Варр упал.
Отключённый от системы, он сразу превратился в калеку. Его импланты погасли. Он бился в конвульсиях на полу, как рыба без воды.
– Нет… нет… данные… потеряны… – шептал он.
Но процесс был запущен.
Капсула открылась окончательно.
Мальчик выпал из неё на холодный пол. Мокрый, голый, дрожащий.
Эней бросился к нему. Он сорвал с себя куртку и завернул ребёнка.
– Тише, тише… я здесь.
Мальчик открыл глаза.
Они были золотыми. В них не было зрачков – только свет.
Он посмотрел на Энея.
– Папа? – спросил он. Голос был тихим, детским. Обычным.
– Я тебя вытащу, малыш, – Эней прижал его к себе.
Зал содрогнулся.
Стены начали вибрировать. Голубой свет сменился красным.
– КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА, – прогремел голос Системы. – НОСИТЕЛЬ ИЗВЛЕЧЕН. ПРОТОКОЛ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ АКТИВИРОВАН.
Хейган очнулся.
– Какого хрена… – он потряс головой. – Что происходит?
– Уходим! – заорал Эней, поднимая мальчика на руки. – База сейчас взорвётся!
Сольвейг поднялась, шатаясь.
– Варр… – она посмотрела на киборга.
Варр лежал, глядя в потолок. Он умирал. Без поддержки Системы его изменённое тело отказывало.
– Бегите, глупцы, – прошептал он с горькой усмешкой. – Вы не спасли мир. Вы просто отложили казнь.
Потолок начал рушиться. Огромные куски металла падали вокруг.
– В лифт! – Хейган подхватил Сольвейг.
Они влетели в кабину.
В последнюю секунду Эней увидел, как тело Варра исчезает под завалом.
Лифт рванул вверх.
Снизу, из Саркофага, ударил столб огня. Энергия Аномалии, лишённая контроля, вырывалась наружу.
Вся шахта превратилась в дуло вулкана.
Они летели наперегонки со смертью.
ГРУЗОВОЙ ЛИФТ ШАХТЫ «НОЛЬ».
Они неслись вверх.
Но огонь был быстрее.
Снизу, из черного зева шахты, поднимался гул. Это был звук воздуха, который сгорает мгновенно.
Температура в кабине росла скачками.
–20… 0… +40… +60.
Иней на стенах лифта мгновенно превратился в пар, наполнив кабину густым, горячим туманом.
– Быстрее! – орал Хейган, ударяя кулаком по панели управления. – Давай, старая сука, тяни!
Мотор лифта визжал. Трос, натянутый до предела, пел смертельную песню.
Эней прижимал к себе Аскания.
Ребёнок дрожал. Но он не плакал.
Он смотрел вниз, сквозь решетчатый пол, в бездну, где разгоралось голубое сияние.
– Ему больно, – тихо сказал мальчик.
– Кому? – прохрипел Эней, вытирая пот, заливающий глаза.
– Миру. Он горит, чтобы очиститься.
БАМ.
Снизу в кабину ударила воздушная волна.
Лифт подбросило. Эней ударился плечом о стену.
– Трос! – крикнула Сольвейг.
Трос над ними начал лопаться. Отдельные стальные нити рвались со звуком пистолетных выстрелов.ПИНГ. ПИНГ.
– Мы не доедем! – Хейган посмотрел на альтиметр. – Еще 200 метров!
– Тормози! – скомандовал Эней.
– Ты сдурел? Нас поджарит!
– Тормози и блокируй кабину! Трос сейчас лопнет! Если мы будем висеть на нем, мы упадём. Нам нужно зацепиться за стены!
Хейган дёрнул аварийный тормоз.
Тормозные колодки с визгом вгрызлись в направляющие рельсы. Искры посыпались дождём.
Кабина остановилась с чудовищным рывком.
В ту же секунду главный трос сверху лопнул.
Многотонная стальная змея хлестнула по крыше лифта, промяв металл, и рухнула вниз, в огонь.
– На выход! – Эней выбил боковую решётку. – По сервисной лестнице!
Они выбрались на шаткие скобы, вбитые в скалу.
Под ними, метрах в пятидесяти, бушевало голубое пламя. Жар был такой, что подошвы ботинок начали плавиться и липнуть к металлу.
Они вывалились из шахтного модуля на поверхность.
Контраст был убийственным.
Из +80 градусов в -85.
Пар от их скафандров мгновенно превратился в ледяную корку. Эней почувствовал, как пот замерзает у него на спине.
– Корабль! – Хейган указал на «Странника».
Корабль выглядел плохо.
Он лежал на брюхе, полузасыпанный снегом. Одно крыло было погнуто. Двигатели были забиты льдом.
– Мы не взлетим, – констатировал Хейган, подбегая к шлюзу. – Дюзы замёрзли. Мне нужно полчаса на прогрев!
– У нас нет получаса! – Эней указал на шахту.
Из модуля, откуда они только что вышли, вырвался столб пара. Земля под ногами дрожала. Лёд трескался, открывая черные разломы. База рушилась.
Они влетели внутрь «Странника».
– Сольвейг! В рубку! – орал Хейган. – Эней, пристегни пацана!
Хейган упал в кресло пилота.
– Запуск!
Тишина.
– Запуск, мать твою!
Стартер чихнул. И сдох.
– Аккумуляторы сели на холоде! – Хейган ударил головой о приборную панель. – Приехали. Мы – самый дорогой гроб на этом кладбище.
Вдруг Асканий отстегнулся.
Мальчик, завёрнутый в куртку Энея, прошёл в рубку.
Его босые ноги шлёпали по холодному металлу.
– Асканий, назад! – крикнул Эней.
Мальчик подошёл к Хейгану и положил маленькую ладонь на приборную панель. Туда, где были провода зажигания.
– Проснись, – сказал он.
Это было не электричество.
Это был Импульс Жизни.
По кораблю прошла волна. Лампочки вспыхнули так ярко, что лопнули плафоны.
Двигатели снаружи не просто завелись. Они взревели, выплюнув пробки льда и пламени.
– Охренеть… – прошептал Хейган, глядя на датчики энергии. – 120% мощности. У нас реактор сейчас расплавится!
– Взлетай! – крикнула Сольвейг.
«Странник» оторвался от поверхности за секунду до того, как ледяное поле под ним провалилось в магму.
Они шли свечой вверх.
Сквозь атмосферу, сквозь бурю.
Корабль трясло так, что заклёпки вылетали из стен и летали по кабине как пули.
Они пробили облака.
И увидели ЕГО.
На орбите висел Имперский Разрушитель класса «Доминатор».
Гигантский треугольник, закрывающий звезды.
Вокруг него роились сотни истребителей.
– НЕОПОЗНАННОЕ СУДНО, – холодный голос диспетчера прозвучал в эфире. – ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЗОНЕ КАРАНТИНА. ОТКЛЮЧИТЬ ДВИГАТЕЛИ И ПРИГОТОВИТЬСЯ К ДОСМОТРУ.
– Это Инквизитор Торк, – побледнел Эней. – Он командует «Черным Легионом».
– Досмотр? – Хейган нервно рассмеялся. – Ага, сейчас, только шнурки поглажу. Сольвейг, считай прыжок!
– Я не могу! – крикнула ведьма. – Гравитационный колодец Разрушителя блокирует гипер! Нам нужно отойти на 10 тысяч километров!
– У нас нет времени отходить! Они наводят орудия!
Разрушитель открыл огонь.
Зелёные лучи турболазеров прорезали черноту.
Один луч прошёл рядом, и старые, слабые щиты «Странника» взвыли, теряя 50% ёмкости за секунду.
– Нас сейчас испарят! – орал Хейган, бросая корабль в «бочку».
Эней посмотрел на обзорный экран.
Внизу, под ними, планета Эир менялась.
Голубое сияние, вырвавшееся из шахты, расползалось по поверхности. Лёд таял. Планета превращалась в сверхновую.
– Хейган! – крикнул Эней. – Разворачивайся!
– Что?!
– Лети К планете!
– Ты сумасшедший?!
– Делай!
Хейган, повинуясь безумному приказу, развернул корабль носом к планете.
В этот момент Эир взорвался.
Но это был не взрыв материи.
Это был Выброс Энтропии.
Гигантская волна искажённого пространства ударила снизу вверх.
– Держитесь! – заорал Эней, закрывая собой Аскания.
Ударная волна догнала их.
Но она не уничтожила «Странник». Она ударила ему в дюзы как гигантский пинок.
Скорость корабля подскочила до немыслимых значений.
Их швырнуло вперёд, прямо сквозь строй имперских истребителей.
Истребители, попавшие в волну, просто рассыпались на атомы. Их броня превратилась в песок.
Разрушитель включил щиты на полную, пытаясь сдержать удар планеты.
– Мы вышли из зоны блокировки! – крикнула Сольвейг, у которой из носа снова пошла кровь. – Прыжок!
Хейган ударил по кнопке.
Звезды растянулись в линии.
«Странник» исчез в гиперпространстве, оставив позади умирающую планету и разъярённый Имперский Флот.
ГИПЕРПРОСТРАНСТВО.
Тишина.
Только гул перегруженного реактора и тяжёлое дыхание людей.
Хейган откинулся в кресле. Его руки тряслись так, что он не мог расстегнуть ремни.
– Мы живы… – прошептал он. – Я не верю. Мы живы.
Эней поднял голову.
Асканий сидел у него на коленях.
Мальчик спал. Его золотые глаза были закрыты. Он выглядел как обычный, уставший ребёнок.
Но Эней заметил кое-что.
На панели приборов, там, где лежала рука мальчика, пластик расплавился. И на металле остался отпечаток маленькой ладони.
Отпечаток не выжженный. А превращённый в чистое золото.
– Что это за ребёнок, Эней? – спросил Хейган, глядя на золото. – Кого мы подобрали?
Эней посмотрел в иллюминатор, где переливались цвета гипера.
– Мы подобрали не ребёнка, Хейган. Мы подобрали Шанс. Или Приговор.
Сольвейг сидела в углу. Она вытирала кровь с лица.
Она смотрела на мальчика с благоговейным ужасом.
ГИПЕРПРОСТРАНСТВО. КООРДИНАТЫ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ.
Всё началось со звука.
Это был не рёв двигателей и не вой сирены. Это был звук, с которым лопается струна рояля в пустом зале – резкий, высокий, вибрирующий в зубах.
ДЗЫНЬ.
Гиперпространство за иллюминаторами «Странника» не было черным. Оно было ослепительно, невыносимо белым.
Это был цвет не света, а чистого, стерильного «Ничто». Цвет пустого листа, на котором еще ничего не написано.
– Щиты! – закричал Хейган.
Но Эней не услышал крика. Онувидел его.
Звуковая волна вырвалась из рта пилота в виде багрового облака, которое застыло в воздухе, как пролитые чернила.
– Метрика… нестабильна… – голос Сольвейг звучал так, словно она говорила под водой.
Корабль начал меняться.
Старый, ржавый металл панели управления вдруг стал жидким. Он потёк, капая на колени Хейгана серебряной ртутью.
Стекло иллюминатора выгнулось пузырём внутрь и лопнуло.
Но воздух не вышел наружу.
Внутрь вошло Белое.
Оно коснулось руки Энея.
Боли не было. Было чувство абсолютного холода, сменившееся онемением.
Эней с ужасом смотрел, как его пальцы начинают рассыпаться.
Сначала кожа стала прозрачной, открывая мышцы и кости. Потом кости превратились в геометрические схемы. А потом рука просто рассыпалась на мириады черных кубов-пикселей, которые унёс вихрь.
– Хейган! – Эней попытался схватить друга здоровой рукой.
Пилот повернулся.
Половина его лица уже исчезла. Сквозь череп было видно пылающие звезды.
– Мы… не… существуем… – прохрипел Хейган.
Его кресло исчезло. Пилот завис в белой пустоте. Его тело начало растягиваться, как резина, превращаясь в длинную серую спираль.
Миг – и спираль лопнула, оставив после себя только запах дешёвого табака и озона.
Хейган был стёрт.
– Сольвейг!
Ведьма стояла посреди рубки, которая перестала быть рубкой и стала бесконечным коридором зеркал.
В каждом зеркале была своя Сольвейг.
В одном она горела. В другом – была старухой. В третьем – мёртвой девочкой с вырванными глазами.
– Варианты схлопываются! – её голос был хором тысячи голосов. – Нас нет в этом уравнении, Эней! Мы – ошибка округления!
Ослепительная вспышка.
Зеркала разбились. Осколки полетели в Энея, но прошли сквозь него, не причинив вреда.
Сольвейг исчезла.
Эней остался один в белом Аду.
У него не было тела. Он был точкой сознания, висящей над бездной.
Он чувствовал, как его «Я» начинает таять, как кусок льда в кипятке. Память уходила. Имя Лилит. Лицо отца. Вкус хлеба. Всё стиралось.
О проекте
О подписке
Другие проекты