Отзывы на книги автора «Сергей Беляков»

Продолжение отличной книги "Тень Мазепы", получилось ничуть не хуже первой части. Русско - украинские противоречия от начала Первой мировой войны, до окончания войны Гражданской. Белые, красные, петлюровцы, махновцы и многие другие, стройными рядами проходят перед глазами читателей. А ещё немцы, поляки, евреи ...... но они как массовка, для более чёткой "фокусировки" основных сторон конфликта. Михаил Булгаков, Анна Ахматова, Константин Паустовский, Валентин Катаев, Александр Вертинский ...... целая плеяда в будущем великих и гениальных, а на тот момент просто  молодых и подающих надежды, поделились с нами своими воспоминаниями о событиях, очевидцами которых им посчастливилось (или не посчастливилось) стать. Не секрет, что после распада Российской Империи и развала СССР, Украина и Россия принялись ожесточённо делить не только историю Древней Руси и черноморский флот, но и людей, составивших золотой фонд нашей культуры. "Нашей" в данном случае не значит общей. Каждая из сторон заявляет только своё право на это самое "наше". Не обошёл вниманием этот вопрос и Сергей Беляков в своей книге, разобрав "претензии на обладание" подробно и аргументированно. В самом деле, глупо считать украинским писателем киевлянина Михаила Булгакова, с презрением и почти отвращением описывающего петлюровцев в "Белой гвардии" и откровенно издевавшегося над украинскими "кiт - кот" или одесситку Анну Ахматову, гордившуюся своей "русскостью" и брезгливо морщившую носик при звучании украинской мовы. Не менее глупо пытаться навесить российские "великодержавные ярлыки" на Лесю Украинку или Ивана Франко, которые при жизни воспринимали всё русское/российское с не меньшей неприязнью. Как и в первой книге, Беляков максимально деликатен, тактичен и действительно пытается беспристрастно разобраться в вопросе. На мой взгляд, получилось если не безупречно, то близко к этому. Ну и довольно редко встречающиеся сейчас уважение и симпатия к обеим сторонам конфликта, попытка сначала понять и лишь потом осудить, незамалчивание неудобных фактов - всё это должно если не заинтересовать, то как минимум не вызвать острой неприязни ни у российского, ни у украинского читателя. Надеюсь будет и третий том.

Эпиграф.
“Не надо бороться за чистоту. Надо подметать”. Илья Ильф.

Книга под таким вот громоздким названием как "2 брата: Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории" вышла в серии "Литературные биографии", в рамках которой выходили такие полезные труды, как "Батюшков не болен" Глеба Шульпякова, "Джордж Оруэлл. Неприступная душа" Валерия Недошивина, а еще "Иосиф Бродский: труды и дни" - сборник статей, среди авторов значатся Лев Лосев, Петр Вайль и Валентина Полухина.
Сам автор - Сергей Станиславович Беляков - помимо всего прочего -является автором биографии Льва Гумилева, "Парижские мальчики в сталинской Москве" и в 2020 году выпустил книгу "Весна народов. Русские и украинцы между Булгаковым и Петлюрой".

В той или иной степени, но автор, однажды нащупавший свою тему, свою тему и развивает, превращая ее в некое генеалогическое древо: внутри - сложная система, а снаружи - тощая осина на обочине.
Книга - биография двух советских писателей Евгения Петрова и Ильи Ильфа - это не только биография двух писателей, это - как Беляков и обозначил в названии - история, и народу в истории хватает: кроме Петрова и Ильфа есть еще такие герои как: Валентин Катаев, Юрий Олеша, а мелькают: Булгаков, Лев Мехлис, Маяковский...
С.жет незамысловат, и так или иначе повторяется от биографии к биографии: богата жизнь до революции, сложные годы Гражданской войны, веселые двадцатые, невеселые тридцатые, смерть. И каким бы герой не оказался - будь то Валентин Катаев (как у Сергея Шаргунова), будь то Булгаков (как у Мариэтты Чудаковой), будь то Маяковский (как у Димы Зильбертруда), будь то Евгений Шварц (как у самого Шварца), разница только в финале: Валентин Катаев умер в 1986 году, Булгаков умер в 1940 году, Маяковский в 1930, Шварц - в 1958 году.
Но в той или иной степени письма важным является рубеж двадцатых - тридцатых: все пишут о переломах либо костей, либо эпох - никак иначе не получается высказаться максимально образно.

Беляков написал отличную книгу: правда, не только о Евгении и Илье, но и о Валентине, оспаривая те или иные инсинуации Шаргунова, и о Олеше, создавая - первым! - пусть косвенную, но биографию, Юрия Карловича (в серии "ЖЗЛ" книги про Олешу нет).
Книгу смело - без оборотов головы - разделить можно на части.
Часть первая: семья Катаевых. Длинный рассказ о том, как жили в Одессе брат Валя и брат Женя. О том, как брат Валя воевал в годы Первой мировой войны, а брат Женя работал в уголовном розыске. Илья Ильф упоминается редко, будто он и не герой... а так...
Революция в Одессе, Гражданская война в Одессе - читается ярко, запоминается сразу.
Часть вторая: Москва. Валентин Катаев уехал в Москву, в Москву затащил и своего брата Женю. Илья Ильф мелькает чаще, но не так, что бы мелькает...
Часть третья: Илья Ильф и Евгений Петров: огромная часть о том, как создавались две - не побоюсь слова - лучшие книги первой половины жизни СССР. Беляков очень последователен и книга читается - это большой плюс не только легко, но и интересно.
Часть четвертая: в 1937 году от туберкулеза умирает Илья Ильф, и Евгений Петров остается один - и тут начинается одна из самых интересных сюжетных линий в биографии писателя - превращение.
Превращение из сатирика в официозного советского писателя, из автора "Золотого теленка" в главного редактора журнала "Огонек".
И это невероятно увлекательно: о таких превращениях мало кто пишет... если писатель критически настроен к окружающей его реальности, то идет так до конца - как Булгаков, если писатель "свой" - то свой до конца, без сомнений, но и читать о таких - как Петр Павленко или Корнелий Зелинский - тяжело и скучно.
А вот такие вот писатели, как Леонид Леонов, который публиковался в белогвардейской печати, а стал самым советским, или Александр Яшин, или Ираклий Андронников.
Предательство - это, как оказалось, очень просто.
Вот будущий прогрессивный исследователь западноевропейской литературы Наум Берковский с высокой трибуны громит писателя Леонида Добычина.
После заседания Добычин буквально исчезнет...
Вот Константин Симонов, автор "Жди меня" и чудовище по всем параметрам деятель Суров вместе пьют за одним столом.
Вот Константин Федин: он пожимает руку Пастернаку, а потом громит того за премию.
И так далее...

Евгений Катаев никого не предал: ни себя, ни своих близких, ни свои убеждения - и это, быть может - самое главное.

Писать биографию - это всегда сложно, потому что пути исследования тут зависят от отношения к объекту: нравится - не нравится, и это - часто - чувствуется. Проявляется отношение к герою через содержание: если книга "заказана" автору, то содержание ничем от статьи в Википедии отличаться не будет, или - как с страшном случае с биографией Юрия Трифонова - половина книги будет занята описанием истории портрета...
Объем текста не так важен, на самом деле, но когда - как Сараскина по Солженицыну, или Прилепин по Шолохову - грубо говоря - тащится, выглядит это как нечто неестественное: не текст, а захлеб от восторга, размазывание слюней по портрету, некрасиво и безыскусно.
Беляков поступает просто: он своих героев не обожествляет, не ставит выше всех, а именно что - исследует.
Исследует биографию, исследует перипетии, и - это тоже важно - старается оставаться бесстрастным.
И книга от этого только выигрывает.

Хорошо.
Книга стоит и своих денег и потраченного времени.

Муж в могиле, сын в тюрьме,
Помолитесь обо мне.
Ахматова

"Этногенезом и биосферой", в журнале "Природа и человек" началось мое знакомство с литературой, которую сегодня отнесли бы к нонфикшену. Тогда этого слова не употребляли, и хотя определение "научно популярная " не подходит Теории этногенеза, вполне научной, читалось как захватывающий приключенческий роман. Я, которая прежде закатывала глаза узнав о маминой подписке на "ПиЧ": не "Новый мир", не "Огонек", не "Смена" - теперь ждала очередного выпуска журнала, чтобы проглатить гумилевский текст, в свои 18 сделавшись адептом Пассионарной теории

Автор говорит об этой особенности научных трудов Льва Гумилева - читаться как бестселлер. Именно она привела в ряды его поклонников самых разных людей, "от пионеров до пенсионеров", как тогда говорили. Да и могло ли быть иначе с сыном великих поэтов, в очередной раз опровергнувшим поговорку о детях гениев? Сергей Беляков, историк и литературовед, чей дар рассказчика-беллетриста сочетается с фактологической дотошностью, а внимание к деталям - с энциклопедической широтой охвата, говорит, что подпал под его очарование примерно в моем возрасте.

Пассионарная теория сегодня ошельмована как лженаучная и воспринимается большинством вровень едва ли не с идеями Фоменко и Суворова. Однако думаю, не ошибусь, если скажу, что для автора, как для меня и для многих других, влюбленных в ее стройность, широту, всеохватность, она скорее в числе вещей, которым сегодняшний уровень знаний не дает достаточно убедительных доказательств, а прежнее ощущение преддверия Теории всего сменилось усталым: "даже если и так, к чему это можно было бы приложить?" И все же, сын человека, сказавшего: "Солнце останавливали Словом", словом владел мастерски.

"Гумилев, сын Гумилева" - наиболее полная, серьезная, по-хорошему дотошная, эталонная биография ученого синтетика, сочетавшего кабинетные исследования с работой в поле; узника и страстотерпца, не сломленного немыслимыми тяготами; сына, не отрекшегося от имени расстрелянного отца, но винившего мать и практически разорвавшего связь с ней. Человека поразительного ума, конституционально неспособного признать своих заблуждений, даже когда упорство в них делало его мишенью и вредило репутации. Некрасивый, он умел привлечь сочетанием интеллекта, галантности обаяния, и отбрасывал тех, в ком надобность отпадала. Бессребреник, не стяжавший земных богатств и потерявший здоровье, но встретивший закат жизни в статусе кумира миллионов - что почти никогда не выпадает на долю академических ученых.

Замечательно умная скрупулезная, беллетристически увлекательная книга, о человеке, который знал, что такое темный ужас зачинателя игры.

Книга понравилась меньше, чем "Парижские мальчики..." Если бы не читала их, то и оценку бы выше поставила, не было бы больших ожиданий. Книги Валентина Катаева люблю с детства. "Алмазный мой венец". "Святой колодец", "Трава забвения", "Разбитая жизнь..." прочитаны и перечитаны множество раз. Но в книге Белякова Валентину уделено меньше внимания, а после трагической гибели брата Евгения и вообще жизнь Валентина и самый продуктивный период его деятельности, скомкано упоминается в эпилоге. Понятно, что это описание потребовало бы еще одного тома и лучше, чем сам Валентин про себя рассказал в своих поздних книгах уже не расскажешь. Да и заголовок предполагает рассказ именно о двух братьях, счастливом и везучем Валентине и "несчастливом" Евгении. Но все-равно, разочарование. Да, про Евгения Петрова и Илью Ильфа очень интересно написано, как всегда в контексте времени и множества окружающих личностей. Тут не к чему придраться. Тем более об их жизни мне ранее мало было известно. Фельетон, сатира это ну совсем не мой жанр. "Двенадцать стульев", признаюсь, не читала. Сюжет представляю по фильму с прекрасными актерами, но, чтобы любить - нет. "Золотой теленок", как-то прочитанный в пору книжного голода, совсем не произвел впечатления. Но как личности, даже можно сказать, как лучшие представители своего времени, Евгений Петров и Илья Ильф достойны внимания.
К плюсам книги конечно отношу богатый исторический материал, фотографии и множество сведений о писателях и политических деятелях, окружавших героев.

Снова, как и в предыдущей, прочитанной у автора книге, в центре повествования сын известной поэтессы. В данном случае, это Георгий Эфрон - сын Марины Цветаевой и Сергея Эфрона , родившийся в их эмиграции и основную часть жизни проживший во Франции, хотя и считал себя русским.

Биографическое исследование автора посвящено их возвращению в СССР и жизни в предвоенной Москве. Так как в названии книги вынесено "мальчики", то здесь ещё речь пойдёт о его друге Дмитрии Сеземане, также принадлежавшем к числу вернувшихся из эмиграции, будучи уже подростками.

Хотя основное внимание здесь уделяется Георгию Эфрону, тем не менее мы получаем представление и о других людях, входивших в его окружение, кроме собственно семьи и озвученного друга. помимо этого автор даёт широкую панораму жизни в сталинской Москве, подробно освящая различные её стороны. Еда, продуктовые магазины, кафе и рестораны, кинотеатры, библиотеки, музеи, интеллигенция и партийная номенклатура, взгляды молодёжи, внутриполитическая обстановка и настроения перед войной и с её началом....

Сложно даже сказать, какую сферу жизни в те годы в столице автор не затронул, за что ему отдельный плюс и спасибо. В целом, получилась не столько биография, как срез эпохи и людские судьбы в сложное время перемен.
Это вторая прочитанная мною книга у автора. И очередной повод вернуться к его творчеству.