Цитаты из книг автора «Роберт Льюис Стивенсон»

свои личные затруднения вообще всегда кажутся серьезнее, чем они есть

– А вам самим почему, собственно, надоело жить? – продолжал председатель. – Я разорился, а работать не могу и не умею, – отвечал принц. – Я неисправимый лентяй.

Он невольно взглянул на нее, и на ее лице он прочел такой живой, непритворный экстаз нежности и муки и в каждой черте, особенно в ее потеплевших, совершенно изменившихся глазах, такое выражение ярко вспыхнувшей любви, что вся она казалась совершенно преображенной.

– Я гневаюсь! О мадам! – воскликнул Отто. – Вы бредите! У меня нет никакого основания для гнева. Мне доказали во всех отношениях и мою слабость, и мою бесхарактерность, и мое безволие, и мою совершенную непригодность для жизни. Мне доказали, что я не что иное, как сочетание слабостей и сумма всевозможных недочетов, бессильный принц и даже сомнительный джентльмен! Да ведь даже и вы, при всей вашей снисходительности ко мне, вы уже дважды упрекнули меня весьма строго в том же, в чем меня обвиняют и другие: в безволии и бессилии! Могу ли я после того еще гневаться?! Я могу, конечно, глубоко чувствовать недоброе ко мне отношение, но я достаточно честен, чтобы признать справедливость причин, приведших к этому государственному перевороту.

Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии и, как вы, надеюсь, подтвердите, не нытик и не трус.

Никогда прежде я не терял сознания и не знал, что это такое. Но тут весь мир поплыл вокруг меня, как в тумане.

Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!

– Так помните, – сказал доктор, – я говорю вам по чистой совести: слово «ром» и слово «смерть» для вас означают одно и то же.

Когда болит мозоль, вспоминают о старом башмаке,

Или низкая душа просвечивает в нем наружу и преображает его материальную оболочку