тягучих гудков на том конце провода отозвался настороженный, уклончивый мужской голос.

– Слушаю.

– Здравствуй, Константин. Это Чурсинов.

В трубке повисла короткая пауза, словно собеседник сверялся с каким-то внутренним списком.

– …Да, Чурсинов. Помню.

– Я по поводу милиционера с деревом в сердце. В судмедэкспертизе сказали, что тело Незваного отдали без вскрытия.

– Так и есть, – голос Кости стал еще более отстраненным. – Там такие люди были подключены… на уровне, которого тебе лучше не касаться.

– А с его родственницей говорили? С этой… сестрой?

– Говорили.

Олег стиснул зубы, сдерживая нетерпение.

– Ну и?..

– Да ничего интересного. Обычная истерика, горе, шок. Закрыли тему.

– Я так и знал. Спасибо, – Олег с досадой вдавил кнопку отбоя, обрывая гудки на полуслове.

Разговор оставил во рту привкус ржавчины. С Костей у них всегда так. Человек-загадка, обернутый в три слоя паранойи и служебного рвения. Все испортила та старая история, про которую Олег старался не вспоминать. Его, Олега, ошибка, рожденная из простого желания докопаться до сути, не потопила все дело, но оказалась достаточной, чтобы Константин зашифровался окончательно. Он одно время даже телефон Олега прослушивал, пытаясь изобличить того самого мифического «оборотня в погонах», о котором так любят шептаться в курилках.

Олег посмотрел на свой старенький, молчаливый «Сименс», лежащий на столе.

– Ладно, шифруйся дальше, – бросил он в пустоту. – Сам разберусь.

Он отыскал свою старую, потрепанную записную книжку, где на одной из последних страниц нашелся заветный номер. Короткий, деловой звонок Павлу Сергеевичу – договорились на первую половину дня.

Остаток вечера растворился в синем мерцании телевизора. Ужин, съеденный без аппетита, и кровать, в которую он провалился, как в омут. Сознание отключилось под тревожную, кровавую эстетику «Багровых рек», и фильм незаметно перетек в беспокойный сон.

Ему снился коварный Костя, но не в привычном милицейском кителе, а в образе чекиста из двадцатых. В потертой кожанке, с цигаркой в углу рта, он сидел за старинным коммутатором и, виртуозно орудуя штекерами, вслушивался в чужие жизни, прижав к уху единственный наушник. В какой-то момент он поймал в сети разговор Чурсинова, и его лицо озарилось торжествующей улыбкой.

– Расстрелять контру! – радостно выдохнул он сквозь табачный дым.

– За что?! – возмутился Олег во сне и от этого возмущения проснулся.

Из телефона бойко и совершенно неуместно наигрывала беззаботная мелодия из передачи «В мире животных». Вставать не хотелось. Олег еще полчаса торговался с реальностью, но внезапная мысль об уходящей электричке подбросила его с кровати. Начались хаотичные метания по комнате, и через пять минут он уже захлопывал за собой дверь, на ходу застегивая куртку.

В электричке он провалился в поверхностный, тревожный сон оперативника, позволяющий отключить мозг, но оставить уши начеку. Как и всегда, он проснулся ровно за мгновение до того, как диктор объявил прибытие на Финляндский вокзал.

Еще полчаса в лабиринте питерских улиц, и вот он – нужный адрес. Массивная, обитая дерматином дверь. Звонок был мертв. Олег сначала деликатно постучал костяшками пальцев, потом, теряя терпение, пустил в ход кулак, и глухие удары эхом разнеслись по лестничной клетке. Наконец, с той стороны послышался скрежет, и замки, один за другим, начали щелкать, отпирая дверь.

– Павел Сергеевич? – вопрос, полный недоверия, застыл на губах Олега.

Из квартиры ударил тяжелый дух застарелого перегара, гниющего мусора и немытого тела. Букет запахов, безошибочно указывающий на то, что жизнь здесь давно пошла под откос. Человек, открывший дверь, был живым воплощением этого смрада. Опухшее лицо, покрытое недельной щетиной, мутные, почти бесцветные глаза и какая-то общая, жалкая помятость. И он был пьян – не вчерашним, а сегодняшним, утренним, безнадежным запоем.

– Кого надо, братан? – хрипло спросило это бородатое чудо-юдо.

– Павла Сергеевича Брындина, – с трудом проговорил Олег, пытаясь не дышать.

– Нету тут такого.

– Как нет? Я вчера звонил, он мне отвечал и…

– А-а-а, так это ты трезвонил? – в мутных глазах промелькнуло подобие мысли. – А я-то думаю… Не, братан. Нет тут никаких Павлов.

– А ты кто? – разговор стремительно скатывался в абсурд.

– Я? Я Колян.

– А фамилия?

– Тебе зачем?

– Где Брындин? – Олег разочарованно заглянул ему за плечо. Коридор, превратившийся в свалку из тряпья и пустых бутылок, красноречиво отвечал на все вопросы. День начался не просто плохо. Он начался хреново. – Зачем ты врал мне по телефону? Говорил, что рад меня видеть…

– Не помню такого! – искренне удивился Колян.

– Я лет пять назад был в этой квартире… – начал Олег, и эта фраза повисла в затхлом воздухе, как последняя, отчаянная попытка найти связь с прошлым.

– А я здесь только третий год живу. Прошлого хозяина не видел, меня сюда из коммуналки переселили.

Слова Коляна были простыми и окончательными, как приговор. Надежда, и так едва теплившаяся, погасла.

– Понятно, – выдохнул Олег. – Ну ладно, веселись дальше.

Он развернулся и медленно побрел вниз по лестнице, слушая, как шаги гулко отдаются в тишине. За спиной грянула, отрезая его от этого островка распада, дверь.

На Васильевский остров он ехал уже почти по инерции. Остатки утреннего энтузиазма испарились без следа. Даже если эта мифическая сестра существует, что он ей скажет? «Здравствуйте, ваш брат был связан с криминалом?» Абсурдность ситуации давила, но что-то – упрямство, профессиональный долг или просто нежелание признавать поражение – тащило его к намеченной цели. Он поднимался по очередным ступеням, уже заранее готовый к нулевому результату, и остановился перед указанной на бумажке дверью.

– Непохоже на жилище человека, который ворочает такими связями… – пробормотал он, глядя на обшарпанный дерматин и ржавые потеки.

Привычным взглядом оперативника он просканировал стены. Эта настенная летопись подъезда, не знавшая свежей краски со времен Брежнева, могла рассказать о жильцах больше, чем любая домовая книга. Имена, прозвища, род занятий, а порой и совсем уж неприличные подробности – всё было здесь.

Но он не нашел ни трогательного «Я люблю тебя, Наташа» с выцарапанным сердцем, ни лаконичного и злобного «Грамарина – дура». Ничего, что указывало бы на человека из его дела. Зато обвинений в нетрадиционной ориентации в адрес некоего Павла было в избытке.

Олег глубоко вздохнул и решительно вдавил кнопку звонка.

Дверь распахнулась, и на пороге возник человек лет сорока. Сальные, давно немытые волосы, лоснящееся, одутловатое лицо и огромный живот, который слепяще-белая, на удивление чистая майка обтягивала так, что, казалось, вот-вот лопнет по швам.

– Здесь проживает Грамарина Наталья?.. – вопрос был пустой формальностью, брошенным в воздух для очистки совести. Глядя на этого человека, Олег почти не сомневался, что перед ним тот самый «герой» настенной живописи. – А вы, наверное, Павел?

– Да, я Павел, – толстяк подозрительно оглядел его с ног до головы. – А ты к кому?

– Я уже спросил, – Олег почувствовал, как в нем закипает глухое раздражение. Он нетерпеливо щелкнул удостоверением перед самым лицом Павла. – Из милиции я. Мне нужна Грамарина Наталья Эрастовна.

Лицо Павла из подозрительного мгновенно стало багровым, налилось тупой яростью.

– Я милицию не вызывал! Пошел ты!.. – выпалил он и добавил, исковеркав отчество: – Не знаю я никакой Пид…растовны!

Дверь с грохотом захлопнулась перед самым носом Олега. На мгновение он остолбенел от такой наглости. А потом кровь ударила ему в лицо. Он забарабанил кулаком по дерматиновой обивке.

– А ну-ка открой, Паша! Открой дверь!

Движение за дверью замерло. Наступила тишина, а через минуту из глубины квартиры донесся пронзительный женский визг.

– Уходи немедленно! Я сейчас милицию вызову!

– Да я тут уже! – заорал в ответ Олег, понимая всю абсурдность ситуации.

Он с досады пнул ни в чем не повинную дверь, тут же проклиная себя за несдержанность. Медленно спустившись вниз, он вырвался из душного подъезда, словно из ловушки. Остановившись на тротуаре, он раз десять глубоко вдохнул сырой городской воздух, пытаясь унять колотящееся в груди сердце.

– Полный облом, – пронеслось в голове у Олега.

Он обвел взглядом окна третьего этажа в слабой надежде уличить негодника Пашу. Окна в ответ смотрели на него равнодушно и пусто. Олег развернулся и быстрым шагом направился прочь из этого двора-колодца. Вот тебе и мистическое место.

В голове царил туман. Что делать дальше – непонятно. Зато теперь кристально ясно: день пролетел впустую, а вся эта история с сестрой – скорее всего, миф. Ложный след, за которым по непонятной причине маячат тени то ли спецслужб, то ли мафии. Которая, как известно, бессмертна.

Он в последний раз обернулся, окинув взглядом темные окна третьего этажа, – и замер как вкопанный. Там, в том самом проеме, куда он только что ломился, на одно лишь неуловимое мгновение возник светлый женский силуэт. Яркой медью вспыхнули волосы, выхваченные светом из глубины комнаты, – и в следующий миг занавеска резко дернулась, поглотив видение. Словно и не было ничего.

«Показалось», – отрезал он сам себе, стараясь не выдать своего волнения. Он ровным шагом прошел под аркой и оказался на одной из линий Васильевского острова.

Возможно, это была та самая женщина. А может, и нет. Но этот образ – белое каре, мелькнувшее в темном проеме, – никак не хотел уходить.

«Хватит. Надо прийти в себя. И для начала – поесть», – решил Олег. После такого «удачного» дня он это заслужил. Он знал здесь неподалеку чудесное заведение, пироговую, где можно было взять несколько кусков с абсолютно разными начинками. Цены кусались, но это было неважно. Еда там была в сто раз лучше и честнее, чем в безликом «Макдоналдсе» или у лоточника, лепящего шаверму из неведомых ингредиентов.

На ходу, не сбавляя шага, он достал сотовый и набрал домашний номер судмедэксперта. После серии тягучих, безразличных гудков в трубке ответил мужской голос.

– Алло.

– Чурсинов. Викторию Валентиновну, будьте добры.

– Да, сейчас, – невозмутимо отозвался мужчина.

Пауза. А затем – бодрый женский голос:

– Привет, Олег. Что стряслось?

– Вика, привет. Скажи, откуда ты брала адрес этой Грамариной, сестры убитого?

– С паспорта, естественно. Да и в разрешении на выдачу тела он был указан.

– Понятно. Спасибо, Вика, извини за беспокойство.

– Да ладно, это всего лишь звонок.

Так. Олег мысленно почесал в затылке. Паспорт. Разрешение. Два официальных документа, до которых ему теперь не дотянуться. Это означало одно: тыкаться вслепую, без ресурсов и доступа к базам ГУВД – все равно, что искать ту самую черную кошку в темной комнате, когда у всех остальных есть приборы ночного видения.

Наконец он увидел знакомую вывеску и толкнул дверь. Внутри было тихо и по-домашнему пахло печеным тестом, грибами и мясом. Людей почти не было. Олег, вдыхая эти простые и честные ароматы, опустился за столик у стены. Тут же к нему подлетела молоденькая, симпатичная официантка и положила меню. Он даже не стал его открывать.

– Порцию с грибами, две с мясом. И чай.

Через пару минут на столе уже дымился аппетитный натюрморт, а в небольшом пузатом чайнике плескался кипяток.

– Спасибо, – поблагодарил Олег девушку.

– На здоровье, – ответила она и наградила его широкой, искренней улыбкой.

Олег налил себе чаю в красивую керамическую кружку и, отложив на время все свои провалы и догадки, не спеша принялся за еду.

Шанс. Только слепой случай мог теперь вывести его на нить, ведущую к разгадке. Эта мысль, горькая и трезвая, крутилась в голове Олега. Значит, нужно помочь этому случаю. Придется вернуться к началу и найти другого человека, сведущего в сатанинской символике. Источник был один – мусорные бесплатные газетки, которые суют в руки у каждой станции метро. Там, на последних страницах, всегда располагался целый паноптикум: угрюмые лица в цепях, «потомственные» маги и прорицатели, на которых без смеха смотреть было невозможно. Эту идею Олег решил осуществить немедленно. Была и вторая мысль – осмотреть квартиру самого Незваного. Но это уже из области фантастики. Пробиться туда будет почти нереально. Скорее всего, там живет такой же «Паша», как и по адресу, что дала «сестра». Хотя… наверху об этом не могут не знать. Осмотр помещения должны были производить. Обязаны были. В конце концов, Незваный как-то попал в органы, проходил проверки. Хотя теперь набирали кого попало… Одним словом, чем дальше в лес, тем злее партизаны.

Расправившись с пирогами и осушив чайник, Олег попросил счет. Расплатившись и еще раз кивнув официантке, он вышел на улицу.

До метро было минут десять пешком. За это время он успел позвонить другу – Юра, естественно, не отказал в ночлеге. У входа в подземку газетами никто не торговал, их не совали в руки – они просто лежали брошенной стопкой на грязном асфальте. Олег выудил один экземпляр и сразу развернул на последней странице.

Как он и ожидал, она пестрила фотографиями «магов» и «волшебников», за умеренную плату суливших любовь, богатство и вечную славу. Его палец ткнулся наугад в объявление некоего Ивасенко Виктора Степановича. Тот утверждал, что он – «потомственный бурятский шаман», снимает порчу, венец безбрачия, лечит от бесплодия и попутно составляет гороскопы… Судя по фотографии, бурятских корней в этом типичном славянском мужике нельзя было разглядеть даже под электронным микроскопом. Но палец выбрал его. Ну что ж, значит, так решила судьба.

Олег набрал номер.

– Слушаю, – ответил мужской голос.

– Здравствуйте. Виктор Степанович? Я по объявлению.

– Я – шаман, – с легким укором поправил голос. – По какому вопросу?

– У меня дело… которое, как мне кажется, по силам только специалисту вашего уровня. Детали могу сообщить только при личной встрече.

На том конце провода повисла многозначительная пауза.

– Хорошо, подъезжайте в среду.

– Нет, среда никак, – с наигранным отчаянием протянул Чурсинов. – Дело не ждет. В долгу не останусь.

– Хорошо! – тон шамана мгновенно потеплел. – У меня, правда, все по записи, но… я чувствую, у вас нечто безотлагательное. Сделаем исключение.

Олег скептически изогнул бровь.

– Приезжайте через пол часа. Сегодня, – добавил шаман.

– Буду. До встречи.

«Надо же, чувствует безотлагательность», – Олег хмыкнул, убирая телефон в карман. Шарлатанская чуйка на деньги сработала безотказно.

Время еще было, и Олега потянуло в оружейный магазин – в мир холодной стали и понятных правил, так непохожий на абсурд этого дня. Он постоял, разглядывая витрины. Задержался у стеллажа с ножами, долго рассматривая идеальные линии испанского клинка. Тяжело вздохнув – не то от цены, не то от осознания бесполезности этой красоты в его нынешней жизни – он развернулся и направился к метро.

Вышел на «Чернышевской». Как пройти по указанному адресу, он не знал. Но язык, как известно, доводит куда угодно. До Киева Олегу было не надо, а вот до нужного дома он его довел без проблем.

Дверь была старой, но прочной, из массива дерева, с бронзовой ручкой, отполированной тысячами прикосновений до блеска. Эта дверь говорила о хозяине многое: о любви к порядку и старым, добротным вещам, в отличие от безликих железных листов, за которыми теперь прятались все.

Олег нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаркающие шаги, лязгнули запоры, и на пороге возник мужчина лет пятидесяти с небольшим. Длинные седые волосы собраны в тугой хвост. Лицо, словно перепаханное плугом глубоких морщин. И усталые, выцветшие глаза под тяжелыми веками.