Глава пятая. Стальные псы и кровавые клятвы

Дом Ашера встретил их тишиной.

Синие факелы горели ровно, тени застыли на стенах, словно боялись пошевелиться. Мирайя переступила порог, и её ноги подкосились – сказалось напряжение боя, потеря крови, выброс адреналина. Она упала бы, если бы Ашер не подхватил её за локоть.

– Осторожно, – сказал он. – Ты вся в ранах.

– Я в порядке, – соврала она, но голос дрожал.

Рин вошла следом, оглядываясь с детским любопытством, смешанным со страхом. Её механические пальцы были сломаны, искрили, из суставов сочилась маслянистая жидкость.

– Это твой дом? – спросила она, вертя головой. – Выглядит как склеп.

– Он и есть склеп, – ответил Ашер, отпуская Мирайю и направляясь к столу в центре зала. – Склеп, где хоронят надежды богов.

Он положил секиру Торвунда на каменную столешницу. Оружие пульсировало багровым, не желая успокаиваться даже после смерти хозяина.

– Что будешь с ней делать? – спросила Мирайя, садясь на лавку.

– Храню. – Ашер провёл рукой над секирой, и та покрылась слоем чёрного льда. – Со временем она станет обычным металлом. А пока – трофей.

– Трофеи не спасут нас от остальных богов, – заметила Рин, пытаясь пошевелить пальцами. Те жалобно скрипнули. – Чёрт, эти протезы – последнее, что осталось от отца. Если они сломаются окончательно…

– Я посмотрю, – сказал Ашер, поворачиваясь к ней. – Разбираюсь в механизмах.

Рин уставилась на него с недоверием.

– Ты – Страж. Твоя стихия – тени и смерть. Откуда тебе знать про механику?

– А откуда, по-твоему, появились первые механические големы? – Он подошёл к стене, нажал на невидимый рычаг, и каменная плита отъехала, открывая мастерскую. – Боги не дали людям технологий. Люди изобрели их сами. А я помогал.

Мирайя поднялась и заглянула внутрь. Мастерская была заставлена станками, шестернями, чертежами. На стенах висели протезы – разных размеров, форм, от примитивных крюков до сложных конструкций с гидравликой.

– Ты был человеком? – спросила она.

Ашер жестом пригласил их войти. Рин уже сидела на табурете, протягивая руки.

– Был, – сказал он, доставая инструменты. – Очень давно. Ещё до того, как боги разделили миры.

– И чем ты занимался?

– Был инженером. – Он начал аккуратно разбирать механический палец Рин, выкручивая винты. – Строил машины, которые могли двигаться без магии. Паровые двигатели, насосы, первые летательные аппараты.

– Летательные? – переспросила Мирайя. – Как птицы?

– Быстрее. – Он усмехнулся, не поднимая глаз. – Я построил крылья, на которых человек мог подняться выше облаков. Боги не оценили.

– Почему?

– Потому что человек, который может летать, не нуждается в богах. А боги любят, когда в них нуждаются.

Рин поморщилась, когда он коснулся оголённого провода в её запястье.

– Не дёргайся, – сказал Ашер. – Сейчас починим.

Пока он возился с протезами, Мирайя бродила по мастерской, рассматривая чертежи. Некоторые были нарисованы на пергаменте, другие – на металлических пластинах. Схемы, формулы, расчёты – она ничего не понимала, но чувствовала, что за ними стоит гений.

– Ты обещал рассказать, – сказала она, остановившись у стола с эскизом странного устройства – шар с шипами, внутри которого вращались шестерни.

– Расскажу, – ответил Ашер, затягивая последний винт. – Но тебе может не понравиться.

– Мне и так не нравится то, что происходит.

– Тем лучше.

Он закончил с протезами Рин. Девушка пошевелила пальцами – они двигались плавно, без скрипа.

– Работают лучше, чем новые, – удивилась она. – Спасибо.

– Не благодари. Я сделал это не из доброты. – Он вытер руки тряпкой. – Мне нужны союзники, а не калеки.

Мирайя села напротив него.

– Рассказывай.

Ашер помолчал. Синие факелы в мастерской мерцали, отбрасывая блики на его лицо.

– Меня звали не Ашер, – начал он. – То имя умерло вместе с моей плотью. Я родился в городе, которого больше нет – Атлантида, люди называли его. Боги стёрли его с лица земли, когда я отказался им служить.

– Ты служил богам?

– Все служили. Они были властителями, творцами, судьями. Мои машины помогали людям строить города, добывать руду, орошать поля. Боги смотрели и радовались – потому что всё это было во славу их. Пока я не построил то, что не могли они.

– Крылья?

– Нет. Крылья были только началом. – Он встал, подошёл к стене, снял с гвоздя свёрнутый чертёж. – Я построил сердце. Механическое сердце, которое могло биться вечно. Которое могло дать жизнь мёртвой материи.

Он развернул чертёж. Мирайя увидела сложнейшую схему – насосы, клапаны, камеры сгорания, провода, руны.

– Ты создал жизнь? – спросила она.

– Я создал возможность жизни без богов. – Его голос стал тише. – Если бы механическое сердце заработало, люди могли бы оживлять големов, машины, даже мёртвых – без божественного благословения. Это лишало богов власти над рождением и смертью.

– И они разозлились.

– Они пришли ко мне ночью. Семеро. – Он посмотрел на свои руки. – Я помню их лица. Они не были злыми – они были испуганными. Испуганными того, что их творение осмелилось сравниться с ними.

– Что они сделали?

– Убили меня. – Он сказал это спокойно, как о погоде. – Разорвали на части, как потом разорвали Смерть. Но мой разум – моё сознание – успело переселиться в то, что я создал. В механическое сердце.

Мирайя почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Ты – машина?

– Я – дух в машине. – Он постучал себя по груди. – Под этой плотью – шестерни, провода, руны. Моё тело – голем, которого я построил после смерти. Оно не стареет, не болеет, не нуждается в еде или сне. Но оно помнит.

– Помнит что?

– Боль. – Он поднял на неё глаза. – Боль от того, что тебя разрывают на части, пока ты ещё жив. Боль от того, что твоё творение – механическое сердце – боги забрали и разбили на осколки. Один из таких осколков – ты.

Мирайя замерла.

– Ты говорил, я – осколок Смерти.

– Смерть и жизнь – две стороны одного механизма. – Он подошёл к ней почти вплотную. – Боги разбили Смерть. Но они также разбили и сердце. Осколки смешались. Ты – не только смерть, Мирайя. Ты – возможность новой жизни.

Рин, до этого молчавшая, наконец подала голос:

– Так вы хотите сказать, что она может оживлять мёртвых?

– Не так, – покачал головой Ашер. – Она может создавать новое из старого. Превращать прах в сталь. Мёртвую материю – в живую машину.

Он повернулся к Мирайе.

– Ты не просто убийца богов. Ты – ключ к пересборке механического сердца. Если мы найдём все осколки, я смогу запустить его снова. И тогда люди больше не будут зависеть от богов.

– И что? – спросила Мирайя. – Мы заменим одних властителей другими? Машины вместо богов?

– Машины не требуют поклонения. Машины не карают за ересь. Машины делают то, для чего созданы. – Ашер усмехнулся. – И их можно починить, если сломаются.

Тишину прервал гул.

Низкий, вибрирующий, он шёл отовсюду – из стен, из пола, из потолка. Синие факелы затрепетали.

– Что это? – спросила Рин, вскакивая.

Ашер замер, прислушиваясь.

– Они нашли нас, – сказал он. – Быстрее, чем я ожидал.

– Кто? Боги?

– Их слуги. Не Безликие. Другие. – Он бросился к выходу из мастерской. – Механические. Я чувствую металл и магию.

Они выбежали в главный зал. Здесь тени метались по стенам, будто пытались убежать. Потолок задрожал, с него посыпалась каменная крошка.

– Где вход? – крикнула Мирайя.

– Их не надо впускать. – Ашер вскинул руки, выпуская клинки из теней. – Они уже здесь.

Стена напротив разлетелась вдребезги.

Из пролома хлынула стая. Не живых существ – механизмов. Пауки размером с собаку, с острыми лапами и красными глазами-линзами. Их металлические тела блестели в свете факелов, а из брюшек торчали сопла, из которых шипел пар.

– Магические конструкты, – сказал Ашер. – Боги научились красть мои технологии.

– И что они делают?

– Охотятся на осколки.

Первый механический паук прыгнул на Мирайю. Она уклонилась, полоснула кинжалом по его брюху – сталь заскрежетала, искры брызнули, но тварь даже не замедлилась. Её лапа-лезвие полоснула Мирайю по плечу.

– Они не живые, – крикнул Ашер, рубя сразу двоих. – Твои тени не действуют на чистое железо! Нужно бить в уязвимые места!

– Какие?

– Стыки! Глаза! Сопла!

Мирайя призвала тени – они вырвались, но действительно отскакивали от металла, как вода. Тогда она сменила тактику – увернулась от атаки, заскочила пауку на спину и всадила кинжал в щель между головой и туловищем. Механизм заверещал, задымился и рухнул.

– Один! – выдохнула она.

Их были десятки.

Рин сражалась рядом – её механические пальцы трансформировались, выпуская лезвия. Она вспарывала паукам брюхо, вырывала провода, крушила шестерни.

– Откуда они узнали, где мы? – крикнула она.

– Я привлёк внимание, когда убил бога, – ответил Ашер. – Они прощупывали реальность. Нашли слабое место в защите дома.

– Ты говорил, здесь безопасно!

– Я ошибался.

Очередной паук прыгнул на Мирайю сзади. Она не успела обернуться – но Ашер оказался рядом, прикрывая её своим телом. Металлические лапы вонзились ему в спину, но он даже не пошатнулся – развернулся, разрубил паука пополам, и из его спины посыпались искры.

– Ты ранен? – спросила Мирайя.

– Я не чувствую боли, – ответил он, но его движения стали чуть медленнее.

– Ты лжёшь.

– Возможно.

Пауков становилось всё больше. Они лезли из пролома, со стен, из пола – будто дом сам порождал их.

– Нужно уходить! – крикнула Рин. – Здесь мы не выдержим!

– Куда? – спросил Ашер. – Вне дома нас ждут Безликие и армии богов.

– В Нижний город, – сказала Мирайя. – Там, где технологии, а не магия. Боги там бессильны.

– Ты не знаешь, что там сейчас, – возразил Ашер. – После убийства Торвунда все уровни Красного замка на ушах.

– Лучше рискнуть, чем остаться здесь и быть разорванной стальными пауками.

Ашер секунду колебался, потом кивнул.

– Открываю портал. – Он вскинул руку, и в воздухе замерцал разрыв. – Прыгайте!

Рин нырнула первой. Мирайя – за ней. Ашер прыгнул последним, и в тот же миг дом позади них взорвался – стены рухнули, погребая под собой механических тварей.

Они упали на бетонный пол какого-то склада. Сверху сыпалась пыль, пахло гарью и ржавчиной.

– Где мы? – спросила Мирайя, оглядываясь.

– Нижний город, – ответил Ашер, поднимаясь. – Район старых бойней.

Рин уже была на ногах, вертя головой.

– Я знаю это место. Здесь базируются контрабандисты, которые торгуют механическими протезами. У них есть подземный ход к реке.

– Нам нужен выход на поверхность, – сказал Ашер. – И транспорт.

– Транспорт? – переспросила Мирайя. – Мы будем ехать?

– Лететь, – поправил Ашер. – Я знаю, где спрятан мой старый дирижабль.

Рин уставилась на него с недоверием.

– Ты пират, что ли?

– Я инженер. Иногда это одно и то же.

Они выбрались из склада на узкую улочку. Над головой нависали железные балконы, с которых свисали тряпки и провода. Где-то вдалеке слышались крики и выстрелы – город жил своей жизнью, не подозревая, что боги только что проиграли битву.

– Нам нужно к северным воротам, – сказал Ашер. – Там старая верфь.

– Верфь в Нижнем городе? – удивилась Мирайя. – Здесь же нет воды.

– Есть подземное озеро. – Он пошёл вперёд. – Затопленные туннели, ведущие к реке. Мой дирижабль хранится в одной из пещер.

Они прошли мимо группы людей, сидящих у костра из мусора. Те проводили их мрачными взглядами, но не тронули – слишком много оружия и крови.

– Здесь все знают друг друга, – прошептала Рин. – Чужаков быстро вычисляют.

– Мы не чужаки, – ответил Ашер. – Я бывал здесь раньше. Давно, но некоторые меня помнят.

Он остановился у железной двери с руной, выбитой в металле.

– Это дом Дока, – сказал он. – Старого механика. Он поможет.

Мирайя постучала. Дверь открылась с визгом петель, и на пороге появился старик – сгорбленный, с механической рукой и одним глазом, заменённым стеклянной линзой.

– Ашер, – сказал он сиплым голосом. – А я думал, ты умер.

– Почти, – ответил Ашер. – Нам нужен транспорт.

– Дирижабль? – Старик хмыкнул. – Он ещё там, где ты его оставил. Но боги усилили охрану над озером. Там плавают механические акулы.

– Механические акулы? – переспросила Мирайя. – Серьёзно?

– Серьёзнее некуда, девочка. – Старик подмигнул стеклянным глазом. – Их сделали по образу настоящих, но вместо плоти – сталь, вместо крови – пар. Жрут всё, что движется.

– Мы справимся, – сказал Ашер. – Дай нам ключ.

Старик покопался в кармане, достал медную карту и протянул.

– Верни, если выживешь. А лучше – не возвращайся. Ты приносишь беду, Ашер.

– Я знаю.

Они пошли дальше, спускаясь по ржавой лестнице в темноту.

Туннели под Нижним городом пахли сыростью и машинным маслом. Стены были покрыты трубками, проводами, вентилями. Кое-где горели газовые лампы, отбрасывая жёлтые пятна света.

– Как ты нашёл это место? – спросила Мирайя, идя за Ашером.