– Ассистент, поищи-ка информацию по этому кокону. Может, менялся за последний год состав питания, воды… и систему подачи воздуха – ее тоже проверь. Справишься?

– Принято. Минутку…

– И если что-то менялось, сразу собери всю информацию. Договорились?

– Уточнение принято. Минутку…

Помню, тогда я грязно выругался, что Первая Клиника не обучила своих ассистентов разговаривать по-человечески. Мне казалось, что от этого моя врачебная подработка стала бы куда более интересной.

Само собой, за минутку ассистент не справился. Он только вероятности хорошо считал, а с планированием дела обстояли неважно.

Ассистент ожил минут через пять:

– Передаю информацию. Двадцать три дня назад в коконе проведена модернизация системы кондиционирования. Произошли изменения в составе подаваемого воздуха. Добавлен активный компонент…

В результате я поставил пациентке аллергию, назначил лечение и посоветовал запросить индивидуальную очистку воздуха.

Из этого случая с аллергией я тоже кое-что вынес: мне надо было поменять что-то привычное, о чем я ранее даже бы не задумался. И тогда, возможно…

Конечно же, мне нужен был новый щит – тяжелый, большой, прочный. Он сделает меня неуклюжим, но ведь это и не важно. Но одного щита было недостаточно. Это явно не изменение привычного, замордышей этим не отпугнуть.

Надо было искать более смелое решение. Один за другим я перебрал возможные варианты, пока не решил, что мне стоит сменить нагрудник. Да, это была моя лучшая вещь – реликтовый Жилет Беспокойства. Однако именно его, возможно, и стоило заменить. Много брони, уйма регенерации, заклинания отпугивания и толстые магические слои – вот что мне было нужно.

Был известен и подходящий вариант – Родейский Свиреп, конечно же, реликтовый. Два дня назад я видел его на бирже и сегодня как раз истекал срок торгов. Я догадывался, что цена на Свиреп будет заоблачной, но, несмотря на это, я рассчитывал, что моих сбережений должно хватить. Жаль было лишь, что плату за Жилет Беспокойства я мог получить не раньше, чем через три дня. Так бы мои шансы оказались еще выше.

Мне очень хотелось забросить свое врачевание и тут же рвануть на биржу Весдемонии – проверить, не истек ли еще срок торгов, и оценить, каких высот уже достигла текущая ставка. Но бросить все было глупо: оставался последний прием, после которого Первая Клиника должна была выплатить мне двадцать восемь ев, или почти пятьдесят тысяч рублей. От этих тысяч никак нельзя было отказываться.

Вызов оказался экстренным: пациент требовал срочной помощи, оценивая свое состояние как критическое. Такие вызовы мне еще не доставались. Вообще, я полагал, что экстренные случаи передают только врачам пятой категории, а тот почему-то направили мне.

Сканирование через сайдекс дало странные результаты: судорога, озноб, повышенная возбудимость, спутанность сознания, головная боль, высокий пульс – чего там только не было. Ассистент хладнокровно выдавал свои вероятности, которые нисколько не проясняли картину.

Самое интересное, что этот балбес сначала сделал экстренный вызов, а потом упорно, отказывался от моих приглашений войти в приемную.

– Давай унироба к его квартире! – после нескольких безуспешных попыток скомандовал я ассистенту. – Посмотрим, чем он там занимается.

– Принято, минутку… – привычно отозвался ассистент.

– Заодно проверим, вдруг у него сайдекс глючит, – пробурчал я.

– Вероятность – менее одной тысячной процента.

Минут через пятнадцать унироб уже ждал нас у двери пациента. Приняв управление, я постучал. Никто не ответил.

Пришлось постучать сильнее – снова молчок.

После этого ассистент подсказал, что у меня есть врачебные полномочия на вход без разрешения. Рука унироба была поднесена к замку, и дверь приоткрылась.

Моему взору открылось небольшое помещение, чем-то похожее на мое. Кровать, небольшой шкаф, маленький стол для питания и кресло сайдекса у окна.

В ковше сайдекса я и нашел пациента. Его руки и ноги были настолько тонкими, что он был больше похож на какую-нибудь весдемонийскую тварь, чем на человека. Сильно выпирали ребра; живот, казалось, прилип к позвоночнику, кожа имела серовато-желтый оттенок. Пациент судорожно и часто дышал.

– Слышь, это вообще человек? – спросил я ассистента на полном серьезе.

– Вероятность – сто процентов. Уточняю возможный диагноз, – новый список появился у меня перед глазами. – Истощение – девяносто девять и пять десятых про…

– Дальше не надо, спасибо, – перебил я ассистента и осторожно снял маску с головы пациента. – Привет, чудак! Ты доктора вызывал?

Тот испуганно вытаращил на меня глубоко впавшие глаза, зашевелил губами, что-то невнятно прохрипел и попытался поднять руку. Разобрать его хрип было невозможно. Пришлось просить ассистента дать расшифровку по движению губ. С вероятностью девяносто три процента он просил воды.

Я подошел к водопроводу, попытался налить воды, но тот не работал. Кнопка нажималась, а вода не текла. Она появилась, только когда я ввел свои права доступа.

Самостоятельно взять стакан пациент не смог, и мне пришлось поить его с рук. Сделав несколько глотков, он облегченно вздохнул и закрыл глаза.

– Эй, – я затормошил его за плечо, – ты, вообще, чего с телом своим сделал?

Глаза пациента снова открылись, он удивленно и испуганно посмотрел на меня, как будто увидел впервые, и опять зашевелил губами. Ассистент перевел дословно: «Я устал, я очень устал».

После этого он закрыл свои жуткие, безумные глаза и снова забылся.

– Асс, скажи, – в общении с ассистентом я иногда позволял себе подобные вольности, – такая стадия истощения вообще излечима?

– Вероятность успеха – семьдесят три процента.

– А что? не так уж плохо для мешка с костями! И как это лечить?

– Требуется помещение тела в кокон, парентеральное питание, постоянное наблюдение, комплексная лекарственная терапия, заказ производства двадцати четырех препаратов…

– Чего?! Заказ производства? – удивился я. – Зачем?

– Данных препаратов нет в наличии. Потребуется их индивидуальное производство, – безучастно ответил ассистент.

– Лады, назначай лечение, а я пока растолкаю этого скелета. Надо ж ему как-то втолковать, что к чему.

– Назначение невозможно, – возразил ассистент, когда я уже потянул руку к больному.

– То есть? – не понял я. – Поясни-ка!

– Лечение будет стоить не менее пяти тысяч ев без учета оплаты перемещения тела в кокон. На счете пациента недостаточно средств.

– Пять тысяч! – Я быстро перевел эту сумму в рубли, получив в результате цифру, не многим меньшую всех моих накоплений. – Круто!.. Может, дети или друзья? Насколько я помню, для лечения в Реалме это разрешено.

– Список поручителей пуст. Назначение невозможно.

– И много ему не хватает? – спросил я. – Если он продаст все свое барахло, может, хватит?

Такой информацией ассистент не обладал. Пришлось опять тормошить пациента, а чтобы он снова не отключился, – натянуть на него маску и активировать тревожные импульсы. Естественно, дошел я до этого не сразу и не без помощи ассистента.

– Я пошлю тебе вызов в приемную, и ты его примешь, понял? – сказал я ошеломленному скелету, который снова не узнавал меня. – Иначе ты умрешь, конец тебе, проигрыш, понимаешь?

Живой труп заморгал и через минуту был у меня в приемной. И снова короткостриженый брюнет в униформе.

– Ну как, говорить можешь? Скажи-ка что-нибудь!

– Страшно… Мне страшно, – скривив лицо, зашептал он.

– Еще бы тебе не было страшно, – покачал головой я.

Как можно более кратко и доходчиво я объяснил ему, что если он хочет еще жить, то ему нужно пять тысяч ев. И посоветовал прямо сейчас выставить все свое барахло на биржу. Под предварительную оценку выставленных на торги ценностей можно уже было назначить лечение.

– Все пустое… Не выйдет… Ничего не осталось… Все перешло Красному Барону… Гнусный кермух… гнусный… Засада с фланга… Подлый трюк… Предательство… Проклятые могольеры!

– Погодь, погодь! – остановил я его лепетание. – Давай-ка мы вот как сделаем: ты дашь мне ограниченный доступ, я гляну, что там у тебя и как, а там уж будет видно – выйдет чего или нет? – сказал я и взял его за руку. – Сейчас сделаю запрос, ты должен согласиться, понял? Вопрос жизни и смерти!

Пациент без слов дал согласие, и вскоре я уже изучал его историю и счета.

Что касается истории, последние семнадцать лет Безжалостный Марси, так его звали, обитал в каком-то Империоне. Причем исключительно в нем: даже его вири была частью того мира. Записи указывали на то, что почти все эти семнадцать лет его состояние в Империоне стремительно росло. Однако дней двадцать назад после какого-то сражения он потерял все свои империонские доллары и имущество.

Ева-счет оказался отрицательным, причем стал он таким только сегодня – после вызова медицинской помощи. Это объяснило, почему не работал водопровод.

Безжалостный Марси был обречен на безжалостную смерть. Мне даже немного стало его жаль.

– Не могу сказать тебе ничего хорошего, Марси, – произнес я по возвращении в приемную. – У тебя не то что на лечение, даже на питание денег не осталось.

В ответ он лишь закивал, изобразив на лице брюнета понимающую улыбку.

– В общем, Марси, как врач я тебе помочь не могу. Можно оставить все как есть, тогда будешь умирать долго и, скорее всего, мучительно. Помощь вызвать уже не сможешь: счет у тебя в минусе… Да и толку от этого не будет.

Марси все так же обреченно кивал, но уже не улыбался.

– Можно и по-другому. Выбираешь королевство, где предусмотрен режим нирваны… ту же Весдемонию. Ну, дальше, думаю, не надо пояснять.

Пациент перестал кивать, и я даже засомневался, слушал он меня или нет.

– Как ты… сказал? – вдруг заговорил он. – Вес-ди?..

– Весдемония. Да просто попроси любой мир с режимом нирваны, тебя направят.

Мне захотелось побыстрее закончить прием: как-то неспокойно и тягостно стало на сердце.

– Спасибо тебе, – схватил он меня за руку. – Ах, если бы не трусливые могольеры!

С этими словами он снова заулыбался.

Я уже собирался уйти, но, вместо того чтобы попрощаться, спросил:

– Вот чего я не пойму, Марси… Еще двадцать дней назад ты был так богат, что мог бы купить небольшое королевство. Я прав? Зачем было ставить все, что накопил за семнадцать лет, на одно сражение? К чему было рисковать всем, а?

Неожиданно Марси захихикал:

– Иначе не станешь великим.

Он улыбнулся мне безумной улыбкой, на которую, как мне казалось, стандартный брюнет был не способен.

По завершении приема меня охватило сомнение. Этот мешок с костями как будто был мне предупреждением, указанием на то, чем может закончиться мой завтрашний поход.

«Сегодня все свои рубли спущу на Свиреп, а завтра, вместе с прочими доспехами и оружием, оставлю его на Болотах, – рассуждал я. – Какова вероятность?»

Я усмехнулся: чтобы сказать, что она близка к ста процентам, ассистент был не нужен.

Мне ужасно не хотелось оказаться на месте Марси. Не хотелось после двадцати лет в Весдемонии остаться ни с чем и начинать все заново – с Бедных Земель и симурашным камнем в руке. Год за годом я поднимался все выше и выше, становился сильнее и крепче, пока не оказался всего лишь в одном шаге от цели – от Верхних Земель – места обитания лучших воинов Весдемонии.

«Что за сибцовые правила такие в Весдемонии? – сетовал я на положение, обязывающее исполнить дуэльный уговор, несмотря ни на какие условия. – Хотя без него было бы еще хуже. Хумирах, и зачем я поднял этот палец?!»

Костеря себя, я пообещал никогда больше не лапать без спроса чужие задницы и зашел на весдемонийскую биржу.