***

Вечер в Сочи наступил быстро. Воздух пах тёплым морем, гниющими водорослями и дымом шашлычных. Шон Кейси, закутанный в чужую одежду, двигался легко и бесшумно, как хищная тень. Его новое лицо — намеренно безразличное, заурядное — было идеальной маской.

Он замер у банкомата. Приложил к щели пальцы. Кожа на кончиках потемнела, стала упругой, приняв микрорельеф чипа. Послышался высокочастотный щелчок. Через секунду выехал лоток с купюрами. Кейси сунул добычу в полиэтиленовый пакет и растворился в толпе.

Час спустя он сидел в припортовом ресторанчике. Не ел — пожирал. Всё подряд, заливая дешёвым вином. Тело требовало калорий, топлива для трансформаций.

Насытившись, он лениво окинул зал. Взгляд зацепился за парня в спортивной куртке, который цедил холодный кофе. «Стукач», — определил Кейси. Его лицо фотографически отложилось в память моазовца — пригодится.

Откинувшись, Шон впитывал каждую черту: глаза, изгиб бровей, кривой нос, тонкие губы. Расплатился наличными и вышел.

В темноте лицо затрещало. Кожа потекла, кости хрустнули, мышцы натянулись по новой схеме. Через две минуты в отражении витрины стоял тот самый парень.

Утром он купит дешёвые шорты и майку — и у нового человека появится своя история. А потом — в магазин за приличной одеждой, и вперёд.

Но сейчас его накрыло. Не сон — кошмар наяву.

Перед глазами вставали кадры. Мальков в автобусе. Плато, давящая духота. Ресторан. Инна, танцующая с Матвеев. О чём они говорили? Мог ли он ляпнуть о флешке?

Мысль впилась в мозг. Нет, та флешка — отработанный материал. А Инна... может, она — и есть заноза, что будоражит его нейросеть?

Но чутьё, которому он доверял безоговорочно, осталось безучастным.

Не она. Не она, но её он ликвидирует с особой радостью! Назло заносчивому щенку Малькову!

Ладно, о ней потом... Но тогда кто?

Но кто тогда не даёт покоя?

Мальков? Вряд ли. С ним всё просто: найти и убить.

Но как же он хочет его прикончить! Раздавить, сломать, как самого последнего раба! И он так и сделает. Но сначала дело. Мальков — потом.

Шон стиснул зубы, впиваясь ногтями в ладони, и продолжил смотреть в сочинскую ночь.

Глава 4

Вечер в Амстердаме был особенным. Он медленно просачивался в город, наполняя его ароматами дорогих духов, свежего кофе и холодным дыханием Северного моря. Салон «Ван дер Вален» был одним из тех мест, где этот воздух фильтровался, обретал вещественность и становился частью интерьера. Под высокими сводами мерцали экспонаты: каскады бриллиантов, реки изумрудов, огненные всплески рубинов. Воздух гудел от сдержанного шепота мировой элиты. Салон сиял, как драгоценная шкатулка, распахнутая для избранных.

Хелен Панин, директор «Aegis Electronics», стояла чуть в стороне. В пепельно-сером костюме она казалась призрачной тенью на фоне роскоши. На её лице лежала маска деловой сосредоточенности, скрывающая вечную внутреннюю настороженность. Её глаза сканировали зал автоматически, минуя волю. Старая привычка, ставшая второй натурой.

Ничто не предвещало бури.

Буря пришла без предупреждения. Она словно материализовалась из воздуха. Трое. Мужчина в грязном плаще, женщина в растянутом свитере, подросток с дикими глазами. Они не ворвались — они прошли, раздвинув охрану, как оловянных солдатиков.

Хрустальная ваза, сметённая на пол, разорвала тишину. Хаос вспыхнул мгновенно.

Хелен вздрогнула. Она узнала.

Потеряшки. Люди, утратившие разум.

Их движения были резкими, лишёнными цели — только слепая агрессия и желание крушить.

Мужчина с хриплым рёвом бросился на витрину, колотя по бронестеклу голыми кулаками. Женщина опрокинула стойку с кольцами, серебряный дождь рассыпался под ногами кричащих людей. Подросток шёл, натыкаясь на всех подряд, отталкивая людей, как гигантские кегли.

Охрана среагировала мгновенно, но была беспомощна. Электрошокер лишь на миг замедлил подростка. Два охранника попытались скрутить мужчину — тот сбросил их, как щенков.

И тут взгляд Хелен выхватил из хаоса Марка, самого молодого сотрудника её «Aegis Electronics». Его взгляд молил о помощи. Он был отрезан от толпы и прижат к глухой стене. И прямо на него двигался самый агрессивный из нападавших.

Время для Хелен сжалось в точку.

Внутри неё что-то взорвалось. Не страх и не логика. Инстинкт защитника.

Она не закричала. Не сделала ни шага. Она просто «взглянула». Взгляд сузился, отсекая всё лишнее. Мускулы напряглись до предела. Пространство сгустилось.

Она впилась взглядом в хаос искажённых нейросигналов, что разрывал сознание мужчины, и на мгновение позволила себе стать тем ужасом, от которого сама бежала. Холод прошёл по позвоночнику, а по нервам — один-единственный импульс, сформированный годами её собственной боли и страха:

УЙТИ! БЕГИ! СТРАХ!

Мужчина вздрогнул, его занесённая рука опустилась.

Все трое замерли. В их глазах мелькнуло не понимание — а узнавание. Будто они увидели в ней себя. А вместе с ней к ним пришел и ужас в её сознании. Они рванули прочь. Синхронно, с панической скоростью загнанных зверей. Снося всё на пути, они помчались к выходу и растворились в темноте.

В салоне воцарилась гробовая тишина. Её нарушал только стон раненого охранника и тихие всхлипывания.

Марк медленно сполз по стене на пол.

Хелен резко выдохнула. Напряжение исчезло, оставив опустошение и леденящую слабость. Она прислонилась к стене, мертвенно-бледная, с враз потерявшими блеск глазами. Пульс бил так, что Хелен его слышала, по спине бежали мурашки, на языке — металлический привкус крови.

Цена. Всегда была цена.

Она опустила взгляд, стараясь слиться с тенью. Но было поздно. Вспышка камеры ударила в сетчатку. Операторы новостных групп запечатлели всё: хаос, паническое бегство потеряшек и крупный план Хелен — в момент пугающего сосредоточения с почерневшими глазами и секунду спустя — бледную, опустошённую, почти падающую.

Кадр, который кричал громче любых слов.

***

«Остров Мечты».

Казалось, сама сталь корабля вибрировала в такт мощному биту. «На Волне» был не просто клубом — это было сердце ночного «Острова Мечты».

Лазеры рассекали искусственный туман, выхватывая из полумглы то лицо диджея, то блеск страз на платье, то десятки вскинутых в экстазе рук. Воздух был густым коктейлем из дорогого парфюма, сладких ликёров и чистого адреналина.

Аминта, скинувший форменный пиджак, чувствовал себя счастливым винтиком в этом огромном механизме веселья. Из десятков скрытых динамиков лился прогрессив-хаус, бас синхронизировался с пульсацией неоновых трубок, оплетавших потолок. Где-то на верхнем ярусе, среди настоящих пальм, щебетала стайка ярко-зелёных попугайчиков.

— Ну что, начальник, как тебе наша смена? — звонкий голос Анаис прозвучал прямо у уха. Она наклонилась так близко, что её губы нежно коснулись его мочки.

— Лучшее, что есть на «Острове»! — крикнул он в ответ.

Ритм затягивал в круг, ноги сами подчинялись такту барабанов. Подруга Анаис, кубинка Марисоль пританцовывала, прижавшись к нему спиной, то Анаис вскидывала руки на его плечи. Музыка сменилась зажигательным латин-попом, под который невозможно было стоять на месте. За стеклянной стеной, отделявшей клуб от аквапарка, подсвеченные прожекторами, взмывали по искусственной волне сёрферы.

Воздух звенел от флирта. В углу страстно целовалась пара. Кого-то из механиков, уже изрядно набравшегося, мягко выводили из зала. Тут же появлялась новая, шумная толпа — освободившаяся вахта.

— Эй, а мы что, самое интересное пропустили? — крикнул один из вновь прибывших.

— Ханов сегодня «Зелёный луч» увидел! — отозвался Картер. — И по старой традиции проиграл круглую сумму!

Лица новичков расплылись в понимающих ухмылках.

— За «Зелёный луч»! — поднял кто-то бокал.

— За того парня, что его нам подарил! — хлопнул Аминту по плечу другой.

— За тех, кто в море! — добавил третий, и десятки бокалов взметнулись вверх.

К Ханову шагнула знакомая фигура.

— Аминта, что за дела? — прогрохотал Бьорг Свенсон. — Почему твой друг узнаёт о вечеринке последним?

— А тебе Самсон не передавал? — отшутился Ханов. — Я пару часов назад заходил, ему и передал приглашение!

— Хитрый кит, ничего не сказал! — возмутился норвежец. — За это мне полагается штрафная! Двойная порция!

— Без разговоров! — засмеялся Аминта. — Два самых крепких коктейля в одну посуду! Вот в эту вазу!

— Уважил! — весело прорычал Бьорг, осушая вазу одним глотком.

Но у девушек оказались свои планы. Анаис и Марисоль сомкнули круг. Француженка приблизила губы к его уху. Её голос казался единственным звуком во внезапно притихшем мире.

— Здесь слишком шумно, — прошептала она. — Пойдём, мы покажем тебе настоящий секретный ингредиент.

— Не бойся, мы не кусаемся, — прошептала кубинка в другое ухо. Её пальцы сплелись с его. — Просто сделаем тебе массаж. В четыре руки.

Руки Анаис скользнули по его талии. Поддавшись импульсу, он позволил увести себя... в каюту, где его ждало продолжение этой безумной ночи.

Бешеный ритм дискотеки остался за герметичной дверью, поглощённый звукоизоляцией.

***

«Остров Мечты».

Где-то в самых низах, там, где заканчивался сияющий мир атриумов и начиналось стальное сердце корабля, царил иной ритм. Глухой, монотонный гул турбин был здесь богом и царём. Воздух пах горячим металлом, машинным маслом и озоном.

В небольшой нише, заставленной щитами с мигающими индикаторами, стояли два стула и самодельный столик из кабельного барабана. Здесь пересекались две эпохи: закалённая в стали механика и цифровая нервная система.

Чарли Старк, чьё лицо хранило следы десятилетий службы, с церемониальной важностью возился с закопчённым медным заварником. Рядом сидел Юн Ли, молодой IT-специалист, отвечавший за системы развлечений. Его планшет тихо мигал, но всё внимание было приковано к Старку.

— Молодой, твои компьютеры — это хорошо, — ворчал Старк. — Они песенки играют, фильмы показывают. Но если эта бандура чихнет, — он стукнул по массивному защитному кожуху турбины, — все твои программы оцифруют морского дьявола. Чай?

— Спасибо.

Юн Ли взял кружку.

Внезапно раздался странный, приглушённый скрежет. Он был негромким, но таким чуждым привычному гулу, что оба замерли. Что-то большое и металлическое провело по внешней обшивке где-то в районе балластных цистерн.

Юн Ли встрепенулся — пальцы забегали по экрану.

— Давление в норме... По вибрациям чисто.

— Ничего, — отмахнулся Старк, но прислушался. — Затонувший корабль, после Второй мировой их тут много осталось. Никак не уйдут на дно.

Он сделал глоток, но взгляд оставался настороженным.

— Море, оно большое, молодой. Не всё, что плавает, описано в твоих умных книжках. Нам, морякам, главное — от порта к порту дотянуть. А там... ну, за следующий порт!

Он протянул кружку, и Юн Ли машинально чокнулся. Старая и новая школы, связанные на миг не технологиями, а тихой мужской тревогой.

***

Амстердам. Башня «Norden Group».

Пентхаус Нейла Эриксона. 84-й этаж.

За панорамным окном Амстердам казался макетом, а новости на экране — единственной живой вещью в этом огромном и почти пустом пространстве.

Сам Эриксон, подтянутый, в дорогом свитере, отрешённо пережёвывал ужин. Полуприкрытые глаза следили за лицами политиков, графиками бирж, рекламой его роботов. Фон — белый шум мыслей о Патриции. О её пустых глазах, о беспомощности врачей, о бесполезной «Авиценне».

Он почти не заметил, как сменился канал. На экране возник интерьер салона «Ван дер Вален» под титром: «МИСТИКА ИЛИ НАУКА? ШОКИРУЮЩЕЕ СПАСЕНИЕ В ЮВЕЛИРНОМ САЛОНЕ!»

Нейл машинально поднёс ложку ко рту. На экране мелькал хаос: опрокинутые витрины, крики, искажённые лица агрессоров. Крупный план: молодой человек в углу, на него движется окровавленный мужчина.

И тут он увидел её. Женщину в сером костюме. Крупный план. Не красоту — невероятную сосредоточенность. Глаза — две тёмные бездны.

Следующий кадр заставил его руку застыть. Трое потеряшек замерли. Синхронно. Как марионетки. В их глазах мелькнул животный ужас. Затем — разворот и паническое бегство.