Мирайя сидела, сжимая кулаки, и чувствовала, как проклятие внутри нее пульсирует в такт сердцу.

Ночью она не спала.

Вместо этого она бродила по дому Ашера, изучая комнаты. Их было много – десятки, соединенных коридорами, которые вели в никуда. В некоторых дверях не было ручек, в других были замки, которых она не умела открывать.

В одной из комнат она нашла оружие.

Не просто оружие – коллекцию. Мечи, кинжалы, топоры, копья, булавы, цепи, сюрикены, ножи для метания, арбалеты, луки. Некоторые были сделаны из стали, некоторые – из кости, некоторые – из того же черного материала, что и манекены.

Она взяла с полки небольшой кинжал – серебряный, с рубином в рукояти. Как только пальцы коснулись его, рубин вспыхнул, и в голове зазвучал голос:

«Я – Среброзуб. Я убил триста демонов и одного бога. Кто ты?»

– Мирайя, – ответила она шепотом.

«Ты слаба», – сказал кинжал. – «Но в тебе есть потенциал. Возьми меня».

Она сунула его за пояс.

Следующий кинжал, который она взяла, оказался проклятым – как только она сжала рукоять, ее руку покрыли черные вены, и боль пронзила плечо.

«Отпусти», – прошептал голос в голове. – «Или я сожру твою душу».

Она отпустила. Вены исчезли, но на коже остался крошечный шрам – буква "V".

– Что ты делаешь?

Она обернулась. Ашер стоял в дверях, скрестив руки.

– Изучаю твою коллекцию.

– Не бери ничего без спроса. Некоторые артефакты убьют тебя быстрее, чем любой бог.

– Среброзуб не убил.

– Среброзуб – исключение. Он любит слабых.

– Я не слабая.

– Для него – слабая. – Ашер подошел ближе, взял серебряный кинжал и положил обратно на полку. – Он будет ждать, пока ты станешь сильнее. Тогда он сам придет к тебе.

– Артефакты так делают?

– Некоторые. – Он повернулся к ней. – Тебе нужно спать. Завтра тяжелый день.

– Я не устала.

– Ты врешь. Тени под твоими глазами говорят о другом.

Мирайя хотела возразить, но зевнула.

– Ладно, – сказала она. – Но у меня есть вопрос.

– Какой?

– Ты сказал, что не спишь. Что ты делаешь по ночам?

Ашер посмотрел на нее долгим взглядом.

– Думаю, – сказал он. – О том, что было. О том, что будет. О том, как убить тех, кто не должен умирать.

– И когда ты думаешь, ты счастлив?

Он усмехнулся – горько, безрадостно.

– Я не знаю, что такое счастье, Мирайя. Я помню только его отсутствие.

Она хотела спросить еще, но он уже вышел, и дверь за ним закрылась сама собой.

Следующие три дня прошли как один длинный кошмар.

Мирайя учила язык богов по восемь часов в день. Кровь из носа шла постоянно, глаза болели так, что она не могла смотреть на свет, но Ашер не давал ей остановиться. Каждый вечер он проверял ее – кидал камни с рунами, заставлял читать вслух, наказывал за ошибки.

– Неправильно, – говорил он, и в его голосе звучало разочарование. – Это руна «Смерть», а не «Тьма». Разница в наклоне линии.

– Какая разница? – рычала она.

– Такая, что если ты перепутаешь их в заклинании, то вместо того, чтобы убить врага, превратишь себя в статую из соли.

Она училась сражаться с тенями – теперь не только со своей, но и с теми, которых Ашер выпускал из пола. Они были разными – большими и маленькими, быстрыми и медленными, с когтями, с клювами, с хвостами, покрытыми шипами.

Она убивала их. Снова и снова. Иногда проигрывала, и тогда тени кусали ее, рвали кожу, ломали кости. Но каждый раз Ашер подходил, касался ее, и раны затягивались.

– Ты лечишь меня своей силой, – сказала она после третьего дня, когда он вправил ей вывихнутое плечо.

– Частично. В основном твое тело регенерирует само – тени внутри тебя ускоряют этот процесс.

– И сколько я могу регенерировать? Руку отрастить смогу?

– Не знаю. – Он отпустил ее плечо. – Не проверял.

– Ты мог бы проверить на мне.

– Мог бы. – Он посмотрел на нее. – Но тогда ты не сможешь тренироваться несколько дней. А у нас нет времени.

– Куда мы спешим?

– Боги уже знают, что ты у меня. Они собирают армию. Через месяц, может быть, через два, они найдут способ проникнуть в этот дом.

– Ты говорил, они не могут.

– Я говорил, что им трудно. Не невозможно.

Она выпрямилась, потирая плечо.

– Значит, у нас есть месяц?

– Две недели. – Он встал. – Я преуменьшил, чтобы ты не паниковала. Но правда в том, что они уже близко. Вчера я чувствовал их магию на границе моего убежища.

– И что мы будем делать?

– Мы уйдем раньше, чем они ворвутся.

– Куда?

– В Красный замок. К богу войны.

На четвертый день Ашер сменил тактику.

– Хватит теории, – сказал он. – Сегодня ты будешь практиковать магию.

– Какую магию? Я не маг.

– Ты – сосуд. Сосуд может не уметь колдовать, но он может пропускать через себя магию. – Он вывел ее в центр зала. – Встань на колени.

Она нехотя подчинилась.

– Закрой глаза. Почувствуй тени внутри себя. Они там, в груди, в животе, в костях. Скажи им, чтобы они вышли.

– Как?

– Просто прикажи.

Мирайя закрыла глаза. Она сосредоточилась на проклятии – оно пульсировало, как второй пульс, тяжелый и медленный.

«Выходи», – мысленно сказала она.

Ничего.

«Я сказала – выходи».

Тени шевельнулись, но не больше.

– Ты боишься, – сказал Ашер. – Они чувствуют твой страх. Не бойся. Они часть тебя. Они не причинят тебе вреда.

– Легко тебе говорить, – прошептала она.

Она сделала глубокий вдох и представила, что тени – это ее руки, ее ноги, ее дыхание. Она просто… расслабилась.

И тени хлынули.

Они вырвались из пор, из глаз, изо рта, окутали ее черным коконом. Мирайя закричала – не от боли, от неожиданности. Тени были холодными, скользкими, но в то же время родными, как материнское молоко.

– Хорошо, – сказал Ашер. – Теперь направь их.

– Куда?

– В манекен.

Она посмотрела на черную фигуру в углу. Тени потянулись туда, обвили манекен, сжали. Тот затрещал, покрылся трещинами и рассыпался в прах – быстрее, чем когда она била его кинжалами.

– Отлично, – сказал Ашер. – Теперь сделай то же самое с Безликим.

– Откуда здесь Безликий?

Он щелкнул пальцами, и из пола поднялась фигура – безликий монстр, такой же, как те, что напали на них в снегу.

– Я поймал одного на границе, – сказал Ашер. – Держал в подвале. Теперь он твой противник.

Безликий двинулся к ней – бесшумно, быстро, с костяными лезвиями вместо пальцев.

Мирайя не стала ждать. Она направила тени в него – черные щупальца вырвались из ее груди, схватили монстра за горло, сжали. Безликий дернулся, попытался вырваться, но тени были сильнее.

– Хорошо, – повторил Ашер. – А теперь – убей.

Она сжала сильнее.

Голова Безликого отделилась от тела и упала на пол, рассыпаясь в пепел. Тело последовало за ней.

Мирайя открыла глаза. Тени втянулись обратно в нее.

– Я сделала это, – прошептала она.

– Ты сделала это, – согласился Ашер. В его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на одобрение. – Ты готова к следующему этапу.

– Какому?

– Ты будешь учиться убивать не тени, а живых.

Она посмотрела на него.

– Ты приведешь сюда человека?

– Нет. – Он покачал головой. – Я сам буду твоей мишенью.

– Ты сошел с ума, – сказала Мирайя.

– Возможно. – Ашер снял плащ, оставшись в одной черной рубашке. – Но если ты не научишься убивать того, кто не умирает, ты не сможешь убить бога.

– Ты говорил, что можешь умереть.

– Могу. Но медленно. Твои тени не убьют меня одним ударом. У тебя будет несколько попыток.

– А если я все-таки убью тебя?

– Тогда ты останешься одна в доме посреди нигде, с армией богов на пороге. – Он усмехнулся. – Не советую.

Она сжала кинжалы.

– Ты действительно хочешь, чтобы я вонзила их в тебя?

– Я хочу, чтобы ты попыталась.

Он шагнул к ней, и его клинки из теней выросли из рук. Теперь они были длиннее, чем в прошлый раз, с зазубринами на лезвиях.

– Атакуй, – приказал он.

Она атаковала.

Кинжалы встретились с его клинками – искры брызнули, черная сталь застонала. Ашер отбил удар легко, как будто играл с ребенком.

– Сильнее, – сказал он. – Используй тени.

Она позвала проклятие. Тени вырвались из рук, обвили кинжалы, удлинили их, превратили в подобия его клинков.

– Лучше, – сказал он, уклоняясь. – Но медленно.

Она рубанула снова – он блокировал, но на этот раз его клинок дрогнул. Тени Мирайи просочились в его оружие, начали разъедать его изнутри.

Ашер отступил на шаг, стряхивая тени.

– Неплохо, – признал он. – Ты учишься быстрее, чем я ожидал.

– Я всегда училась быстро, – ответила она, не опуская кинжалы.

– Посмотрим.

Он атаковал сам – серия быстрых ударов, от которых она едва успевала уклоняться. Один клинок полоснул ее по щеке, другой – по плечу. Кровь брызнула, но она даже не вскрикнула.

Она ответила контратакой – тени вырвались из ее тела, ударили его в грудь. Ашер пошатнулся, на его рубашке проступило черное пятно.

– Ты ранила меня, – сказал он с удивлением.

– Ты сам просил.

Он коснулся груди, посмотрел на черную кровь на пальцах.

– Еще раз, – сказал он.

Они сражались еще час.

К концу Мирайя едва стояла на ногах. Ее одежда была изорвана, тело покрыто порезами и синяками, но ни одна рана не была смертельной – Ашер бил точно, но без злобы, словно учитель, который проверяет ученика.

– Достаточно, – сказал он, когда она упала на колени, не в силах поднять кинжалы. – Ты выжила.

– Я… всегда… выживаю, – прохрипела она.

– Пока да. – Он опустился перед ней на корточки. – Но бог войны сильнее меня в тысячу раз. Если ты не сможешь ранить его так же, как ранила меня, ты умрешь в первую же секунду.

– Тогда научи меня ранить сильнее.

– Научу. – Он помог ей встать. – Но сначала – отдых. Твое тело должно восстановиться.

Она оперлась на его плечо – и впервые не отшатнулась от холода. Он был холодным, но в этом холоде не было враждебности. Только пустота.

– Ты когда-нибудь был человеком? – спросила она, когда они шли к ее комнате.

– Был, – ответил он тихо. – Очень давно.

– И что тебя изменило?

– Смерть.

Она хотела спросить – чья, но не стала. Она и так знала. Его собственная.

Ночью Мирайя лежала на каменном полу, глядя в потолок, и думала.

Тени внутри нее шевелились, но теперь не пугали – они были частью ее, как руки или ноги. Она чувствовала их голод, их нетерпение, их желание вырваться наружу и поглотить все живое.

«Я становлюсь монстром», – подумала она.

«Ты всегда была монстром», – ответил голос в голове – не Ашера, а ее собственный, но какой-то другой, более темный. – «Ты просто не знала этого».

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Утром ее разбудил запах.

Не еды – крови. Свежей, человеческой.

Она вскочила, схватила кинжалы и выбежала в коридор.

В зале для тренировок, на полу, лежало тело. Мужчина в доспехах Северного королевства – капитан гвардии, судя по нашивкам. Его горло было перерезано, глаза открыты, на лице застыло выражение ужаса.

Ашер стоял рядом, вытирая клинки.

– Что это? – спросила Мирайя.

– Твой первый урок убийства живого человека, – ответил он, не оборачиваясь. – Он пробрался сюда с разведкой. Скорее всего, послан богами.

– И ты убил его без меня?

– Ты спала. – Он повернулся. – Но следующего убьёшь ты.

Мирайя посмотрела на труп. На застывшее лицо. На кровь, которая уже начала сворачиваться.

– Я не убивала людей, – сказала она.

– Убивала. Оборотни – тоже люди. Просто больные.

– Это другое.

– Нет. – Он шагнул к ней. – Разница только в том, что оборотни не вызывают у тебя сочувствия. А этот – вызывает. Потому что он похож на тебя. На твоих бывших сослуживцев.

Она сжала кулаки.

– Ты специально привел его сюда, чтобы проверить меня?

– Я привел его сюда, потому что он был врагом. – Ашер указал на труп. – В его сумке – приказ о твоей поимке. Подписан лично королем. За твою голову обещано золото и земли.

– Зачем королю моя голова?

– Потому что боги приказали. – Он подошел к трупу, вытащил из сумки пергамент и протянул ей. – Читай.

Она прочитала. И похолодела.

«Всем капитанам гвардии. Мирайя Северная, бывший капитан, обвиняется в ереси, колдовстве и убийстве. Награда за поимку живой – пятьсот золотых. За голову – триста. Уничтожить любой ценой».

– Теперь ты понимаешь? – спросил Ашер. – Ты уже не человек для них. Ты – угроза. И они будут охотиться на тебя до тех пор, пока ты не умрешь или не убьешь их.

Мирайя сжала пергамент, и тени внутри нее вырвались, превратив его в пепел.

– Что я должна делать? – спросила она.

– Готовиться. – Ашер посмотрел на нее. – Через неделю мы выступаем в Красный замок. И ты должна быть готова убить не только бога, но и каждого, кто встанет на пути.

– Даже если это мои бывшие товарищи?

– Даже если это твоя семья.

Она посмотрела на свои руки. На черные ногти. На бледную кожу.

– Хорошо, – сказала она. – Начинай урок.

Ашер кивнул.

– Тогда возьми кинжал. И повторяй за мной.

Он подошел к трупу, взял его за волосы, запрокинул голову.

– Первое: никогда не смотри в глаза жертве. В них – жалость. Жалость убивает.

Он провел пальцем по горлу трупа, показывая, куда бить.

– Второе: режь глубоко, от уха до уха. Не бойся брызг. Кровь отстирывается.

– Третье: после убийства – не стой над телом. Уходи сразу. Сожаление приходит потом, когда ты одна.

Он отпустил голову, и труп упал обратно на пол.