ВНУТРИ БАЗЫ. СТОЛОВАЯ.
Внутри было тепло. Система жизнеобеспечения работала в автономном режиме, поддерживая +10 градусов.
Воздух был спёртым, сухим и пах… пылью. И чем-то сладковатым.
Они прошли шлюзовую камеру и попали в коридор.
На полу валялись вещи. Планшет, кружка, один ботинок.
– Эй! – крикнул Хейган. – Есть кто живой?
Тишина. Только гул вентиляции.
Они вошли в столовую.
И замерли.
За длинными столами сидели люди.
Двадцать человек. Археологи, техники, инженеры. В оранжевых комбинезонах.
Они сидели перед тарелками с едой, которая давно превратилась в сухую плесень.
Они не двигались.
– Мертвы? – шёпотом спросил Хейган, наводя луч фонаря на ближайшего человека.
Эней подошёл ближе.
Это был мужчина средних лет. Его глаза были открыты.
Но они не были стеклянными, как у трупов.
Они были… пустыми. Зрачок расширен на всю радужку. Склера черная.
Грудь мужчины едва заметно поднималась и опускалась.
– Он дышит, – Эней отшатнулся. – Замедленный метаболизм. Один вдох в минуту.
– Они в коме? – спросила Сольвейг.
Она не смотрела на людей. Она смотрела на стены.
– Нет. Их здесь нет.
– В смысле?
– Оболочки живы. Но внутри – пустота. Ни души, ни сознания. Кто-то… выпил их. Или стер.
Хейган посветил в дальний угол.
Там, у стены, стоял человек.
Он не сидел. Он стоял лицом в угол, упёршись лбом в металлическую обшивку.
– Эй, приятель!
Человек не шелохнулся.
На его спине, на комбинезоне, было написано: «ПРОФЕССОР АРНСТ».
Эней узнал его. Это был начальник экспедиции.
– Арнст? – Эней коснулся его плеча.
Человек медленно повернулся.
В свете фонаря его лицо выглядело как маска из воска. Кожа бледная, почти прозрачная. Под ней просвечивала сеть черных вен.
Рот был открыт в беззвучном крике, но челюсть словно срослась в этом положении.
И глаза.
Они светились.
Слабым, пульсирующим голубым светом. Био-люминесценция.
– …к-к-код… – вырвался из горла Арнста сухой, скрипучий звук.
– Что?
– …код… принят… носитель… готов…
В столовой что-то изменилось.
Звук.
Все двадцать человек, сидевших за столами, одновременно повернули головы.
ХРУСТЬ.
Звук шейных позвонков прозвучал как выстрел.
Они смотрели на Энея. Сорок светящихся голубых глаз.
– Хейган… – Эней попятился.
– Вижу, – Хейган снял бластер с предохранителя. – Мне это не нравится. Они двигаются синхронно.
Арнст сделал шаг вперёд.
Его движения были рваными, механическими. Как у марионетки, которую дёргает эпилептик.
– ГДЕ… МАЛЬЧИК? – спросил Арнст.
Но губы его не шевелились. Голос шел не из горла.
Он шёлизо всех людей в комнате одновременно. Это был хор. Резонанс.
– МЫ… ЖДЕМ… МАЛЬЧИКА…
– Какой к черту мальчик?! – рявкнул Хейган. – Назад!
Он выстрелил в потолок, предупредительно.
Люди не моргнули.
Они встали.
Одновременно. Стулья с грохотом отлетели назад.
– ВЫ… ЛИШНИЕ… – прогудел Улей. – ВЫ… ШУМ.
Один из техников – женщина с длинными волосами – прыгнула.
Не как человек. Как паук.
Она перелетела через стол, метя когтями в лицо Сольвейг.
Хейган среагировал на инстинктах.
Выстрел.
Луч бластера ударил женщине в грудь.
Её отбросило назад.
Но она не закричала.
Она встала. В её груди дымилась черная дыра, края которой светились синим. Крови не было. Была какая-то вязкая, черная слизь.
– Они не чувствуют боли! – крикнул Хейган. – В голову! Бейте в голову!
Начался хаос.
«Одержимые» бросились на них толпой. Они не использовали оружие. Они использовали зубы, ногти и инструменты, валявшиеся на столах.
Хейган открыл беглый огонь, превращая столовую в стробоскоп вспышек.
Эней выхватил свой старый кинетический пистолет.
Он выстрелил Арнсту в плечо, потом в ногу. Профессор упал, но тут же пополз к нему, волоча перебитую ногу, с застывшей улыбкой на лице.
– ПРИСОЕДИНЯЙСЯ… ЭНЕЙ… – шептал Арнст. – ЗДЕСЬ… ТИХО…
– Уходим! – Сольвейг ударила воздушной волной, отбрасывая трёх нападающих.
– Куда?! Выход заблокирован!
– В шахту! – крикнул Эней, увидев на карте базы схему. – Грузовой лифт в конце коридора!
Они бежали по коридору базы.
Сзади слышался топот десятков ног. Тяжёлый, ритмичный топот, похожий на работу поршней.
– Лифт! – Хейган ударил по кнопке вызова.
Двери были старыми, решетчатыми. Они открывались мучительно медленно.
– Быстрее, сука! – Хейган пнул решётку.
Из-за поворота показалась толпа Одержимых.
Их было уже не двадцать. Из боковых отсеков выходили другие – спящие, которые проснулись по зову Улья.
Впереди бежал Арнст. Его лицо было разбито, но глаза сияли как прожекторы.
– НЕЛЬЗЯ… БУДИТЬ… ЕГО…
Эней, Хейган и Сольвейг ввалились в кабину лифта.
Хейган дёрнул рычаг «ВНИЗ».
Мотор взвыл. Кабина дрогнула и пошла вниз.
Арнст прыгнул.
Он успел просунуть руку сквозь решётку.
Его пальцы, твёрдые как сталь, вцепились в горло Энея.
– ТЫ… НЕ… ПОНИМАЕШЬ… – хрипел Арнст, пока кабина опускалась, а его тело оставалось на этаже.
Хейган ударил рукоятью бластера по руке профессора.
Кость хрустнула. Арнст не разжал пальцы.
Эней задыхался.
Сольвейг положила ладонь на руку мертвеца.
Рука Арнста вспыхнула. Плоть мгновенно обуглилась и рассыпалась в прах.
Остаток руки упал на пол кабины.
Лифт набирал скорость.
Они падали в темноту.
Сверху, из удаляющегося квадрата света, на них смотрели десятки сияющих глаз.
И доносился вой. Не человеческий. Вой сирены, предупреждающей о нарушении карантина.
– Что это было? – прохрипел Хейган, сползая по стене.
Эней потёр шею, на которой остались черные синяки от пальцев.
– Это не люди, – сказал он. – Это био-дроны. Аномалия переписала их нервную систему.
– Зачем?
– Чтобы охранять то, что лежит внизу.
Эней посмотрел вглубь шахты. Там, в километре под ними, пульсировал тот самый голубой свет.
– Мы спускаемся прямо в желудок зверя, – сказала Сольвейг. – И, кажется, нас там ждут.
ШАХТА «НОЛЬ». ГЛУБИНА 2000 МЕТРОВ.
Лифт падал.
Тормозные колодки визжали, высекая снопы искр, которые тут же гасли во влажной темноте шахты.
Хейган держал руку на рычаге тормоза, его лицо было мокрым от пота и талого снега.
– Тормози! – крикнул Эней. – Дно!
БАМ.
Кабина ударилась о демпферы. Удар был такой силы, что Эней прикусил язык. Рот наполнился солёным вкусом крови.
Сверху, из темноты шахты, доносился вой.
Одержимые не отставали. Они прыгали прямо в шахту, цепляясь когтями за стены, ломая кости, но продолжая спуск.
– Выходим! – Хейган выбил решётку лифта ногой.
Они оказались в огромной пещере.
Здесь не было холодно. Наоборот. Здесь было жарко.
Воздух был густым, влажным, насыщенным электричеством. Волосы Сольвейг встали дыбом, образуя серебряный нимб.
– Свет, – скомандовал Эней.
Лучи фонарей разрезали тьму.
И упёрлись в Стену.
Это была не скала. И не лёд.
Это был металл. Черный, матовый, покрытый узорами, похожими на микросхемы, увеличенные в тысячу раз.
Ворота. Высотой в тридцать метров.
– Это не шахта, – прошептала Сольвейг. Она подошла к стене и коснулась её. По металлу пробежала голубая рябь. – Это Саркофаг.
– Кто его построил? – спросил Хейган, оглядываясь на звук капающей воды.
– Те, кто был здесь до людей. До Империи.
– Древние?
– Нет.Архитекторы.
Ворота были приоткрыты. Щель шириной в метр, словно рана, из которой сочился тот самый голубой свет.
И звук.
Гул.
Низкий, ритмичный.УУМММ… УУМММ…
Это звучало как работа гигантского сервера. Или как дыхание спящего левиафана.
ВНУТРЕННИЙ ЗАЛ.
Они протиснулись в щель.
Зал был огромным. Своды уходили в темноту.
В центре зала, на возвышении, стояла Капсула.
Прозрачный кристалл, внутри которого плавал ребёнок. Мальчик лет семи.
Он спал. Вокруг его тела в жидкости плавали тысячи тонких нитей, светящихся золотом.
К Капсуле тянулись сотни толстых черных кабелей. Они уходили в пол, в стены, в потолок.
А перед Капсулой стоял человек.
Он стоял спиной к ним, работая над консолью управления.
– Варр? – позвал Эней. Голос эхом отразился от стен.
Человек замер.
Он медленно повернулся.
Эней ожидал увидеть измождённого отшельника.
Но перед ним стоял киборг.
Варр изменил себя.
Его левая рука была заменена на механический манипулятор с множеством тонких инструментов. Половина лица была скрыта металлической пластиной, в которую был встроен многоспектральный глаз. Из его спины выходили провода, соединяющие его напрямую с Капсулой.
– Ты пришёл, – голос Варра был странным. Двойным. Человеческим и синтетическим одновременно. – Я знал, что ты придёшь, Эней. Твой алгоритм предсказуем.
– Варр, что ты с собой сделал? – Эней сделал шаг вперёд, но Хейган удержал его за плечо.
– Он подключён, – прошептал пилот. – Смотри на кабели. Он часть этой штуки.
– Я оптимизировал себя, – Варр улыбнулся. Улыбка вышла кривой – половина лица была парализована. – Плоть слаба, Эней. Она мёрзнет, она устаёт, она боится. Металл не боится.
Он указал манипулятором на мальчика в капсуле.
– Посмотри на него. Асканий. Идеальный Носитель.
– Носитель чего?
– Исходного Кода.
Варр подошёл к капсуле и погладил стекло.
– В его ДНК зашифрован Ген Хаоса. Ошибка, которая позволяет менять реальность. Империя боится его. Они называют это «Магией». Я называю это «Права Администратора».
– Мы пришли забрать тебя, – сказал Эней. – И мальчика. Мы улетим отсюда.
Варр рассмеялся. Звук был похож на скрежет.
– Улететь? Куда? Обратно в твой мир крыс и пайков? В мир, где Империя решает, сколько тебе жить?
Глаз-имплант Варра сузился, фокусируясь на Энее.
– Нет, друг мой. Мы не улетим. Мы загрузимся.
– Что?
– Я перепишу этот мир. Я использую Аскания как процессор. Я сотру Империю. Я сотру голод. Я сотру смерть.
– Ты убьёшь мальчика, – тихо сказала Сольвейг.
Варр посмотрел на неё.
– А, Ведьма… Ты видишь нити, да? Ты видишь, что его жизнь – это цена за Рай. Разве это не честный обмен? Одна жизнь за миллиарды?
– Это не Рай, Варр, – ответил Эней. – Это кладбище. Я видел твоих людей наверху. Ты стер их личности. Ты сделал их куклами.
– Я дал им покой! – заорал Варр. Провода у него за спиной запульсировали светом. – Они больше не страдают! Они – часть Единого! И ты, Эней… ты тоже станешь частью. Ты мне нужен. Твой мозг… твоя логика… ты станешь идеальным сопроцессором.
Варр ударил по консоли.
Из пола вокруг героев вырвались механические щупальца.
– Хейган! – крикнул Эней.
Пилот среагировал мгновенно.
Выстрел.
Бластерный луч ударил в грудь Варра.
Варр пошатнулся. Броня на груди дымилась.
Но он не упал.
– Глупо, – вздохнул он.
Щупальце обвило ногу Хейгана и швырнуло его в стену. Адмирал сполз по металлу, потеряв сознание.
Сольвейг попыталась ударить магией, но Варр поднял руку.
– Блокировка частоты.
Импульс, вырвавшийся из приборов, сбил ведьму с ног. Она упала, зажимая уши, из которых потекла кровь.
Эней остался один.
Варр надвигался на него. Огромный, страшный, полумеханический.
– Не сопротивляйся, Эней. Это эволюция.
Варр замахнулся своим манипулятором.
Эней нырнул под удар. Он был слабее. Он был учёным, а не бойцом.
Но у него было то, чего не было у Варра.
Книга.
Тот самый томик стихов в твёрдом переплёте, который он сунул в карман перед побегом.
Варр схватил Энея за горло железной клешней и поднял в воздух.
– Смотри, – прохрипел киборг. – Смотри, как рождается Новый Мир.
Он начал вводить код запуска на консоли свободной рукой.
Капсула с Асканием начала открываться. Жидкость сливалась.
Эней задыхался. Темнота подступала к глазам.
Он нащупал книгу в кармане.
И со всей силы ударил ею Варра в лицо. Прямо в живой человеческий глаз.
Угол переплёта вошёл глубоко в глаз.
Варр завыл. Рефлекторно он разжал клешню.
Эней рухнул на пол.
Он не стал бежать.
Он схватил со стола лазерный резак Варра и ударил им не по врагу.
Он ударил по толстому пучку кабелей, идущих из спины Варра к Машине.
ВЖЖЖИК.
Кабели лопнули.
О проекте
О подписке
Другие проекты