***

«Остров Мечты».

Аминта, сбросивший пятнистую от пота форменную рубашку, чувствовал себя незваным гостем в этом девичьем благоухающем царстве. На кровати живописным хаосом лежали шёлковые платья, на тумбочке — арсенал помад и духов, на стене — солнечный плакат с кубинским пляжем.

— Расслабься, начальник, — прошептала подкравшаяся Анаис. Её губы прошлись по его шее. — Здесь ты не офицер. Ты — наш трофей.

Марисоль, смуглая, гибкая, сбросила одежду и прижалась к его груди.

— Теперь ты наш, — выдохнула она.

Что было дальше, Аминта помнил смутно, как горячий, душистый, немного пьяный сон. Высокая, стройная Анаис и яркая, темпераментная Марисоль. Они были как огонь и вода, и он горел между ними.

Когда страсть утихла, Аминта лежал на спине, чувствуя блаженную пустоту в каждой мышце. Взгляд лениво скользил по каюте и вдруг зацепился за один выбивающийся предмет.

На открытой полке, рядом с идеально сложенной формой, сидел плюшевый заяц. Нелепый, серенький, с потёртой шерсткой и одним надорванным ухом. Он выглядел чужим в этом гламурном хаосе.

— Что это? — спросил Аминта.

Анаис проследила за его взглядом и тепло улыбнулась.

— Это мой старый приятель. Ушастик. Он со мной с первого рейса. Талисман.

— И что, приносит удачу?

— Кое-что получше, — с хитрой улыбкой ответила она. Встав на ноги, она подошла к полке и вытащила из потайного кармашка зайца маленький ножик и две таблетки в капсулах.

— От головы, — пояснила она. — На всякий пожарный. Хочешь закинутся?

— Нет уж, спасибо, — усмехнулся Ханов.

— Видишь, Ушастик, — обратилась Анаис к игрушке, — какой правильный гость. Побережём его нежную психику.

Она вернула запас на место, погладив зайца по макушке.

— Только никому не проболтайся, — сделала она строгое лицо. — Компромат на меня.

Аминта рассмеялся. Этот нелепый, потёртый заяц вдруг стал самым человечным, уютным и настоящим из всего, что он видел за весь этот феерический вечер. Маленький островок нормальности в беспорядке девичьей каюты.

Глава 5

Амстердам. Башня «Norden Group». Корпоративный ресторан.

— Прошу простить за настойчивую просьбу о встрече, — Нейл перешёл к делу. — И в первую очередь, обещаю компенсировать все неудобства, связанные с такой экстренной встречей. Ваши интересы будут соблюдены, одна из моих компаний предложит контракт на ваших условиях. А теперь, к делу. У меня есть дочь.

Хелен молча слушала.

— Она росла слабенькой. И я поддался модному увлечению. Решил за неё.

— «Авиценна», — Хелен на миг прикрыла глаза.

И здесь она! Везде, где горе, эта зараза!

— Она самая, — кивнул Нейл. — После инъекции Патриция пошла в рост, стала обгонять сверстников. К тринадцати она расцвела, стала настоящей красавицей. А потом... Угасание пришло не в один день. Тихо, исподволь.

Возил её к профессорам, к знаменитым целителям. Кто-то посоветовал обратиться в МОАЗ. Там взялись с энтузиазмом и первое, что сделали, вкатили Патриции лошадиную дозу «Авиценны». Вначале проблеск сознания... затем ещё большее отрешение от действительности. Теперь она даже есть сама не может.

Хелен не перебивала. Она понимала, в чём дело. Помогала таким. Но этому человеку помогать опасно — он сам признался в близких контактах с МОАЗ. Международная организация астероидной защиты! А на деле, те, кто погубил её семью, а ее сделали рабыней. И если бы не её друг, что спас от зависимости, может и она сейчас была бы такой же, как дочь этого человека.

— Нейл, — обратилась она по имени. — Всё это трогательно, но какое это отношение имеет ко мне?

— Помогите мне. А я помогу вам. Деньги, бизнес — мелочи. Я куплю ваш бизнес. Весь. Вдвое дороже рынка.

— Что вы хотите от меня?

— Мою дочь. Верните её.

— Но как?

Эриксон включил ноутбук. На экране — потеряшки. Люди с пустыми глазами.

— Вы видите их? Моя Патриция идёт по этому пути. Каждый день теряет себя.

Он переключил запись.

Девушка с его чертами лица билась в истерике, крича о «жужжащих пчёлах под кожей». Потом замерла, глядя в пустоту.

— Я видел вас! — Эриксон повернулся к Хелен, его взгляд прожигал насквозь. — Вы остановили их! Не оружием — силой воли! Как?! Как вы это сделали?

Хелен молчала.

Она выдала себя. Идиотка! Зачем? А затем, что жизнь Марка была под угрозой!

— Помогите ей, Хелен! — Нейл наклонился вперёд. — Мои ресурсы, защита — всё к вашим услугам. Спасите дочь от этой цифровой чумы!

Хелен сидела неподвижно. Внешне невозмутимая, внутри — вихрь ужаса.

— Вы преувеличиваете мою роль, — Хелен прятала под столом дрожащие пальцы, но голос оставался ровным и сдержанным. — Хаос в салоне — стечение обстоятельств. Я лишь находилась рядом.

— Стечение обстоятельств? — Эриксон усмехнулся. — Я стал миллиардером, потому что вижу закономерности. Посмотрите сюда.

На дисплее — крупный план Хелен в момент остановки потеряшек. Видно, как она замерла, как расширились глаза, как дрогнул зрачок. Рядом — изображение безумца, замершего в тот же миг.

— Вы не были рядом. Вы сделали это. Мои программы зафиксировали уникальную энергетическую сигнатуру.

Хелен не знала, что сказать.

— Вы боитесь. Но я не враг. Я могу стать вашим щитом.

Он показал фото Патриции до болезни. Яркая, улыбчивая девочка-подросток.

— Здесь ей тринадцать. Хотела спасать китов. Последнее ясное фото до того, как мир стал расплываться. Теперь не узнаёт себя в зеркале. — Нейл задержал палец на тачскрине. — С тех пор я её не разрешаю фотографировать. Я всё ещё надеюсь на её выздоровление. И не хочу, чтобы однажды, очнувшись, она увидела эти кадры. Эти пустые, безжизненные глаза. Чтобы не знала, кем стала, пока мы искали лекарство. Помогите ей. Пожалуйста.

Хелен смотрела на фото. В глазах юной Патриции — жизнь и весёлые искорки. В глазах отца — боль, отозвавшаяся в ней эхом собственных потерь.

А между ними — она, Хелен. И она поняла: отказать не сможет.

Господи! Столько лет маскировки рухнули за один вечер! Но Марк... как можно было оставить его в такую минуту? И что теперь делать? Как пройти мимо такого родительского горя?

— Мне нужны все данные о Патриции. История болезни, результаты анализов, протоколы лечения, источники эликсиров. До мельчайших деталей! И полный доступ к ней. Без ваших специалистов. Без наблюдения. Только вы — из соседней комнаты.

Хелен жёстко посмотрела в глаза Нейла.

— Один ваш ответ «нет» на любой запрос — и я ухожу. Навсегда.

— Я согласен! — выдохнул Нейл. — Всё готово. Может...

— Что?

— Почему бы не начать прямо сейчас? — его голос едва уловимо дрожал. — Всё здесь. Нам нужно только подняться на лифте.

***

Амстердам. Башня «Norden Group».

Большая спальная комната на одном из верхних этажей «домашней» зоны небоскрёба. Комната, переделанная под больничную палату, мягкие бежевые стены, окна с небьющимся стеклом и тонировкой.

Первое, что ошеломило Хелен — внешность Патриции. Поразительная, почти неестественная красота «нордической богини». Высокая, с идеальными пропорциями... кукла с восковым, отсутствующим лицом. Длинные волосы цвета льняного шёлка ниспадают на плечи. Лицо — классические черты: высокие скулы, прямой нос, большие, но абсолютно пустые голубые глаза. Девушка сидела в кресле у окна, неподвижно глядя в никуда. Губы беззвучно шевелились. Пальцы бесцельно теребили край одежды. Полная беспомощность. Она — идеальная оболочка без содержимого.

В помещении находилась ещё одна женщина. Няня. Выше среднего роста, пропорционально сложенная, прямая спина спортсменки.

— Это Ингрид, — представил её Нейл. — Она с Патрицией и днём и ночью. Они вместе уже много лет. Девятнадцать, если вы понимаете.

Хелен кивнула. Она понимала: девятнадцать лет назад умерла мама Патриции, Ингрид заменила её.

После долгого взгляда на Патрицию Хелен попросила:

— Мистер Эриксон, Ингрид, пожалуйста, оставьте нас наедине. Любое постороннее присутствие... может создавать помехи.

Эриксон вскинул брови — ему тяжело уйти от дочери. Ингрид бросила оценивающий взгляд на Хелен, затем коротко кивнула.

Нейл повторил кивок. Он сам просил Хелен о помощи, ему ли возражать?

Получив согласие босса, Ингрид встала и последовала за ним. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Хелен подошла к Патриции. Поставила стул напротив неё. Села так, чтобы их колени соприкоснулись.

— Патриция, ты меня слышишь?

Девушка не шелохнулась.

Хелен взяла руки девушки в свои. Ей не нужен этот контакт, ей нужно привлечь внимание. Хоть на секунду, хоть на миг! Ей нужен зрительный контакт!

Патриция смотрит, но не видит! Она вообще ничего не видит!

Чем же её включить? Имя отца? Навряд ли. Подружки? Тоже не то... Подожди, что Нейл говорил? Увлекалась китами?

— Кит! — резко вскрикнула Хелен.

Есть. Зрачок чуть дёрнулся!

Работаем!

Тончайший импульс-запрос к «системе» Патриции.

STATUS REPORT, IDENTIFY INTERFACE, REQUEST HANDSHAKE.

Ответ:

ERROR 0x7F: CORE PROTOCOLS CORRUPTED. NEURAL NETWORK OFFLINE. CONNECTION REFUSED.

Хелен покачала головой.

Хуже, чем я думала... Интерфейс разрушен полностью. Нет даже рудиментарного отклика...

Ладно, пробуем ещё раз.

— Кит!

Глаза Патриции дёргаются.

Не зрачок, глаза! Неосознанно? Случайно?

Чуть заметный поворот головы. Она «ловит» контакт?

Да!

Есть, пошла информация!

В хаосе сигналов Хелен поймала крошечный, стабильный всплеск данных.

Базовый биоритм, не тронутый деменцией? Неужели?

Микро-окно!

Есть! Попалась, ну давай, красавица, помогай, сейчас от тебя зависит очень многое!

Действия Хелен молниеносны — вот когда пригодились ненавистные наноботы! Сейчас важно не чинить систему — за один сеанс это невозможно — главное, внедрить крошечную и незаметную программу-мост.

TRANSLATE INTERNAL STATE -> SIMPLIFIED SPEECH OUTPUT / ACCEPT BASIC AUDITORY INPUT -> TRANSLATE TO INTERNAL COMMAND. Грубо говоря, временный «голосовой чат» поверх разрушенного интерфейса.

Код примитивен, хрупок, но это единственный шанс.

А теперь пора!

Хелен ввела серию импульсов:

RUN PROGRAM: BRIDGE.

Есть, вот оно!

Глаза Патриции медленно фокусируются на Хелен. Пустота сменяется растерянностью, затем искрой осознания. Она вдыхает глубоко, как будто всплывая из глубин. Её губы дрожат.

Голос. Тихий, хриплый, неверящий:

— Где... я? Кто... вы?

Патриция оглядывается, как оглядываются люди, впервые видящие комнату. Видит зеркало, поворачивается к нему. Дрожащей рукой касается своего лица.

— Ты в безопасности, Патриция. — Хелен старалась скрыть дрожь в голосе, говорила тихо и ровно. — Меня зовут Хелен. Я здесь, чтобы помочь. Смотри на меня, не отводи глаз!

Патриция испуганно повернулась.

Есть контакт. Продолжаем!

— Где папа? Почему здесь нет папы? — разрушая контакт, некстати забеспокоилась Патриция. — Папа! Папа! Папа?.. Я... я помню темноту... и жужжание... везде жужжание! Как остановить?!

Девушка всхлипнула, затем, вцепившись в подлокотники кресла, встала!

Дверь распахнулась. Эриксон, не выдержав ожидания за монитором, вихрем ворвался в комнату.

— Патриция! Дочка! Ты... ты говоришь! Ты звала меня?

Нейл, забыв все предостережения, сгреб дочь в объятия, слёзы текли по его щекам.

— Я здесь, солнышко! Патти, папа здесь! — шептал он, прижимая Патрицию к груди.

Нейл замер. Он почувствовал — тело дочери закаменело.

Бережно отодвинув дочь, заглянул в глаза...

— Нет! Нет! Патриция! Ты же только что была здесь... Вернись! Отвечай мне!

Но взгляд девушки снова ушёл в никуда.

Хелен беспокойно повернулась к Ингрид. Та всё поняла и мгновенно вклинилась между дочерью и отцом.

— Сэр, успокойтесь. Вы ей вредите.

Эриксон был в бешенстве, его глаза прожигали Хелен, лицо искажали боль и ярость.

— Что вы сделали?! Она была здесь! Вы вернули её и отпустили назад? Вы ничем не лучше моазовцев, те тоже так издевались над нами!

Я?! Я сделала? Я?! Идиот! Ты всё испортил!

Внутри у Хелен всё кипело, но она хранила ледяное спокойствие. Нейл сильно навредил, но сейчас говорить об этом не стоило: решит, что Хелен ищет отговорку. А на деле он разорвал контакт, прервал установившийся канал передачи программы восстановления! Мало кто знал, да никто, кроме неё и Рыка, научившего её такому методу. Морвейны программируют и управляют заражёнными нанитами ультразвуком. Она умеет программировать по более быстрому и «широкому» каналу — через зрение. Именно зрительный контакт — ключевой интерфейс в её лечении, а Нейл его нарушил.

Но сейчас главное — не Патриция, главное — Эриксон. Его необходимо успокоить, иначе девушку не спасти: своими эмоциями он её сбивает.

— Мистер Эриксон. Перестаньте. Ваша ярость бесполезна и пугает вашу дочь. — Хелен твёрдо посмотрела ему в глаза.

— Патти...

— Да, она была здесь. Я нашла временную брешь. Я создала временный «мост». И знаете, что? Его разрушили её собственные системы защиты. Они восприняли его как угрозу.

Хелен сделала шаг вперёд, её энергия была направлена на умиротворение конфликта.

— Вы видели самое главное — её сознание живо. Оно не уничтожено. Оно заперто, заблокировано... — Хелен сделала паузу, глядя на то, как Эриксон пытается осмыслить её слова. — ... атаковано хаосом разрушенного интерфейса. Но оно есть. И это ключевое слово. Это был первый зонд. Грубый и несовершенный. Он дал нам доказательство концепции и показал слабое место в... её обороне. А вот кто ставил эту оборону — вопрос. У других людей, оказавшихся в подобной беде, я её не обнаруживала! Оборона адаптивная, быстро перестраиваемая. Как легко она уничтожила мой мост!

— Защита? — Эриксон непонимающе посмотрел на Хелен.

— Да. Её название... «Цербер». Кто-то установил её после основной программы, что есть у всех... потерянных. — Панин хотела применить другое слово, но не нашла и устало вздохнула. — У всех, с кем я сталкивалась ранее, такой адаптивной защиты нет. Иначе я бы смогла помочь Патти уже сегодня.

— Кто? — хрипло спросил Эриксон. — Какая... тварь ей вбила в мозг эту гадость?