Глава 2. В ожидании худшего

Почти всю ночь после дуэли я провел без сна. Унизительное поражение на глазах у всей Примы очень тяготило меня. Было так больно, так тоскливо и так плохо, что я даже забыл перед сном поесть. И к вири, разумеется, тоже не пошел. Давно, очень давно я не чувствовал себя таким несчастным.

Будильник поднял меня в семь утра, и я с трудом встал с кровати. Чувствовал себя ужасно: бессонная ночь, вчерашние тревоги, голод.

Я налил воды, дважды нажал на кнопку пищепровода и долго, не меньше двух минут, ждал, пока прибудут мои упаковки. Как только показался первый пластиковый брикет, я дрожащими руками схватил его, разорвал упаковку и, выдавив содержимое в миску, принялся за еду.

– Надо уже сваливать в кокон, – проворчал я, недовольный однообразным вкусом моей еды. – Достало уже жрать эту дрянь просто так.

Наутро горечь поражения ощущалась меньше. Но тревога… Тревога никуда не ушла.

Ворлонские Болота – все дело было в них. Не было в Средних Землях места более жуткого и безнадежного, чем Ворлонские Болота!

На Болотах водились замордыши – мерзкие, почти неубиваемые твари. В отличие от других мразей, они не стремились убить тебя как можно быстрее. Нет, когда воин обессиливал, они начинали его щекотать, щипать, лезть своими щупальцами в нос, в рот, в задницу… И все это ощущалось, как на самом деле. Говорили, что эти муки длятся не менее получаса, и только после замордыши позволяют тебе умереть.

Портироваться оттуда было нельзя, и чрезвычайный выход тоже был невозможен. Жутчайшая жуть!

Что еще хуже, умирая на Болотах, ты оставлял там всю одежку, в которой туда пришел. Именно доспехи и оружие павших там воинов прельщали отчаянных смельчаков, побуждая их идти на Ворлонские Болота. Иначе никто бы туда не сунулся!

Я и сам слышал о могучих, почти легендарных воинах, которые ходили туда, но возвращались поверженными и без своих реликтовых шмоток. Даже обитатели Верхних Земель почитали это место как проклятое, абсолютно безнадежное.

И завтра туда должен был направиться я, у которого из реликтовых вещей был лишь нагрудный доспех…

– А-а-а-а-а! – громко заорал я, чтобы как-то снять напряжение. – Неужели за схваченную задницу надо так мстить?!

Слегка полегчало. Успокаивало то, что до похода у меня был еще день: за это время нужно было что-то придумать, что-то, позволяющее мне выжить.

Хотя выпросил я это время совсем по иной причине. В тот день мне нужно было принимать пациентов: я заранее взял эту заявку, в связи с чем невыход грозил мне огромным штрафом от Первой Клиники.

Да, именно так. Я, один из лучших воинов Средних Земель Весдемонии, время от времени подрабатывал врачом в Первой Клинике Реалма. Занимался я этим по той простой причине, что лечить тогда было выгодно. Один день работы в Реалме давал мне такой доход, на получение которого в Весдемонии потребовалось бы дней десять. И кроме того, курс евы к весдемонийскому рублю был тогда как никогда высок.

В связи с этим примерно раз в десять дней я заходил на трудовую биржу и брал предложения Первой Клиники. Мне нравилось, как функционируют их ассистенты, да и привык я к тому, как у них все работает, – менять ничего не хотелось.

До первого приема оставалось около получаса. Быстро умывшись, я лег в ковш своего сайдекса, надел маску и запустил программу разминки. Пока мои руки и ноги дрожали, пока спину разминали встроенные в кресло валики, я судорожно пытался найти выход.

«Хумирах! – ругался я про себя. – Мало того, что меня защекочут до тошноты, так я еще потеряю свою лучшую экипировку!.. Это не говоря уже про штраф за смерть. Может, сразу пойти туда в сибцовой одежке? Нет, Рэйка быстро заметит это…»

Когда программа разминки завершилась, я все еще был без решения.

Тем не менее надо было на время забыть о Болотах: врачебная подработка требовала полной концентрации. Поскольку я числился врачом третьей категории, мне доставались не самые простые случаи. Думать надо было о них, а не о том, как завтра улизнуть от замордышей.

Хотелось, чтобы приемов в тот день было немного, но надеяться на это не приходилось. В плане организации Первая Клиника работала без сбоев: ровно двенадцать пациентов в день – ни больше ни меньше.

Мне хорошо запомнились три случая: повторная язва, аллергия в коконе и истощение от уныния. Они словно направляли мои мысли о будущем походе.

Первой поступила жалоба на ноющую, иногда – режущую, боль под правым ребром. Сто пятьдесят дней назад у пациента уже были похожие жалобы, поставлен диагноз язва двенадцатиперстной кишки, назначено лечение и режим питания.

На основе данных сканирования через сайдекс, ассистент выдал мне список наиболее вероятных диагнозов. Язва занимала в этом списке первое место с вероятностью девяносто семь процентов.

– Ассистент, что там у нас с оставшимися тремя процентами? – спросил я помощника.

– Болезнь Рокосо, вероятность – две целых одна десятая процента.

– И какие сопутствующие симптомы у Рокосо? Два основных.

– Повышенная потливость – частота девяноста процентов, пожелтение белков глаз – частота пятнадцать процентов. Отсутствие преобладающих симптомов болезни Рокосо уже учтено в расчете вероятностей.

– А если его сайдекс глючит?

– Вероятность ошибки сканирования не превышает одну тысячную процента.

У ассистентов Первой Клиники было правилом пихать эти вероятности везде, где только возможно.

В общем, все однозначно указывало на язву. Случай простейший, если бы обращение не было повторным. Получалось, что либо предыдущее лечение не сработало, либо оно сработало, но это уже была новая, совсем другая язва. Так я тогда решил.

Мне надо было не только поставить диагноз и назначить лечение. Важно было предотвратить новый рецидив болезни, лечение которой должно давать стопроцентный результат. Если верить ассистентам Первой Клиники, конечно. В ином случае лечение могли признать неэффективным, и снизить в связи с этим мне категорию.

– Ассистент, скажи мне, какие причины повторного возникновения язвы встречаются чаще других?

– Минутку… – задумался ассистент, видимо ища нужную информацию.

Вскоре появился перечень причин. Стрессовое состояние и нерегулярное питание занимали первые строчки.

– Хорошо, понял, – перебил я ассистента, зачитывающего мне каждую позицию и соответствующую ей вероятность. – Зови уже пациента!

– Принято. Минутку…

Вскоре в приемную вошел пациент – короткостриженый брюнет в униформе. Этот образ я видел уже много раз: он был базовой настройкой системы на случай отсутствия у пациента индивидуально настроенного облика.

– Привет! – поздоровался я. – Как мне обращаться к тебе?

– Великий Борг.

– Хорошо, Великий Борг. – Я подошел к нему и указал пальцами на место, в котором должна чувствоваться боль от язвы. – Что, опять тут болит, да?

– Так и есть, – подтвердил Великий.

Переключившись на ассистента, я поручил ему оценивать достоверность ответов моего собеседника.

– Великий Борг, в прошлое лечение тебе вроде назначили половинное питание каждые три часа. Соблюдаешь?!

– Соблюдаю. Док, ты думаешь мне нравится, когда у меня эта рихня болит?!

(Оценка достоверности от ассистента – 99 процентов).

– Не горячись, я должен был спросить.

Вариант с питанием отпадал.

– А в каких королевствах ты обитаешь, Борг? – продолжал я расспрос.

– Великий Борг.

– Да, конечно, прости. И все-таки, в каких мирах ты обитаешь последние полгода?

– В Космогории, с малых лет.

(Оценка достоверности от ассистента – 96 процентов).

– Интересненько! Ни разу там не бывал. Можешь мне рассказать, в чем основная суть этого мира? Ты не удивляйся, это важно для твоего лечения.

– Не удивляюсь, – снисходительно улыбнулся Борг. – Космогория… очень сложный мир… Около сотни галактик, множество планет… Развиваешься, войска создаешь… захватываешь планеты – когда целиком, а когда только часть. Как получится. Там разное оружие… войны совместные… контрибуции. Сложно, короче!

(Оценка достоверности от ассистента – от 90 до 100 процентов).

– Ага, кажется, основную суть я уловил. Скажи мне, Великий Борг, как последнее время идут у твоего войска дела? Ну-у… за последние полгода, скажем.

– Последние полгода я неудержим, док!

Великий заметно повеселел, когда речь зашла о его достижениях:

– За последний год я взял Сириус и Пергону, заключил мир с мессалийцами и выкрал у Чада секрет гурбоплазмы… Сейчас как раз обновляю флот и рвану на Верхний Восток.

Он начал показывать руками, где это находится, и объяснять, почему он решил напасть на те несчастные галактики.

(Оценка достоверности от ассистента – от 85 до 100 процентов).

– Круто! Да ты и правда велик…

Было похоже, что дела у Борга идут хорошо и особых поводов нервничать у него нет.

– Долго, наверное, лететь до них? – спросил я без всякой причины, лишь бы взять паузу.

– Да нет, док, на гурбоплазме домчу туда за какие-нибудь шесть часов, – улыбнулся он и сел в кресло.

(Оценка достоверности от ассистента – 87 процентов).

И тут меня осенило. Я попросил Великого Борга ровно на десять минут сгонять в Космогорию, проверить, как там дела, и сразу возвращаться в приемную.

– Время отсутствия – восемнадцать минут, тридцать три секунды, – уведомил меня ассистент, когда Борг вновь появился в приемной.

Моя догадка подтвердилась: Борг давно жил по своему, космогорийскому времени, которое не соответствовало времени Реалма. Его время шло на восемьдесят процентов медленнее, в связи с чем Борг нарушал как назначенный ему режим питания, так и регулярность приема лекарства. Все встало на свои места.

– Всего один неучтенный, сразу незаметный фактор, который изменил всю картину, – пробурчал я, и меня снова осенило.

Неожиданно я понял, что с Ворлонскими Болотами тоже не учел один очень важный фактор – Рэйку.

– Она же не хочет помирать на этих Болотах! – воскликнул я.

А ее мощь и урон – наверняка они были достаточно велики, чтобы их хватило на нас двоих. Я был уверен в этом, столь сильное впечатление произвел на меня разлетевшийся во время дуэли щит.

А это, в свою очередь, означало вот что: мне не надо было думать о том, как трупануть замордышей и прочих тварей, достаточно было просто обеспечить свирепую защиту и держаться рядом с Рэйкой.

Как только я пришел к этому выводу, так сразу же испытал приятное облегчение. Жизнь налаживалась.

Второй случай тоже был интересным. Расчеты ассистента, сканирование через сайдекс, разговор с пациенткой – все указывало на аллергическую реакцию. Однако общеизвестно, что в коконах – а наша больная сохранялась именно там – аллергии не бывает.

Как следствие, ассистент сходил с ума, то давая стопроцентную вероятность аллергии, то полностью отрицая возможность ее появления.

– И что, ни одного случая аллергии за все время существования коконов? – теряя надежду на уверенный диагноз, спросил я. – Проверь-ка хорошенько!

– За последние семьдесят пять лет в коконах зафиксировано пятьдесят шесть случаев аллергии, – отвечал мне ассистент. – Сто процентов этих случаев произошли в первый год функционирования коконов. Пациент сохраняется в коконе, возраст которого превышает тридцать лет. Вероятность появления аллергии – ноль процентов.

В этот момент решение пришло само собой: скорее всего, в коконе недавно что-то поменяли, что-то, что вызвало у моей пациентки аллергию, как в первый год после его постройки.