Глава третья. Танцы с тенями

Первое утро в логове чудовища началось с крика.

Мирайя проснулась от того, что кто-то сжал ее горло. Не руками – мыслью. Давление было таким сильным, что хрустнули позвонки, а перед глазами вспыхнули белые звезды.

– Вставай, – сказал Ашер.

Он стоял над ней, даже не касаясь. Просто смотрел – и его воли хватало, чтобы душить ее на расстоянии.

Она вцепилась в его запястье, пытаясь оттолкнуть, но руки прошли сквозь него, как сквозь дым.

– Я сказал – вставай.

Давление исчезло. Мирайя рухнула на пол, хватая ртом воздух, кашляя, выплевывая кровь из прокушенного языка.

– Ты псих, – прохрипела она.

– Ты проспала четыре часа, – ответил Ашер, отворачиваясь. – Боги не будут ждать, пока ты выспишься.

Она поднялась на четвереньки, потом на ноги. Зал, где она спала на каменном полу, был холодным и темным. Только синие факелы горели вдоль стен, отбрасывая призрачный свет.

– Где здесь можно помыться? – спросила она.

– Нигде. Мы не в отеле.

– У тебя есть дом, но нет ванной?

– У меня есть библиотека, арсенал и зал для тренировок. – Он направился к двери в дальнем конце. – Ванные комнаты – для живых.

– А ты, значит, не живой?

Он не ответил. Только толкнул дверь, и та открылась с низким стоном, будто камень жаловался.

Библиотека оказалась огромной.

Не зал – целый мир. Полки уходили вверх на десятки метров, теряясь в темноте. Между ними висели лестницы, которые двигались сами, подплывая к нужному стеллажу. Воздух пах пергаментом, чернилами и еще чем-то сладковатым – может быть, магией, может быть, разложением.

– Здесь сто тысяч книг, – сказал Ашер, идя между рядами. – Двадцать тысяч – по истории богов. Пятнадцать – по магии. Остальное – яды, проклятия, анатомия, тактика, география, астрономия.

– И все это ты прочитал?

– Я не сплю. Чем, по-твоему, я занимался тысячу лет?

Мирайя остановилась у одного стеллажа. Корешки книг были сделаны из кожи – человеческой, судя по рисунку пор. На одном была вытеснена надпись на незнакомом языке: «Энума Элиш. Песнь творения».

– Это на языке богов? – спросила она.

– Да. – Ашер подошел ближе. – Хочешь научиться читать?

– Я умею читать.

– Не на этом языке.

Она повернулась к нему. В свете факелов его лицо выглядело еще более скульптурным – высокие скулы, острый подбородок, тонкие губы. И глаза – серые, прозрачные, как лед.

– Зачем мне язык богов?

– Чтобы читать их имена. Чтобы произносить их. Чтобы приказывать им. – Он вытащил книгу с полки и протянул ей. – Это твой первый учебник. К концу недели ты должна выучить алфавит и двадцать основных рун.

Она взяла книгу. Та была тяжелой – килограммов пять, не меньше. Кожа на обложке была теплой, будто живой.

– А если я не выучу?

– Тогда будешь спать на полу без ужина. – Он усмехнулся. – Шучу. Я не кормлю своих учеников.

– Ты когда-нибудь учил кого-то раньше?

Ашер замер.

– Нет, – сказал он после паузы. – Ты первая.

– И сколько твоих первых учеников выжило?

– Ты – первая, – повторил он. – Буквально.

Мирайя почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– То есть ты понятия не имеешь, что делаешь?

– Я имею понятие, как убивать богов. – Он развернулся и пошел дальше. – Обучение – это просто убийство, растянутое во времени. Ты будешь ошибаться. Ты будешь страдать. Ты будешь ненавидеть меня. Но если выживешь – станешь сильнее, чем любой человек в этом мире.

– А если не выживу?

– Тогда я найду другой осколок. – Он сказал это без жестокости, просто констатируя факт. – Ты не уникальна, Мирайя. Ты – просто самая удобная из доступных.

Она стиснула книгу так, что корешки затрещали.

– Ты специально пытаешься меня разозлить?

– Да. – Он обернулся, и в его глазах мелькнула насмешка. – Злость ускоряет обучение. Адреналин улучшает память. Страх обостряет рефлексы. Я даю тебе полный спектр эмоций.

– Спасибо, добрый господин.

– Не за что.

Он остановился у стола – огромного, из черного дерева, заваленного свитками, картами и человеческими костями. Мирайя заметила череп на подставке – не человеческий, слишком вытянутый, с тремя глазницами.

– Что это? – спросила она, кивнув на череп.

– Бывший бог, – ответил Ашер, садясь за стол. – Эпоним, бог забвения. Я убил его шестьсот лет назад.

Мирайя подошла ближе. Череп был покрыт трещинами, из которых сочилась черная смола, застывшая каплями.

– И что, он был сильным?

– Достаточно, чтобы стереть память целого континента. – Ашер провел пальцем по трещине. – После его смерти три миллиона людей забыли, как их зовут. Некоторые до сих пор бродят по миру, не помня себя.

– И ты называешь это победой?

– Я называю это ценой. – Он поднял на нее глаза. – Если ты хочешь убить бога, будь готова к тому, что его смерть убьет тысячи. Десятки тысяч. Миллионы.

– И тебя это не останавливает?

– Меня – нет.

Мирайя опустилась на стул напротив.

– Ты чудовище, – сказала она.

– Я уже слышал. – Он развернул одну из карт. – А теперь – к делу. Вот карта мира, каким он был до войны богов. Видишь эти континенты?

Она посмотрела. На пергаменте были изображены земли, которых она не узнавала. Северного королевства, где она родилась, не было на карте. Вместо него простирался огромный материк, рассеченный реками и горными хребтами.

– Где мы сейчас? – спросила она.

– Мы в точке, которая не отмечена ни на одной карте, – ответил Ашер. – Мой дом находится в разрыве между мирами. Сюда не могут попасть ни люди, ни боги. Только я и те, кого я приведу.

– Уютно.

– Функционально.

Он провел пальцем по карте, оставляя светящийся след.

– Первый бог, которого мы убьем – Торвунд, бог войны. Его храм в Красном замке, столице Северного королевства. – Он поднял глаза. – Твоего королевства.

– Я не служу королю, – отрезала Мирайя. – Я служила гвардии. И то до тех пор, пока проклятие не вышло из-под контроля.

– Тем лучше. Значит, у тебя нет иллюзий насчет власти.

Он подвинул к ней другой свиток – поменьше, с изображением человека в доспехах, но с головой волка.

– Торвунд принимает облик волка, когда сражается. Его оружие – секира, выкованная из черного солнца. Удар этой секиры разрывает реальность, отправляя жертву в пустоту между мирами.

– И как его убить?

– Его истинное имя – Вундрогар. Если произнести его в момент, когда он наносит удар, его сила обратится против него.

– И все? Просто сказать имя?

– Просто сказать имя на языке богов. С идеальным произношением. В нужный момент. – Ашер посмотрел на нее. – Ошибка в одной фонеме – и ты превратишься в пыль.

– Весело.

– Поэтому ты будешь учить язык. Каждый день. По восемь часов.

Мирайя вздохнула.

– А остальные шестнадцать?

– Спать, есть и тренироваться. – Он встал. – Начнем с алфавита.

Первые три часа были пыткой.

Руны языка богов не писались – они выжигались в сознании. Каждый символ, который Мирайя пыталась запомнить, обжигал нейроны, оставляя после себя пульсирующую боль. К концу третьего часа у нее шла кровь из носа, а глаза слезились так сильно, что она не видела дальше собственной руки.

– Отдохни, – сказал Ашер, даже не глядя на нее. Он читал другую книгу – на языке, которого она не знала.

– Я не устала, – соврала она.

– У тебя кровь из носа.

– Это от сухого воздуха.

– Воздух здесь влажный, как в болоте. – Он перевернул страницу. – Иди в зал. Потренируйся с кинжалами. Через час продолжим.

Мирайя хотела возразить, но встала и пошла. Ноги подкашивались, голова гудела, а внутри проклятие ворочалось, недовольное тем, что его не используют.

Зал для тренировок находился этажом ниже – пустое помещение с каменными стенами и полом, покрытым слоем песка. В углу стояли манекены – не деревянные, а из чего-то черного, блестящего, похожего на застывшую смолу.

Она вытащила кинжалы. Черная сталь отозвалась теплом, руны засветились слабым фиолетовым.

– Ладно, – сказала она себе. – Покажи, на что способна.

Она атаковала первый манекен.

Клинки вошли в черную плоть, как в масло, но когда она попыталась вытащить их, они застряли. Манекен ожил – его "руки" схватили ее за запястья, сжимая с такой силой, что хрустнули кости.

– Ашер! – крикнула она.

– Сам справляйся, – донеслось сверху.

Мирайя выругалась. Она рванулась, но манекен держал крепко. Тогда она позвала проклятие – тени внутри нее вырвались, обвили ее руки, просочились в черную плоть манекена. Он замер, задрожал и рассыпался в прах.

Она упала на колени, тяжело дыша. Кинжалы лежали рядом – руны на них горели ярче, чем раньше.

– Неплохо, – сказал Ашер, появляясь в дверях. – Но медленно.

– Он сломал мне запястья, – прошипела она.

– Заживет. – Он подошел, взял ее за руки. Пальцы у него были холодными, но когда он провел ими по ее костям, боль утихла, и хруст прекратился. – Тени внутри тебя уже начали восстановление. Через час запястья будут как новые.

– А ты мог бы просто сказать, что манекены живые.

– А ты могла бы догадаться, что в доме у Стражей ничего не бывает мертвым. – Он отпустил ее руки. – Вставай. Будем учиться драться с тенью.

– С какой тенью?

– Со своей.

Он отвел ее в угол зала, где на полу был начерчен круг из серебряной пыли.

– Встань в центр, – приказал он.

Она подчинилась.

Ашер щелкнул пальцами, и круг засветился. Из пола поднялась тень – точная копия Мирайи, только черная, безликая, с глазами, горящими фиолетовым.

– Это твоя тень, – сказал он. – Часть тебя, которую ты не контролируешь. Чтобы контролировать проклятие, ты должна сначала победить ее.

– В драке?

– В чем угодно. Она будет копировать твои движения, но на секунду быстрее. Ты не сможешь ее ударить, потому что она будет уклоняться раньше, чем ты начнешь удар.

– И как ее победить?

– Думай. – Он отошел к стене, скрестив руки на груди. – Это тест на креативность, а не на силу.

Мирайя посмотрела на свою тень. Та стояла неподвижно, но Мирайя чувствовала ее нетерпение – она ждала, когда хозяйка начнет атаку.

Она попробовала ударить кинжалом – тень уклонилась, как и предсказывал Ашер, и контратаковала, полоснув Мирайю по предплечью. Рана была неглубокой, но жгло, будто туда плеснули кислотой.

– Черт, – прошипела она.

– Тень использует твою же магию, – сказал Ашер. – Каждый твой удар она обращает против тебя.

– И что, мне просто стоять?

– Попробуй.

Мирайя замерла. Тень тоже замерла.

Минута. Две. Пять.

Тень начала копировать ее бездействие – тоже стояла, не двигаясь.

– А теперь шагни из круга, – сказал Ашер.

Она сделала шаг.

Тень шагнула за ней – но оказалась за пределами круга. Серебряная пыль вспыхнула, и тень закричала – беззвучно, но Мирайя почувствовала этот крик всем телом. Тень рассыпалась на клочья, которые втянулись обратно в пол.

– Видишь? – сказал Ашер. – Тень сильна только в своем пространстве. Вымани ее оттуда – и она беспомощна.

– Почему ты не сказал сразу?

– Потому что ты должна была додуматься сама.

Она вышла из круга, потирая раненое предплечье. Рана уже затягивалась – тонкая розовая полоска вместо глубокого пореза.

– Что дальше? – спросила она.

– Дальше – язык. Ты выучила алфавит?

– Выучила.

– Проверим.

Он достал из-за пазухи небольшой камень – черный, отполированный, с выгравированной руной.

– Что это за руна?

Мирайя посмотрела. Символ был сложным – переплетение линий, напоминающее спираль с тремя лучами.

– Это… – Она напрягла память. – «Дверь»? Нет… «Путь»? Тоже нет.

– Это «Разрыв», – сказал Ашер. – Руна, открывающая проход между мирами. Ты не выучила ее.

– Ты дал мне двадцать рун! Я выучила двадцать!

– А надо было сорок. – Он убрал камень. – Завтра повторим. А сейчас – ужин.

– Ты же говорил, что не кормишь учеников.

– Не кормлю. Но ты должна есть, чтобы не умереть с голоду. Еда – в кухне.

Он указал на дверь в противоположном конце зала. Мирайя пошла туда, чувствуя, как желудок сводит от голода.

Кухня оказалась маленькой, каменной, с очагом, в котором горел синий огонь. На столе лежали хлеб, сыр и вяленое мясо. И кувшин с водой.

Мирайя набросилась на еду, как зверь. Она не ела нормально уже несколько дней – только то, что удавалось найти в снегу (а там ничего не находилось).

Когда она насытилась, Ашер появился в дверях.

– Ешь медленнее, – сказал он. – Иначе вырвешь.

– Отвали.

Он сел напротив, положил локти на стол. Свет синего огня делал его лицо еще более неестественным – почти красивым, но пугающе правильным.

– Расскажи мне о своем проклятии, – сказал он. – Как ты его получила?

Мирайя откусила кусок хлеба и прожевала, прежде чем ответить.

– Это была ошибка. – Она отпила воды. – Я расследовала убийство в Северном форпосте. Кого-то убили в храме. Я нашла ритуальный круг, коснулась его – и все. Проклятие вцепилось в меня.

– Кто начертил круг?

– Не знаю. Тот, кто убил жертву. Но когда я пришла в себя, тело исчезло. И убийца тоже.

– И ты не искала его?

– Искала. Пять лет. – Она усмехнулась. – Нашла вчера.

Ашер поднял бровь.

– Тот оборотень? Крупный?

– Нет. – Она посмотрела ему в глаза. – Ты.

Тишина повисла в комнате. Синий огонь потрескивал.

– Я не убивал никого в Северном форпосте, – сказал Ашер.

– Ты – нет. Но твои тени – да. Я узнала запах. Тот же, что от тебя. Черный, горький, как полынь.

Он молчал долго.

– Возможно, – сказал он наконец. – Тени служат богам, но иногда они действуют сами. Если какой-то мой осколок начертил круг – значит, ты была нужна им.

– Кому – им?

– Богам. – Он наклонился ближе. – Ты думаешь, я нашел тебя случайно? Нет. Я искал тебя десять лет. С тех пор, как услышал о девушке, которая видит смерти.

– И зачем богам, чтобы ты меня нашел?

– Чтобы я вложил в тебя силу. А потом они убьют тебя и заберут эту силу себе.

Мирайя замерла.

– Ты знал, что они охотятся на меня?

– Знал. – Его голос был спокойным. – Поэтому я и забрал тебя в свой дом. Здесь они тебя не достанут. Но когда мы выйдем…

– Они нападут.

– Они уже напали. Безликие – только первая волна. Дальше будут хуже.

Она отодвинула тарелку.

– Ты используешь меня как приманку.

– Я использую тебя как оружие. – Он встал. – Приманка – это то, что бросают, чтобы отвлечь. Ты – то, чем бьют. Разница есть.

– Какая разница, если результат один – я умру?

– Ты умрешь в любом случае, Мирайя. Все умирают. Вопрос – что ты успеешь сделать до этого.