Цитаты из книг автора «Рёко Секигути»

Она бросилась на поиски жизни, которую утратила. Признаться в том, что обоняние исчезло, она могла только своим близким и избегала разговоров на эту тему даже с мужем. Как человек, не умеющий читать и при этом надеющийся, что окружающие этого не замечают. Чтобы быть как все. Она всё больше и больше молчала, закрывалась в себе. Вместе с обонянием ушли и слова.

Попав в аварию, она потеряла не только очки, слетевшие от удара сбившей ее машины, но и обоняние — оно исчезло так же внезапно, как улетает выпущенный из руки воздушный шарик. Она заметила это не тогда, когда пришла в себя в больничной палате, а неделю спустя, когда они с мужем возвращались домой. Неподалеку от их дома росла роскошная мимоза. Подняв голову, чтобы полюбоваться пышными радостно подрагивающими цветами, она была поражена необыкновенной тишиной, исходившей от дерева. Именно в этот момент она поняла, что больше не ощущает запахов. Позже она узнала, что вследствие несчастного случая ее нервная система была расстроена, что головной мозг оказался поврежден. Она не знала, что запахи сродни звукам. Ее мир перестал вибрировать.

В книжном магазине И. Л. не пахнет практически ничем. Ни паркетом, ни влажным ковролином. Подойдя к полке с футболками, можно уловить легчайший запах текстиля. Время от времени ощущаются запахи, привнесенные людьми: духи покупателей, аромат кофе или, во время обеденного перерыва, еды, продающейся навынос. В общем, ничего такого, что коренным образом отличало бы запах этого магазина от всех прочих, за исключением, пожалуй, одеколона хозяина, придающего запаху помещения базовую ноту.

Книжные магазины имеют свой запах. Тем не менее, спрашивать о нем продавцов бессмысленно — обитатели помещений не ощущают ароматов, пропитывающих их стены, и не смогут вам ответить. Замечает запахи гость. Речь не о букинистических лавках — в них царит совершенно особый запах, отмеченный печатью времени, запах плесневелой бумаги, клея и кожаных переплетов, — но о магазинах, где продаются новые книги. У них тоже есть свой запах, пусть и менее явный. Если обратить внимание, можно заметить, что полки с периодикой и те, на которых выставлены роскошные издания, пахнут по-разному, а от самодельных фанатских журналов исходит запах свежих чернил.

Только запах может объединить живое и неживое.

При каждом вдохе мы втягиваем в себя запах. Двадцать тысяч раз в день.

Кулинария — это не профессия. Это судьба. Повара, хотят они того или нет, выполняют в этом мире миссию. Жестокую миссию.

Все запахи были мимолетными, хрупкими. Нужно было действовать быстро, ловить момент, когда душа каждой составной части блюда наилучшим образом раскрывается через свой аромат, и присоединять другой ингредиент, который его «оживляет». Зачастую ей даже не требовалось пробовать создаваемое блюдо на вкус — достаточно было обоняния.

Часто она «слушала» музыку, создаваемую запахами. Тысячи движений, которые она совершала, шаг за шагом раскрывали новый аромат, и только тогда появлялся новый рецепт.

Именно мысль о смерти, а не о метаморфозах, привела ее к отцу, ежедневно молившемуся о душах тех, кого убивал. Без этих молитв груз ответственности за то, что в нем кроется причина перехода от жизни к смерти, принес бы ему слишком много страданий. Она же могла и хотела работать на кухне лишь потому, что верила, будто за смертью следует метаморфоза. Ей хотелось доказать это отцу, который после ухода из профессии, похоже, не стал счастливее.